— Здравствуйте, Милана Алексеевна! — она приветственно вскидывает ладонь, как школьница.

— Гуляете? — я имитирую радость, но так, чтобы в ней читался сарказм.

Однако Алёна, видимо, далека от такого понятия, поэтому без запинки тараторит:

— Ага! Вот удалось вытащить Максима Андреевича на свежий воздух. Вы пораньше смогли освободиться, да?

Не пойму, она издевается или реально тупит. Зато Максим безошибочно считал моё настроение.

— Типа того, — улыбаюсь ей криво, на что Максим возводит глаза к небу. — Алён, вам домой не пора?

Она удивлённо хлопает ресницами.

— Так ведь мой рабочий день ещё...

— Алён, — Максим трогает её за локоть. — Раз моя жена освободилась, ты можешь идти домой. Всё в порядке.

Сегодня меня как никогда раздражало то, что Максим, обращаясь к Алёне, ей тыкал. Меня вообще после найденных следов помады на рубашке раздражала Алёна. Я злилась на неё и на себя, что не могу собраться. Что у неё получилось уговорить Максима на прогулку, а у меня нет. Что с ней мой муж улыбается, а на меня рычит и ласкает лишь тогда, когда я сажусь на него сверху.

Алёна, наконец, соображает, что ситуация обострена, и ей бы лучше ретироваться. Смущённо попрощавшись, она уходит, а я получаю от мужа очередную порцию холода.

— Это что сейчас было? — строго спрашивает он.

— Это ты мне скажи, — склоняю голову набок, указав себе за плечо. — С ней, значит, прогуляться ты не прочь, а я гожусь только для домашней обслуги?

— Странно слышать от тебя претензии к сиделке, которую ты же и наняла, — хмыкает Максим с напускным спокойствием. — По-моему, ты ей за это и платишь, чтобы она выгуливала меня, как собаку, по расписанию. Вот я и выгуливаюсь. В чём проблема?

— У тебя с ней есть что-нибудь? — выдаю раньше, чем успеваю подумать.

Да уж. О том, чтобы внезапно уличить мужа в измене, можно забыть. Теперь если и есть что-то, Максим ни за что не подаст виду.

Бровь мужа поднимается, а во взгляде появляется искреннее недоумение. Прямо как тогда, на балконе. Он долго массирует точку на переносице, прежде чем спросить:

— Ты издеваешься?

Забавно. Я хотела задать тот же вопрос.

— Я видела твою рубашку в корзине для белья, Максим. На воротнике помада. Что мне думать?

Он сузил глаза.

— Давно ты копаешься в грязном белье?

— На вопрос ответь.

— У меня с Алёной ничего нет. Рубашку я испачкал случайно, когда ткнул ею Алёне в лицо. Она хотела записать меня в группу поддержки, а для этого нужно было фото. Она решила, что я соглашусь на этот бред, за что и получила рубашкой в нос, — Максим пятернёй ерошит волосы и пожимает плечами. — Вот. Ответил. Тебе этого достаточно?

Чёрт. Нифига не достаточно. Какая-то нелепая чушь. Но я и сама не знала, что должен был ответить муж, чтобы я поверила.

Вздохнув, перевожу взгляд на проходящих мимо людей. Они живой рекой обтекают нас, громко говорят, смеются, о чём-то спорят, и никто даже не подозревает, что в эту самую секунду посреди аллеи тонут два человека в их суете.

Я тону. Мой брак всё больше напоминает булыжник на шее, утягивающий меня куда-то в трясину разочарования. И неожиданно командировка с Денисом кажется каким-то просветом в тёмной воде. Может, нам с Максимом надо соскучиться друг по другу? По-настоящему. Может, в разлуке и был секрет нашего брака? Когда Максим улетал, а потом возвращался из рейса и был таким жадным до любви и моего тела.

— Я уезжаю в командировку в Москву. На неделю, — говорю, не глядя мужу в глаза. Но затылком ощущаю его испытующий взгляд. Он молчит, и я продолжаю: — Меня повысили до личного помощника директора. Денис Александрович хочет, чтобы я сопровождала его на конференциях.

— Вот как, — голос Максима поражает леденящей невозмутимостью. Но я кожей ощущаю, как он раздражён. — А что со второй работой?

— Он сказал, что решит.

— Вот как, — повторяет Максим, и я всё же заглядываю ему в глаза. Лучше бы этого не делала. В них нет ничего, кроме северного холода.

Хочется выкрикнуть: «Давай же! Останови меня! Попроси остаться!». Но я молчу, и Максим тоже. Он, кисло усмехнувшись, проезжает мимо меня в направлении дома. А я плетусь за ним, украдкой вытирая слёзы обиды.

Денис и правда всё решил с моей второй работой. Уж не знаю как, но директор лично позвонил мне и сказал, что согласен подписать моё заявление без отработки. Два вечера к ряду я слонялась по квартире рядом с мужем, при этом чувствуя себя невидимкой. Призраком, которого Максим со всей жестокостью равнодушия игнорировал. А я и не пыталась выпросить внимания.

Лишь когда я собирала чемодан, муж как-то горько вздохнул и уехал на балкон курить сигару. Конечно, провожать меня в командировку он тоже не стал. Я и не настаивала.

В гостинице Денис забронировал два соседних номера. Мы прилетели уже вечером, кухня не работала, и Денис вновь пригласил меня где-нибудь поужинать вместе. Я согласилась. Чувство вины кусало меня за это, но я не смогла найти причину, чтобы отказаться.

Впрочем, почему ужин с начальником должен быть постыднее следов помады на рубашке? Как я не поверила Максиму, что это случайность, так и он не поверит мне, что это лишь работа. Тогда зачем отказываться?

— Ты прекрасно выглядишь, Мил, — Денис взглядом пробегается по моей ничем не примечательной красной клетчатой рубашке и чёрным джинсам после того, как я смутилась роскоши выбранного им ресторана.

Такие обычные слова, но так приятно их было услышать. Сам же Денис тоже в джинсах и белой футболке, которая плотно обтягивала его широкие натренированные плечи. Однако массивная золотая цепь на груди ярко демонстрировала его статус, тогда как мои поношенные кеды абсолютно не вписывались в убранство ресторана. Я не рассчитывала, что ужин будет в таком месте.

Мимо нас в сторону туалетов прошла пара девиц, разодетых в пух и прах. На их фоне я определённо терялась. Но, кажется, не для Дениса. Он весьма однозначно даёт понять взглядом, что клетчатая рубашка на мне выглядит привлекательнее любого вечернего платья.

Я, воодушевлённая атмосферой, ненавязчивой музыкой и обществом приятного мужчины, соглашаюсь выпить. Денис заказывает дорогущее белое вино к рыбным стейкам.

— Завтра после конференции можем посмотреть город. Что скажешь? — Денис мягко улыбается.

— Можно, — киваю я, расслабившись от второго бокала вина.

— Как продвигается терапия мужа?

Неожиданный вопрос заставляет меня ойкнуть. Поставив бокал на стол, прислоняю ладони к горячим щекам.

— Ну... Не так успешно, как нам бы хотелось.

— Если хочешь, я могу поговорить с приятелем. У него в родственниках есть толковый врач, — Денис вилкой накалывает кусочек рыбы. — Может, он подскажет что-нибудь?

— Может... — неуверенно веду плечом. — Чёрт, не знаю... Я уже ни в чём не уверена. Кажется, будто из нашего положения нет выхода. Максим злится на отсутствие результатов, перестал пытаться, а я... Я просто не знаю, что ещё могу для него сделать, чтобы он снова в себя поверил.

Чёртово вино развязало язык и вынуло наружу то, что я так отчаянно в себе подавляла.

— Мил, — Денис, отложив приборы, складывает перед собой руки и наклоняется ближе ко мне. — Скажи честно, ты не устала?

— От чего? — прикидываюсь дурочкой, но это не спасает меня от прямого ответа начальника.

— От своего брака.

Устала ли я? Очень. Просто безумно. Но от брака или от постоянного стресса из-за нехватки денег и депрессии мужа, я не знала. Я вообще уже ничего не знала. Кроме того, что у меня кружится голова от вина, а сидящий напротив мужчина почему-то притягивал своей лёгкостью в общении и источающей силой.

Поддавшись порыву, наклоняюсь к Денису и целую его в губы. И этот поцелуй стал для меня глотком свежего воздуха в душной мрачной комнате, из которой, как ни крутись, выхода не находилось.

Максим

Известие Миланы о командировке меня, мягко говоря, разозлило. Нет. Я был в ярости. Обжигающей, бессильной, отравляющей меня, как цианид. Я настолько потерял контроль над эмоциями, что не мог заставить себя выдавить жене ни одного слова.