— Ты действительно этого хочешь? Понимаешь, на что идёшь? Я могу быть грубым.

Её глубокий вдох, смешанный с приторно-возбуждённым стоном, — красноречивее любых слов. Она играет роль, которую, как ей кажется, я хочу видеть.

Подхожу вплотную, мягко, но решительно подталкиваю её на кровать, заставляя отползти глубже в кровать. Срываю с себя галстук и, движением на грани грубости, перехватываю тонкое запястье. Привязываю к стойке кровати. Мои губы — в сантиметре от её, дыхание смешалось, когда моя рука скользит ко второму запястью. Молниеносным движением обматываю руку прочным кушаком от халата и затягиваю узел на другой стойке.

Я фактически верхом на ней. Вика всё позволяет.

— Я, Виктория, из тех мужчин, которые стелют мягко, но спать жёстко. И трахаются так же — жёстко, и со всей отдачей. А ещё я очень и очень голоден…

— О, я это вижу, чувствую твою необузданную сексуальную энергию…

По её коже бегут мурашки, дыхание учащается. Вика прикрывает глаза и поджимает ноги. На обнажившемся бедре замечаю широкую кружевную полоску чулок. В других обстоятельствах это возбудило бы. Сейчас — лишь подтверждает продуманность ловушки.

Резким движением хватаю за лодыжку, пальцами прохожу по внутренней стороне бедра, почти до самой промежности. Только почти. Стаскиваю чулок с ноги. Привязываю её лодыжку к ножке кровати тонкой тканью. Со второй ногой проделываю то же самое.

Отстраняюсь, осматриваю результат своих действий, до конца не понимая, чего именно хочу добиться в результате.

Дизайнерша выжидающе смотрит на меня, без стеснения. Распятая на кровати, светит почти обнажёнными интимными местами, которые лишь номинально прикрыты прозрачным бельём. Даже приятно, что для моего «развлечения» так старались.

Чего-то не хватает.

Её взгляд всё ещё слишком дерзкий, слишком читающий. Нужно убрать это преимущество.

В углу комнаты замечаю небрежно брошенную сумку, на поверхности лежит шёлковая маска для сна.

— Что ты делаешь?

— Хочу максимально усилить все твои ощущения, — говорю я и надеваю на её глаза повязку.

Отлично. Теперь можно не притворяться и начать настоящую игру!

— Ну что, Вика. Теперь, когда ты готова слушать, мы поговорим. — Я резко меняю интонацию с заигрывающей на жёсткую, угрожающую.

Девушка дёргает запястьями, чувствуя смену настроения.

— Андрей! Ты что творишь? Это не смешно! Развяжи меня немедленно! — её томный грудной голос сменился на визгливый, полный паники.

— Конечно, конечно. Какие могут быть шутки? — сажусь в кресло рядом с окном, глядя на её беспомощную фигуру. — Я включаю видеозапись. Поза у тебя откровенная, горячая, и если ты не хочешь, чтобы этот ролик с соответствующими хештегами утёк на все известные ресурсы с клубничкой, то тебе сто́ит быть предельно откровенной. В противном случае игры будут интереснее, видео будет более пикантным, и, клянусь богом, аудитория будет исчисляться миллионами.

— Скотина! Ты не посмеешь!

— Итак, давай начистоту. О твоих настоящих работодателях. О том, что они хотят от меня. И о той роковой ошибке, которую ты совершила, решив, что я стану твоей лёгкой мишенью.

— Отпусти меня сейчас же!

— Кричи громче. Пусть кто-нибудь придёт, посмотрит на это представление…

— Мудак!

— Твой босс — Воганов?

Девушка вырывается, извивается, визжит. Но, сто́ит отметить, звукоизоляция здесь отличная. Никто не придёт.

— Знаешь, у меня не так много времени, чтобы слушать твои поросячьи визги, — говорю я, когда её вопли стихают, переходя в рыдания. — Я хочу домой. К жене и детям. Так что, кто под меня копает?

— Да! Это Воганов! Ты перешёл дорогу его партнёру! Мне поручили сливать твоих клиентов, демпинговать цены, утопить репутацию и провалить конкурс! Больше я ничего не знаю!

В этот момент я с трудом сдерживаюсь, чтобы не дать ей пощёчину. Но гнев сейчас — плохой советчик. Есть те, кто стоит за ней.

Срываю с неё маску. Её глаза полны ненависти и страха.

— Ты просто тупая жадная сука. — Стальным голосом цежу ей сквозь зубы прямо в лицо. — Орудие в руках больших дядь. Пешка. Радуйся, что я тебя не распял здесь. Или не поручил это грязное, но приятное дельце кому-нибудь другому.

Подумав секунду, подхожу к туалетному столику.

— Что ты делаешь? — Девка дёргается, разгадав мои намерения.

На столе — графический планшет, ноутбук, смартфон. А в открытом шкафу, среди одежды, — слабый отблеск линзы.

— Тварь! Ты вела съёмку? Для кого этот компромат? Для шантажа? Чтобы я был послушным щенком, а иначе — слив жене?

Молчание — лучший ответ.

— Отлично. Ну а теперь мы поменялись ролями. Это… — Показываю на набор техники. — перейдёт в моё личное пользование и не отдам, пока ты не придёшь, чтобы слить всю информацию. — Взмахиваю своим телефоном в сторону камеры. — Ты же не хочешь прославиться?

— Я уже всё тебе сказала, мудила!

— Я так не думаю, поэтому в понедельник буду ждать со всеми явками и паролями у себя в офисе. Очень советую прийти. Последствия ты знаешь. Сейчас нейросети на такое способны… МММ… — Изображаю удовольствие. — Клубничка выйдет шикарная. Дорисуем всё, что нужно. Материал годный.

Уже повернувшись к выходу, слышу её сдавленный крик:

— Стой! Как я освобожусь⁈

— Позвони кому-нибудь.

— Там в контактах, на быстром наборе. Эдуард.

Хмыкаю, делаю на её же телефоне откровенный снимок и отправляю по указанному номеру с подробным адресом и номером гостиницы.

— Молись, чтобы он был на связи.

— Ты крупно пожалеешь о том, что сделал.

— Я сделал правильный выбор, всего-то. В отличие от тебя. Счастливо оставаться. Надеюсь, тебе понравился такой «жёсткий трах».

Поздний ужин в ресторане отеля должен был стать разрядкой после событий в номере Виктории. Но я сижу как на иголках. Прошло всего два часа после продуктивного «разговора». Пётр что-то болтает о тенденциях, я киваю не слыша. Виктория, напротив, — странно сосредоточена, пьёт вино, почти не ужинает. Её нога под столом нервно подёргивается.

— Викуля, ты в порядке? — Пётр, как всегда, очень внимателен к нашему дизайнеру. — Выглядишь уставшей.

— В павильоне было душно, устала. — бросает она, не отрывая взгляда от меня.

Вика смотрит мне прямо в глаза, пытаясь передать откровенный месседж, который я никак не хочу прочесть.

Я не кретин. После массажа в моём кабинете и всех этих «реверансов» в мою сторону, выставка — отличная возможность для шпионки открыто показать свои намерения. Но я притворялся тупым и якобы ничего не замечал. Как и сейчас не замечаю искрящей угрозы в глазах. Что может заставить меня передумать?

— Иди в номер, отдыхай. Завтра вам отдуваться вдвоём. Я уеду сегодня, — говорю я ровно.

Она вздрагивает, настороженно вздёргивает бровь.

— Что так?

— Ребёнок заболел, — беззастенчиво вру с каменным лицом. — Элина просит приехать, помочь. Семья — мой приоритет. Мой окончательный выбор.

— Ну да, ну да, конечно, — её губы искривляются в подобие улыбки. В недовольно сверкающих глазах читается обиженная женщина.

Ну ещё бы. Я очень жёстко её «трахнул». Мне никогда не приходилось так поступать с женщинами. Но сейчас я даже не испытываю чувство вины ни за свои слова, ни за свои действия.

Я люблю свою жену. Мне дорога моя семья. И ни одна юбка не сто́ит того, чтобы променять это, ради сомнительных разрядок.

И кризис, через который мы с Элиной проходим, я уверен, временная трудность. Мы во всём разберёмся. И сейчас, как будто, я не в пропасть лечу, а набираю высоту.

Складываю приборы, кидаю купюру на стол.

— Ладно, коллеги. Хорошего вечера. Я откланяюсь. У меня рейс. Виктория… — девушка вздрагивает при звуке своего имени. — В понедельник буду ждать. Все явки-пароли. Как и условились.

Не дожидаясь ответа, удаляюсь. Спиной чувствую, как её взгляд прожигает во мне дыру. Но это уже не имеет значения. Я сделал выбор. И теперь лечу не в пропасть, а на взлёт, домой.