Марга, отличающаяся болтливостью, на этот раз не проронила ни слова, сопровождая её до каменной изгороди из обтёсанных камней в уютном и взаимном молчании. Муавия не развернулась, чтобы последовать за ней к шатру, как это случалось обычно, а, не замедляя шага, обогнула низкое сооружение и продолжила свой путь. Она не собиралась отходить далеко, так как всё ещё побаивалась местных жителей. Воспоминание о своём первом дне в племени, то, с каким отношением её здесь приняли, всё ещё свежо в памяти: она никогда не забудет их глаза, горящие ненавистью и презрением. Единственное, что ею руководило на данный момент — почти детское любопытство. Кинжал, закреплённый в ножнах, согревал бок, придавая ей ощущение защиты, а поблескивающие в лучах утреннего солнца бусы, подаренные мужем, — уверенности и пьянящей смелости… Кто посмеет навредить жене вождя перед самым его носом?! Шадри, которая всю прогулку прожигала стеклянным взглядом пустоту, сразу и не заметила её исчезновение.
— Муа! — запаниковала она, крутя головой в разные стороны, пока её взгляд не зацепился за маленькую исчезающую вдалеке фигуру.
Рана, полученная от вражеского топора во время той схватки с скитальцами, всё ещё беспокоила её, поэтому у орчанки не сразу получилось догнать госпожу, отчаянно выкрикивая её имя. Когда же получилось поравняться с ней, было уже поздно. Вождь просил держать жену подальше от площади, чтобы уберечь её орков, поддавшихся влиянию Хорга. Но Марга боялась не только этого. Посерев от ужаса, девчушка схватила её за предплечье, чтобы оттащить обратно, но Муа ей не позволила.
— Хватит! — воскликнула она, дёрнув рукой, но высвободиться из сильной хватки подруги ей не удалось. — Создатель… — Она согнулась, чувствуя подступающую тошноту с каждым вдохом этого затхлого воздуха.
Марга заметила состояние госпожи, тут же подхватила её за руку и нежно погладила по спине. Это помогло. Её дыхание выровнялось. С благодарностью взглянув на орчанку, сильфида с усилием перевела взгляд на свисающих бездвижной тушей заколотых к столбам орков и троллей. Прижав маленькую ладошку ко рту, она проглотила желчь и заставила себя выпрямиться, гордо вскинув подбородок. Все в округе наблюдали за ней, изучали, словно какой‑то экзотический экспонат, хотя, возможно, это было недалеко от правды. Кто из них имел честь знать сильфид? Усмехнувшись этой мысли, девушка сжала тёплую ладонь подруги и сделала первый, смелый шажок вперёд, игнорируя неприятный запах, из‑за которого на глазах наворачивались слёзы.
— Чей приказ? — заранее зная ответ, безмятежно спросила она.
— Вождя, — так же быстро ответила Марга, потрясённо наблюдая за тем, как на её хмуром лице резко сменяются эмоции.
Сначала сильфида скривилась от отвращения, а потом складки на её лбу разгладились, и она с задумчивым выражением лица окинула пленников, бегло рассматривая десятки полудохлых дикарей. И замерла, словно вкопанная, изучая маленькое тело в самом конце колонны. «Освободи его», — пронеслось у неё в голове голосом шелеста ветра. У неё отпала челюсть, и она развернулась, чтобы убедиться в том, что её не разыгрывали. Нет, здесь, кроме неё, никто не знал сильфского языка. Не могло быть сомнений. За двести лет её существования это лишь второй случай в её жизни, когда ундина пыталась с ней заговорить. В первый раз это произошло не так давно, когда магическое ядро принца отошло ей. «Помоги ему, дочь неба», — её перламутровые волосы взвились в воздухе и хлестнули по шее и щекам, оставив мокрые следы.
— Пусть освободят пленника! — указав пальцем на самого низкого и худого орка, приказала она бесстрастным голосом. — Приведи ко мне, я хочу его… расспросить, — едва не задохнувшись от ужаса, когда тот самый орк бросил на неё исподлобья туманный взгляд, добавила девушка. В нём не было ничего, ни ненависти, ни боли, лишь одна пустота?! Это намного страшнее. Он — тот, кому нечего терять, и это ужасно.
Если подумать, этот мальчик… Разве в тот день он был там, среди этих варваров?! Она отчётливо помнила, словно это было вчера, как на них напали огромные, уродливые варвары с внушительными клыками, как у кабана. У Гхаара они были другими… На их фоне даже безобидными, как у этого парня с тусклой, почти оливковой кожей. Именно! Он не был похож на одичалых даже по внешним признакам. Её сердце защемило от жалости, когда он бессильно опустил глаза и его голова свисла к широкой, еле вздымающейся груди. Конечно, его не было там. Марга тем временем с ужасом покосилась на неё, словно у Муа выросла вторая голова, как минимум. Переспросив её, всё ли она так поняла, и получив положительный ответ, она махнула рукой, призывая воина, маячившего неподалёку, подойти к ним.
— Вождь вырвет руки тому, кто посмеет освободить пленника! — выслушав просьбу жены вождя, зарычал он, прожигая дыру на лице орчанки от негодования и, не смея посмотреть на сильфиду, словно её муж мог выскочить из угла с топором, если он посмеет мельком взглянуть на неё… не по‑доброму. — Я здесь только чтобы выполнить его просьбу: он приказал с рассветом заколоть им глаза, а не наоборот — выдернуть из них клинья!
Муавия бросила озабоченный взгляд на подругу и перевела его на взбунтовавшегося орка, чьи намерения совершенно не соответствовали её. Она это чувствовала, даже если ничего не понимала из их с Маргой диалога в силу их быстрого, чересчур эмоционального стрекотания. Наконец‑то, спустя, кажется, вечность их пустой перебранки, она набрала в лёгкие побольше воздуха и выпалила:
— Выполнить то, что я прошу, пока я не пожаловаться мужу на тебя, — сердито и показательно сжав клык, висящий на шее, она топнула ногой для пущего эффекта. — Ты потом не… не…
— Выкрутишься, — подсказала орчанка.
— Да, не выкрутишься!
— Вождь… — начал бы он.
— Я разобраться…с ним, — перебила, не дав шанса на объяснения. — Я не заставлять мужа…он сам доверить мне…племя, — бросив очередной взгляд на бусы, многозначительно отметила она. Шадри ей обо всём рассказала. Теперь она знает, что значил его жест тем днём, во время их расставания. — Значит, вождь посчитал это правильным. И я собираюсь начать сейчас. Первый мой….приказ: освободить этого мальчика! — Та кивнула жирными от застоявшейся сали, перламутровыми волосами на обездвиженное тело орка, с кем аналогия «мальчик» не очень‑то вязалась, но все признаки указывали именно на это.
Ему ничего не оставалось, как исполнить желание своей госпожи, которая, увидев, как он нерешительно семенит к тому парню, чуть ли не подпрыгнула от нетерпения, возбуждённо качаясь на носочках сандалий взад‑вперёд. Она почувствовала влажный поцелуй на своей щеке. Это было одобрение. Ворчание Марги, запах разложения, стоны пленников… Ничего её не беспокоило в этот момент. Впервые за всё долгое время она чувствовала себя… правильно. Со слезами на глазах сильфида наблюдала за тем, как орк выдергивает кол за колом из плоти мальчика, пока тот не падает у его ног. Она, немного помявшись, подошла к освобождённому пленнику и с любопытством принялась рассматривать его раны. Ей пришлось обогнуть десятки стонущих от боли орков и троллей, так что для неё это был большой подвиг. В каком бы ужасном состоянии ни находились эти варвары в данный момент, они всё ещё вселяли в неё ужас.
Мальчик пах разлагающейся плотью, из его колотых ран стекала почти чёрная кровь. Сломанные кости торчали наружу, вызывая у неё приступ тошноты. Его голова всё ещё свисала к груди, так что она не могла видеть его лица, но слышала его тяжёлое дыхание. Ей было его жаль. В отличие от местных детей, он не сделал ей ничего плохого. И в тот день она также не заметила его среди нападавших. Этот юноша не участвовал в том безобразии, но его всё равно наказали. Её решимость с этой мыслью лишь укрепилась. Это был единственный ребёнок в деревне, которого ей было жаль. Встав с колен, она потянулась к его безвольному телу, но воин, охранявший пленников, мягко оттолкнул её, не позволив приподнять его самостоятельно. Он, безусловно, был потрясён намерениями своей госпожи и не скрывал этого, с раскрытым ртом наблюдая за взволнованной девушкой, кружившей вокруг полудохлого скитальца.
