— Это творческий процесс, — отвечаю я, пытаясь ровно распределить яйцо по сковороде.

— А это что? — она указывает на тарелку.

— Яичница.

— Она странная.

— Она с изюминкой, — нахожусь я. — Авторский рецепт.

Артём осторожно пробует.

— Нормально, есть можно — выносит вердикт.

— Видишь? — говорю я.

Полина тоже пробует, молчит, потом говорит:

— Мамина лучше.

— Безусловно, — соглашаюсь я. — Мамина всегда лучше.

Мы завтракаем медленно, несмотря на всю ситуацию, располагающую к спешке. Этот момент отмечаю для себя в памяти как один из самых счастливых в жизни. Без телефона, который постоянно вибрирует. Без мысли, что через пять минут надо бежать на встречу. Без этого вечного чувства, что я где-то не там. Теперь я точно на месте.

Алиса доедает, вытирает рот рукавом и вдруг спрашивает, глядя на меня серьёзно:

— Пап?

— Да?

— А вы с мамой разъедитесь?

Я замираю. Вилка в руке останавливается на полпути ко рту. Полина и Артём тоже притихли.

— Может, — говорю я осторожно. — Не знаю.

Она смотрит своими большими глазами.

— Я не хочу, чтобы вы расходились. Можно мы останемся здесь и будем жить все вместе?

Вопрос бьёт под дых. Откладываю вилку, наклоняюсь к ней.

— Я не знаю, что будет потом, но обещаю, постараться, чтобы мы остались все вместе.

— Точно-точно?

— Точно. Обещаю. — говорю я твёрже, чем чувствую.

Она молчит, обдумывает. Видно, как она перебирает в голове все страхи, которые мы сами, взрослые, поселили в ней.

— А если нас заберут, ты придёшь за нами?

Сердце неприятно сжимается. Смотрю на неё, её серьёзное, слишком взрослое лицо, и говорю:

— Я вас никогда никому не отдам. Слышишь? Никому.

Она кивает. И этого ей, кажется, достаточно, в отличие от старших детей. Она берёт свою кружку и начинает пить чай, как будто ничего особенного не произошло.

Я смотрю на них троих. На Полину, которая копит деньги, чтобы помирить родителей. На Артёма, который сбега́ет от криков. На Алису, которая боится, что её заберут. Сколько всего они видели. Слышали. Переживали рядом с нами.

— Мы с мамой постараемся, чтобы всё было хорошо, — говорю я.

Мы заканчиваем завтрак. Я смотрю на часы — времени в обрез.

— Так. Школа.

— Я готова, — Полина поднимается, собирает тетради.

— Я тоже! — Алиса спрыгивает со стула, хотя она точно ещё не собрала рюкзак и не переоделась.

— А я нет! — кричит Артём и срывается с места.

Через десять минут мы стоим в прихожей, как в бункере перед атакой. Куртки, рюкзаки, шапки, варежки. Алиса никак не может найти второй варежки, — Артём пытается засунуть обе руки в одну лямку рюкзака.

— Стоп! — командую я. — Все замерли.

Они замирают.

— Полина, помоги Алисе найти варежку. Артём, сними рюкзак, отрегулируй нор

— Но я уже…

— Просто сними и сделай сначала. Мы никуда не убежим.

Они возятся, шуршат, но через пять минут всё готово. Мы выходим на крыльцо. Утро морозное, воздух колючий, но небо чистое.

У машины я открываю двери, помогаю детям сесть. Полина сама заскакивает на переднее сидение.

— Все пристегнулись?

— Да.

— Нет, — говорит Артём.

— Пристегнись.

— А я уже.

— Артём!!! — Ловлю шкодливые глаза в зеркале заднего вида. — Никто не нарушает правила безопасности. — Скашиваю глаза на Полину. Та, заметив серьёзный взгляд, тоже нехотя пристёгивается.

Он вздыхает, но послушно щёлкает ремнём.

В дороге уютная тишина. Развезя старших, иду с Алисой на занятие.

Веду младшую в раздевалку, а там сплошь мамы. Все наряжают своих девочек и мальчиков в чёрную форму. Раскрыв рюкзак, понимаю, что моя дочь заставит меня ещё сегодня покраснеть. Вместо чёрных колготок, чешек и гимнастического купальника в розовом рюкзаке лежала розовая блестящая футболка и такие же розовые легенсы, только чешки нужные.

Смотрю хмуро на дочь.

— Ну а чо такова? Подумаешь, денёк красивой побуду. А то всё чёрное да чёрное.

Сдав младшую в заботливые руки преподавателя, не успеваю убежать, как та меня окрикивает.

— А вы разве не останетесь?

— Да я в машине хотел посидеть, подождать, а что такое?

— Я вообще-то в общем чате писала, сегодня у детей открытый урок и мы приглашаем всех родителей посмотреть и поучаствовать. — С недоумённым взглядом отчитывается преподаватель.

Алиса из-за её ноги посматривает на меня. Ну вот и что с ними делать? Покорно иду смотреть, что у них интересного происходит, предвкушая час смертельной скуки. Но к моему удивлению было весело и занимательно. Я не мог отвести взгляда от своей принцессы и того, как она красиво читает свои реплики.

Когда открытый урок закончился, мы сразу полетели за старшими детьми — они нас уже ждали, уроков сегодня мало.

Забирая Артёма от классной руководительницы, получаю приятные новости о том, что Артём стал лучше справляться, а сегодня так вообще блеснул знаниями. Сразу видна работа родителей над сыном. И как замечательно, что родители быстро реагируют на проблемы своих детей, несмотря ни на что. Я был горд.

Даже Полина порадовала тем, что за домашку, которую мы делали утром, она принесла пятёрку.

На радостях всех везу в пиццерию.

Наевшись пиццы и напившись лимонада, шумной толпой заваливаемся домой.

— Ну что? Выходной? Чем займёмся?

— А давайте соревнование на плойке запустим? — Радостно вопит Артём, уже скидывая ботинки и летя в сторону гостиной.

Девчонки, к моему изумлению, не отказываются, а радостно принимают вызов брата. Так мы и делимся на две игровые команды.

Пока Артём и Алиса мочат друг друга, сидя на подушках прямо на полу, мы с Полинкой сидим на диване и болеем каждый за свою команду.

Краем глаза замечаю, как она поворачивается ко мне.

— Мамы не хватает, — говорит она вздыхая.

— Знаю, котёнок. Мне тоже.

— Но с тобой тоже ничего, — добавляет она, и в этом «ничего» я слышу гораздо больше, чем просто слабое удовлетворение.

Удовлетворительно кивнув, понимаю: возможно, впервые за долгое время я действительно начинаю быть для них не просто приходящим человеком, который приносит деньги и иногда появляется вечером. Не просто «папа», который часто занят, устал, раздражён. А отцом.

Поезд останавливается мягко, почти незаметно.

Я просыпаюсь оттого, что Егор шевелится у меня на руках и тихо сопит, уткнувшись в подмышку. Половину времени в дороге мы проспали на одной кушетке и, к нашему счастью, в наше купе никого не подселили.

— Мы приехали, — говорю я ему шёпотом, хотя он всё равно не понимает.

Кое-как, вылезая из поезда с маленьким ребёнком и баулом домашних заготовок, с грустью понимаю, как на платформе шумно. Люди выходят, тянут сумки, кто-то спешит, кто-то стоит и оглядывается, будто не может вспомнить, зачем вообще приехал.

Я спускаюсь на перрон и сразу начинаю искать глазами мужа и детей.

Но Андрея я не вижу, зато моё внимание привлекает Катя — наша няня, которая активно машет мне рукой.

— Элина!

Рядом с ней Артём и Алиса, а чуть в стороне стоит Полина, засунув руки в карманы куртки и делая вид, что просто ждёт.

— Мама! — Алиса первая срывается с места.

Я едва успеваю поставить сумку, как она уже обнимает меня за талию.

— Ты приехала!

— Конечно, приехала, зайка.

Артём, тоже подбежав, обнимает, но осторожнее — так, будто проверяет, что я настоящая.

— Ты долго ехала?

— Аж четыре часа.

Полина подходит последней.

— Привет, — говорит она.

— Привет.

Она коротко обнимает меня и сразу делает шаг назад, уворачиваясь от поцелуя в щёчку.

Катя уже тянется к Егору.

— Дайте мне этого сладенького красавца.

Егор смотрит на неё серьёзно, потом вдруг улыбается.

— Ну всё, — смеётся Катя. — Он меня признал.