Вести в свой шатёр пленника было крайне неразумно, поэтому, немного посоветовавшись с Маргой, она пришла к единому с ней выводу: мальчика необходимо спрятать подальше от местных туземцев. Воин по имени Бурдаг помог им донести его до разрушенного хлева на окраине племени, неподалёку от шатра Кхау, где, уложив его на циновку, он, всё ещё не поднимая глаз, попрощался с ними и вернулся к своему посту. Муавия с благодарностью проводила его удаляющуюся фигуру, ощущая тепло, расплывающееся в груди. Он не выглядел оскорблённым при общении с ней, был сдержан и спокоен. Выполнял её просьбы, даже если это ему не нравилось. Она никогда этого не забудет.

— Отправляться за знахаркой, — стянув с себя кожаную тунику и оставшись в одних шортах и топе, обратилась к Марге сильфида. Она прижала ткань к колотым ранам на груди орка и, вытерев тыльной стороной ладони вспотевшее лицо, добавила: — Не стой на месте, Марга. Давай, поторопись!

— Опасно вам одной оставаться наедине с мужчиной‑орком, госпожа, — в её голосе звучала тревога. Орчанка даже не стала исправлять её ошибки, как делала это обычно, когда это случалось.

— Он почти что труп! Чем он может мне навредить? — удивлённо покосившись на неё, Муа сильнее сжала пальцы на его ране, и тот издал еле слышный стон, чему она скорее обрадовалась, чем расстроилась. Это означало, что он всё ещё жив.

— Госпожа… Вождь не одобрит…

— Я прошу тебя, не.…волнуйся за меня и ступай. Ты добежишь до её шатра…быстрее меня, — бросив на неё взгляд, полный почти отчаянной мольбы, прошептала она онемевшими губами, и орчанка сдалась, нерешительно переступив порог хлева.

Юный орк, лежащий на колючей циновке, даже не шевелился, а единственным признаком его жизни было лишь его стёртое дыхание. Ей приходилось опускать ухо к его самому лицу, чтобы убедить себя в том, что он всё ещё жив, а все её старания и риски были не зря. Сквозь её пальцы просачивалась алая жидкость, и с каждой каплей её надежда трескалась, словно стекло хрусталя, коснувшееся земли при падении. Он умирал… медленно и мучительно. «Освободи его!» — что значили эти слова?! Ундины не часто идут на контакт даже с теми, с кем заключают контракты. Кто такой этот орк, что дух воды беспокоится о нём?

Она размышляла обо всём, почти упав рядом с ним, прижимая к его ранам кожаные тряпки, и именно в таком положении её застала Кхау. Сильными, жилистыми руками старуха оттянула девушку от бессознательного тела молодого орка и принялась копаться в сумке. Почти сразу её пальцы нащупали кожаный бурдюк, и она, слегка улыбнувшись кривоватой улыбкой, прошептала какие‑то странные рычащие молитвы у его уха, заботливо, по‑матерински протирая влажное от пота лицо мальчишки рукавом своего платья.

— Умеешь шить? — спросила сильфиду знахарка скрипучим голосом, кривыми пальцами откупоривая крышку сосуда с лёгким хлопком.

Встретив непонимающий взгляд госпожи, Магра соединила большой палец с указательным, изображая отверстие в игле, а потом сделала вид, что просовывает в неё фантомную нитку. Муа, мгновенно уловив её мысль, согласно кивнула на вопрос Кхау.

— Нитка и иголка у меня в сумке, — отодрав кожаные тряпки с ран орка, старуха с глухим треском вправила ему торчащие кости и принялась щедро заливать их спиртным.

Тот, несмотря на своё положение, дёрнулся и зашипел, оттолкнув от себя её руку без всяких усилий, но так же быстро затих, вновь упав в беспамятство, мучимый болью и лихорадкой. Муа едва не вырвало, наблюдая за её махинациями и искренне жалея бедного мальчишку. В груди сильфиды проснулась злость и ненависть к мужу, о которой она слегка запамятовала за все эти дни его отсутствия. По крайней мере, она вспыхнула с новой силой, и эта ярость удержала её память в твёрдом рассудке. Вместе с Маргой сильфида зашила кровоточащие раны на теле орка, щедро залив их спиртовой жидкостью из бурдюка знахарки. У него была порвана ладонь, стопа, щека. Некоторые части тела стремительно гнили, словно переспевшее яблоко, издавая зловонный запах. Кхау пришлось лишить его среднего и безымянного пальца на левой руке.

— У него здоровы оба глаза, — заметила Магра, вспоминая других пленных, которым не так повезло, как ему. Словно это повод радоваться, быть благодарным, что вождь пока не лишил его зрения.

Муавия поджала губы, перебирая влажные волосы на лбу молодого орка. Он был ровесником Марги. Слишком юн для войны и смерти, но разве возраст что-то решает на этих землях?!

— Вам пора обратно в шатёр, — слегка дотронувшись до её плеча, напомнила орчанка.

Муа едва не заснула, прижав колени к груди и наблюдая за орком, который за последние несколько часов так и не издал ни единого звука. Он молчал, даже когда мучился от лихорадки, дёргая конечностями, словно при судорогах. Это лучше, чем если бы тот вообще не подавал признаков жизни, но она не могла перестать беспокоиться о нём.

— Я не могу оставить его… в таком положении, — мягко пресекла её сильфида, не поднимая глаз. — Он нуждается в моей помощи.

— Вождь… Он убьёт нас, если узнает о том, что мы прячем его пленника, — плохо скрыв ужас в своем голосе, напомнила ей Марга о всей опасности их затеи. — А что, если он заглянет к вам сегодня, а вас не будет в шатре? Это опасно для вас, меня, Кхау и этого орка! — надавив на совесть, заметила та. Пострадать могли все.

Муа недолго колебалась. Она приложила большие усилия, чтобы заставить себя встать. Ей не хотелось отходить от раненого орка, когда тот находился на грани жизни и смерти.

— Знахарка останется с ним и проследит за его состоянием, — орчанка слегка подтолкнула госпожу к выходу, с облегчением наблюдая за тем, как она следует к выходу после упоминания Кхау.

К тому времени, как над пустыней сгустились сумерки, обе девушки уже находились в шатре и пили тёплый отвар, приготовленный Шадри. Переступая порог, Муавия вся извилась, представляя в глубине комнаты тёмную фигуру, освещённую слабыми бликами огня от зажжённого костра. Но в шатре было пусто, лишь котёл, из которого струилась тонкая нить пара, напоминал о том, что совсем недавно тут хозяйничала Шадри.

Марга покинула её почти сразу. До своего дома девушку сопроводил орк по имени Танган, так как к вечеру ноги её уже не слушались. Она едва ими перебирала. Муа слабо ей улыбнулась, наблюдая за тем, как её щёки покрывает непривычный румянец. Между ней и этим охранником явно что‑то происходило, но она не стала её об этом расспрашивать. Сама расскажет, если будет готова. И, учитывая её болтливость, видимо, этот день наступит совсем скоро.

Присев у костра, сильфида притянула ладони к огню и устало прикрыла веки. В памяти зазвучал нежный голос ундины, умоляющей освободить пленника. Ради него она поставила под удар себя и единственных в этой округе орков, принявших её вопреки своим устоявшимся предупреждениям. Почему?! Потому что этого хотел дух воды или…

— Ты сама, — промчавшись перед сильфидой, смеющимся голосом закончила её мысль ундина. — Между тобой и этим мальчиком‑орком есть связь. Струны твоей души почувствовали его и потянулись к нему ещё задолго до вашей встречи, — заметила та, игриво проведя указательным пальчиком перед её лицом.

— Создатель! — хлопая длинными ресницами, удивлённо воскликнула сильфида, рассматривая эфемерную фигуру маленького духа, бывшего ей размером с ладонь. Он был облачён в тонкие, струящиеся ткани, напоминавшие туман, скрывая от глаз туловище, переходящее в длинный лазурный хвост. От ундины исходило голубоватое свечение и лёгкий солоноватый запах, напоминающий о прохладе морского бриза и вкусе его брызг.

Протерев глаза, девушка ойкнула. Ей это не привиделось. Перед её лицом в воздухе кружила… девочка неестественной красоты. Её глаза блестели ярче солнца, и Муавия задалась вопросом, почему она всё ещё не ослепла от столь яркого свечения. За плечами ундины порхали три пары полупрозрачных крыльев с светящимися всеми цветами радуги тонкими жилками.

— Я надеялась, что наша встреча наступит чуть позже, — надув пухлые губки, раздосадовано призналась красавица. — Но раз… вы оба уже здесь, — она щёлкнула пальцами, и в воздухе материализовался пергамент. — Это контракт… а если точнее, то магический пакт, обязывающий тебя, а следом твоего наследника, стать источником моей духовной энергии.