— О.

Я смотрю ей прямо в глаза.

— Продолжайте.

На секунду она теряется. Но только на секунду.

— Вы правда хотите это слышать?

— Очень.

Она делает шаг ближе.

— Он устал от вас. От ваших истерик, детей, вечных проблем. Оттого, что дома его ждёт не женщина, а ходячий список претензий.

Я киваю.

— Это всё?

— Нет.

Она улыбается.

— Самое смешное в том, что вы всё равно никуда не уйдёте. Потому что без него вы никто.

Вот теперь я действительно смеюсь.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

Я поднимаю телефон чуть выше.

— Спасибо.

Она щурится.

— За что?

— За доказательства.

И именно в этот момент за спиной хлопает дверь.

Когда я открываю дверь кабинета, первое, что вижу — спину Элины. Она преграждает путь Виктории, которая пыталась её обойти.

Несколько секунд я просто смотрю на них обоих, переваривая увиденную картину.

— Какая встреча, — говорю, наконец. — А что, собственно, здесь происходит?

Виктория оборачивается первой.

— Андрей Геннадьевич… я… эм…

Элина молчит. Я закрываю дверь за собой и прохожу внутрь.

— Что же вы, Виктория, засмущались? В отеле вы были куда сговорчивее… — Не сдерживаюсь от язвы. — Правда, я ждал вас пораньше. Я задал вопрос. Что вы сейчас делаете в моём кабинете?

Виктория уже улыбается своей привычной рабочей улыбкой — чуть напряжённой, но уверенной.

— Эля?

Она поднимает телефон.

— Вот что происходило.

Она нажимает на экран и разворачивает его ко мне. На видео — мой стол, ноутбук. И Виктория, которая копирует папки на флешку. Это именно то, что нужно.

— Ну как? Много скопировала?

— Я искала файл.

— На флешке?

Элина спокойно добавляет:

— А ещё она искала какое-то видео.

Вот здесь уже не могу сдержать улыбку от сюра.

— Кажется, я знаю, какое видео она искала. Мы оба знаем, да, Виктория? Я бы и тебя посвятил, Элина, да боюсь, наша непревзойдённая шпионка не доживёт до суда, который теперь точно состоится.

— Виктория, теперь всю правду о вас узна́ют на всех уровнях.

Она напрягается.

— Да кому нужна эта правда? Всё это — Машет в сторону Элины. — не имеет веса. Вы ничего мне не сделаете!

Девушка зло бросает флешку мне на стол, отчего та, стукнувшись о деревянную столешницу, отскакивает, оставляя после удара некрасивый след. Жаль. Стол был прекрасный. Вылетев из кабинета, хлопает дверью

На секунду в кабинете становится абсолютно тихо.

Элина медленно поворачивает голову ко мне с недоумённым взглядом.

— Что? — Вопросительно поднимаю бровь

— Что это было? О каком видео идёт речь? Что здесь вообще происходит? — Жена явно поражена её реакцией.

— Ты голодна? Я бы слона съел.

Мы сидим в маленьком вечнозелёном кафе Оазис через два квартала от офиса.

Здесь тихо. Несколько столиков заняты, играет негромкая музыка. Официант приносит меню.

Элина долго листает страницы, но я вижу, что она ничего не читает.

— Ты правда давно знал про Викторию? — спрашивает она.

— Не так давно подтвердил свои подозрения.

— С какого момента?

— С той командировки в Москву. В тот вечер появилось очень много информации для размышлений. Хочешь сама всё увидеть?

Получив утвердительный кивок, включаю на ноутбуке видео, которым меня изначально планировали шантажировать. Показываю Элине. Сам тем временем делаю заказ для нас двоих.

Официант, принимающий заказ, покосился на экран и, выпучив глаза, стыдливо отвёл взгляд. К моему удивлению на лице супруги не проскочило ни одной эмоции.

— Так и знала, что она шлюха.

— А я вот не знал, не прислушался к тебе. Прости меня и за это.

— За что ещё?

Я усмехаюсь.

— Наверное, весь список перечислять слишком долго, но мне бы очень хотелось попросить прощения абсолютно за каждый эпизод. Например, за то, что навязывал свою мать тебе в помощь. Она, кстати, звонила мне в командировке. Я так и не понял, что у вас произошло. А ты в силу обиды была не сильно многословна со мной.

Откидываюсь на спинку стула, в ожидании интереснейшего рассказа про склоки на ровном месте, но то, что я слышу, заставляет отсутствующие на голове волосы встать дыбом.

Элина, не торопясь, рассказывала всё достаточно красочно. И даже если отбросить эмоции, половину диалога и мыслей посчитать додумкой — произошедшее всё равно, всё звучит очень плохо. Не ожидал такого от родной матери.

— Вот так и выяснилось, что в её глазах мы настолько хреновые, что только опека и способна нас вразумить. А теперь вот. — Покорно разводит руками. — Нам разгребать.

— Хм. — Произнося эти слова, лицо Элины дрогнуло. Там явно есть что-то ещё, я чувствую, но не могу уловить. И это меня сильно колет. Но спросить, надавить не решаюсь.

Жена замолкла с застывшими приборами над салатом. Мысли её сейчас улетают куда-то слишком далеко. Но она уже выглядит гораздо спокойнее и расслабленнее.

Как бы мне ни хотелось дать ей время и тишины, нужно вернуться в точку здесь и сейчас:

— Эля, насчёт мамы…

Она медленно поднимает на меня взгляд, в котором читается ядерная смесь эмоций. Вот-вот и захлестнёт мощной волной.

— Я ничего не знал о её плане, — беру её руку через стол и переплетаю пальцы. — и не поддерживаю это сейчас. Мне больно, что она сделала такое. Мы с ней поговорим, когда будем готовы. Но сначала…

Официант приносит еду, что заставляет нас на секунду прервать разговор

— Я бы очень хотел отдохнуть всё вместе. Пока есть такая возможность. И главное, чтобы ты отдохнула.

Ухмыльнувшись, не отвечает, но потом Элина вдруг говорит:

— Знаешь, что самое странное?

— Что?

— Мы впервые за долгое время разговариваем нормально.

Я смотрю на неё и понимаю, что она права. Без обвинений, криков и старых обид. Простое общение в кафе супругов…

— Может, потому, что сегодня мы были на одной стороне, — говорю я.

Она кивает.

— Может быть.

И в этот момент я вдруг понимаю, как давно мне не хватало именно этого ощущения.

— Я не поеду.

Я говорю это уже третий раз за последние десять минут.

Андрей стоит у окна на кухне, опершись ладонями о подоконник. Он слушает меня молча, как слушают человека, который всё равно скажет ещё пару кругов того же самого, прежде чем остановится. Перед ним лежит письмо с вызовом в суд, для оглашения решения об ограничении нас в родительских правах…

— Эля, — говорит он спокойно. — Ты поедешь.

— С чего ты решил?

— С того, что ты последние несколько месяцев почти не спишь.

— Это нормально. — Пожимаю плечами. — Материнство. Так бывает.

— Это ненормально.

Я скрещиваю руки на груди.

— У нас суд на носу, опека как дамоклов меч. У тебя бизнес трещит. Полина на взводе. Артём винит себя за всё подряд. А ты предлагаешь мне уехать отдыхать?

— Не отдыхать.

Он поворачивается ко мне.

— Выдохнуть. Твои родители несколько месяцев не видели Егорку.

— Сейчас не время выдыхать.

— Именно сейчас и время.

Я раздражённо пыхчу. Бесполезно спорить с мужем, когда он так непреклонен и что-то втемяшил себе в голову.

— Андрей, у меня четверо детей.

— Один ребёнок.

— Что?

— Трое остаются со мной. Егор поедет с тобой.

Я на секунду теряюсь.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Я смотрю на него внимательно, но понимаю, что муж уже всё решил, шутки неуместны.

— А ты справишься?

— Постараюсь.

— Что значит постараешься? Боже, нет, это немыслимо!

Он усмехается.

— Знаешь, иногда мне кажется, что ты думаешь, будто я не умею держать ложку.

— Иногда ты ведёшь себя так, будто не умеешь держать ребёнка.