Я соврала Максиму, что реабилитацию профинансировала благотворительная организация, в которую я когда-то подавала заявку. Сказать, что это сделал Денис, не хватило духу. Когда муж вернётся, обязательно признаюсь.

Сама я из-за беременности решила не лететь. Поначалу меня мучил ужасный токсикоз, пришлось несколько раз ставить капельницы, чтобы облегчить симптомы. От мужа я по-прежнему скрываю своё положение.

Несколько раз ко мне приходила Алёна. Пыталась узнать про Максима, потому что он прекратил отвечать ей после их серьёзного разговора. Я, в отличие от Максима, прощать Алёну не собиралась. Как и не верила в то, что зла она не хотела. Возможно, она одумалась, да, но это ничего не меняет. Максим же просто попросил Алёну оставить нас в покое и пожелал заново обрести счастье.

Во время последнего её появления я сжалилась и сказала, что у Максима всё хорошо. И Алёна, к моему удивлению, перестала донимать меня. Гордый, которому она тоже писала, потом сказал, что Алёна и вовсе уехала из города, подавшись в волонтёры «ЛизаАлерт». Наверное, это был её способ очистить душу. Или в помощи другим она видела спасение для себя. В любом случае я порадовалась, что больше её не увижу.

Заказываю латте со льдом в кофейне, и тут в руке вибрирует телефон. Максим.

— Привет, как ты? — привычно здоровается он, а я понимаю по голосу, что у него отличное настроение.

— Всё хорошо, решила вот… погулять. Ты как?

Однако Максим пропускает мой вопрос мимо ушей и задаёт встречный:

— А когда ты будешь дома?

— Минут через двадцать, наверное. А что такое? Что-то случилось?

Сердце застучало быстрее. Проблемы с лечением? Или нужна оплата какой-то специфической процедуры, лекарства? Да нет, вряд ли… Но что тогда?

— Хорошо. Позвони, как будешь дома, — говорит Максим и сбрасывает звонок, не давая мне возможности что-то уточнить.

Я, едва не забыв расплатиться за кофе, почти бегом несусь на остановку. До моего дома идёт практически любой автобус, потому захожу в первый приехавший и нервно мну край рубашки. Три остановки кажутся мне бесконечно долгими. Выйдя из автобуса, торопливо перехожу дорогу на светофоре и уже хочу повернуть к многоэтажкам, как телефон вновь вибрирует.

— Куда бежишь? — смеётся Максим.

Останавливаюсь, как вкопанная, и озираюсь. Мой муж… стоит напротив пекарни с букетом разноцветных тюльпанов. Мой. Муж. Стоит! Одной рукой опирается на трость. От удивления я роняю телефон и делаю несколько шагов ему навстречу.

Живот. Твою мать.

Закрываюсь рубашкой. Глупо, конечно. Вероятно, что Максим уже заметил моё положение.

— Отлично выглядишь, — улыбается Максим, и мне чудится подтекст в его словах. Он точно понял. Максим поднимает мой телефон, который так и валялся на тротуаре, и бегло осматривает его. — Вроде целый.

Я, не находя, что сказать, продолжаю смотреть на мужа, до конца не веря, что он стоит на своих ногах. Взгляд цепляется за его правую руку. На ней татуировка птицы с широко расправленными крыльями.

— Феникс, — поясняет Максим, перехватив мой взгляд. — Знаю, тебе не нравятся тату, но я подумал, что эта будет ничего. Моя вторая жизнь, всё такое.

— Очень красивая, — бормочу я, опасаясь смотреть мужу в глаза.

— Обнимешь?

Опять поправляю рубашку, непослушными пальцами застёгиваю пуговицы. Это наверняка не остаётся без внимания Максима, но мне всё ещё страшно смотреть на него. Что я увижу в его глазах? Осуждение? Разочарование? Сомнения? Я не готовилась к этому сегодня.

Не дождавшись объятий, Максим спокойно говорит:

— Я всё знаю. — Тут уже не выдерживаю и поднимаю на него глаза. Он смотрит открыто. Никакого разочарования и всего остального. Максим добавляет: — Мне Стефа сказала. Ещё месяц назад. Не ругай её, хорошо?

Слова застревают в горле. Наверное, я выгляжу глупо, но ничего не могу поделать. Я не знаю, что сказать.

— Цветы, кстати, тебе, — муж протягивает букет. — Я такие подарил тебе на второе свидание, помнишь?

— Помню…

— Давай представим, что это первое.

— Что?

— Первое свидание. Нет, знакомство!

— Максим…

— Ого! Ты угадала моё имя, — усмехается муж. — А как тебя зовут, красавица?

Он берёт меня за руку и притягивает ближе к себе. Я смущённо отворачиваюсь.

— Максим, не надо…

— Чш-ш, — шипит он мне на ушко, заставляя покраснеть ещё больше. — Ничего не говори.

— Но я должна! Ты ещё не знаешь о наших долгах, и ребёнок… Я не…

— Милан, замолчи, — Максим твёрдо перебивает меня. — Пожалуйста. Посмотри на меня.

Я заставляю себя взглянуть на него. Он пальцем стирает слезу с моей щеки и повторяет с улыбкой:

— Я Максим. Тот придурок, который сделал тебе замечание про равновесие на доске. Хочешь поужинать со мной?

Смотрю в весёлые глаза мужа. В уголках от улыбки собрались морщинки. Он выглядит отдохнувшим, посвежевшим. Набрал вес, утраченный за время болезни. Снова такой сильный, основательный и мой, самый родной.

Вздохнув, я вытираю ещё одну слезу и тихо говорю:

— Я Милана. Та дурочка, которая первый раз встала на доску. И я очень хочу поужинать с тобой.

Конец