Я утыкаюсь лбом ему в плечо.

— Всё?

— Всё. Поехали вместе домой.

Когда мы выходим из зала, ноги у меня всё ещё дрожат. Но это уже не от страха. Слишком много адреналина, слишком много напряжения, которое наконец-то нашло выход.

Звонарёва стоит в коридоре, разговаривает с кем-то из сотрудников. Заметив нас, она идёт нам навстречу.

— Спасибо большое. — Начинаю диалог первой.

Она качает головой.

— Спасибо себе скажите.

— Почему?

— Потому что вы справились. — Она смотрит на нас обоих, и в её взгляде я вижу что-то, чего не замечала раньше. Не сухость, неформальность. Что-то человеческое. — Я видела много семей. Те, кто не хочет меняться, не меняются. А вы просто сделали работу.

Она помолчала секунду.

— Берегите детей.

— Будем, — говорит Андрей за меня.

Мы выходим из здания суда. На улице холодно, ветер бьёт в лицо.

— Ну что? — спрашивает Андрей. — Куда рванём?

Я смотрю на него. Лицо озаряет уставшая цлыбка, полная теплоты и радости.

— Жить, — говорю я. — Просто жить.

Спустя неделю городская грязь вся замёрзла.

Мы с Андреем и Полей сегодня решили кое-куда съездить. Дочь пока не знает, куда, это будет сюрприз. Но мы с мужем долго собирались с силами, чтобы решиться на этот шаг.

Дома шумно. Катя с детьми приехали после прогулки раньше на час, чем планировалось, и устроили настоящий переполох. Алиса носится по коридору, размахивая чем-то, что она называет «подарком», Артём кричит что-то из кухни. Егор пытается бегать из угла в угол, то к одному ребёнку, то к другому. Полина стоит у окна и смотрит на унылую погоду, прижавшись лбом к холодному стеклу.

Пока я раскладывала к обеду на стол приборы, Андрей обнял меня сзади за талию.

— У меня для тебя тоже есть кое-что, — говорит он.

— Что? — я напрягаюсь, и он это замечает.

— Это не повестка в суд, — усмехается он.

— Тогда уже хорошо.

Он достаёт из заднего кармана джинсов маленький конверт и протягивает мне. Я открываю. Внутри билеты, ваучеры…

Сначала я не понимаю. Читаю название города, даты. Потом доходит.

— Подожди. — Я поднимаю глаза. — Это…

— Путёвки, — говорит он. — На неделю в Испанию. Ты, я, море, солнце и дети, даже Катя едет.

— Андрей. — Голос у меня срывается, на глаза набегают слёзы счастья. — Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Ты готовился заранее.

— Немного, — он пожимает плечами, но я вижу, как ему приятно.

— Мы заслужили передышку. — Вдыхаю поглубже, уже представляя себя на берегу моря или океана.

Я закрываю конверт, прижимаю к груди. В горле комок.

— Спасибо.

— Пока не благодари, — он улыбается. — Нам ещё чемоданы собирать.

Вечером после обеда, попросив Катю задержаться с детьми, выманиваем Полину покататься под предлогом того самого сюрприза.

Девочка нервничает, дуется, брыкается, но всё-таки садится в машину, по пути выпытывая подробности нашей поездки.

Когда мы оказываемся у ворот приюта, Полина рядом почти подпрыгивает, хотя старается делать вид, что слишком взрослая для таких эмоций. Но нас не обманешь. Собака — её давняя мечта, а мы очень хотели порадовать нашу девочку и дать ей возможность выплеснуть свою любовь и реализацию в мирном русле.

— Вы серьёзно? Это о чём я подумала? — спрашивает она в сотый раз.

— Да, — говорит Андрей.

— Точно?

— Абсолютно.

Сотрудница приюта открывает дверь. На ней тёплый свитер, добрая и усталая улыбка. Увидев нашу коалицию, открывает ворота шире, пропуская нас на территорию приюта.

— Лабрадор, про которого вы спрашивали, здесь. — Ведёт нас к вольеру.

Полина задерживает дыхание.

Из вольера выходит большая золотистая собака. Она останавливается, смотрит на нас внимательными карими глазами, потом осторожно машет хвостом. В её движениях столько надежды и радости… Я сразу понимаю, что она наша!

Полина шепчет:

— Он очень красивый. Можно погладить?

— Конечно, — говорит сотрудница. — Он очень ласковый. — Поворачивается к нам и шёпотом доверительно делится. — Молодой, привитый. Экстренно забрали от тех, кто мог совсем ненадолго передержать. Хозяин просто пропал. А таких взрослых особо не берут.

Полина присаживается рядом с собакой. Та осторожно, будто боясь спугнуть, утыкается носом ей в колени. Полина гладит её по голове, и я вижу, как её плечи расслабляются, как исчезает напряжение, которое жило в ней долгое время.

— Привет, — шепчет она. — Ну что, поехали домой?

Я смотрю на Андрея. Он стоит, засунув руки в карманы куртки, и улыбается. Снег падает ему на плечи, оседает на бороде, и он не стряхивает его.

— Ну что, — говорит он тихо, чтобы слышала только я. — Похоже, у нас снова пополнение.

Я поднимаю голову, ловлю ртом этот холодный воздух, и в этот момент на рукав моего пальто падает первая снежинка. Крупная, пушистая, она лежит на тёмной ткани и не тает.

— Смотри, — говорю я.

Андрей тоже смотрит вверх, щурится, когда снег попадает на ресницы.

— Наконец-то нормальная зима будет, я соскучился по хорошим сугробам, — говорит он.

— Синоптики были правы в кои-то веки, обещая снежную зиму.

— Чудо, — усмехается он.

Полина уже аккуратно ведёт пса за поводок к машине.

— Какое у тебя было имя? Будешь Боней? Ласково от Бонифация. Ты похож на льва… У нас много детей…

Я смотрю на снег, на Полинку и собаку, которая уже пытается лизнуть дочь в лицо.

Да. Боль, страх, ссоры, бессонные ночи, ожидание у дверей суда — всё это теперь просто часть нашей истории. Важная, не главная, но и не последняя.

Первый снег ложится на землю, укрывая старые следы, стирая границы, делая мир чистым и новым.

И вместе с ним начинается другая, новая глава нашей жизни.