Когда гроб закапывают, я представляю, что хоронят меня. Я чувствую тяжесть земли на груди, чувствую её привкус во рту. Чувствую, как свет, исходивший от гроба, угасает, оставляя меня в полной темноте.

Я чувствую, что умираю вместе с ним .

Всё из-за его командира. Из-за Максима Пожарского. Это он надел его спасательный жилет. Мой Лис мог бы выжить, если бы Максим проконтролировал количество спасательных жилетов перед вылетом.

Я клянусь у могилы Лиса, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы Пожарский пожалел о том, что выжил.

И я исполняю клятву.

Я нахожу отчаявшуюся жену Пожарского через соцсети, узнаю её место работы и притворяюсь клиенткой, которая так «случайно» ищет подработку сиделкой. Я предлагаю минимальную оплату своих услуг. Меня не интересует ничего, кроме мести. Пожарский не должен встать.

А ещё лучше – он должен умереть. Почему Лис должен быть мёртвым, а он живым? Почему Лис остался без жилета? Почему Лис сейчас зарыт на уровне двух метров под землёй, а Пожарский продолжает прожигать свою жизнь, будто не выиграл в лотерею у судьбы?

Ненавижу.

Так сильно.

И пусть меня осудят, посадят, заклеймят.

Я люблю настолько, что готова убить. Ради свадебного платья, которое я не примерила. Ради семьи, которой у меня не случилось. Ради Лиса, которого я потеряла.

Думала ли я, что полюблю врага? Никогда. Даже мысли не допускала. Я упивалась его беспомощностью. Наслаждалась отчаянием его жены. Я была так близка, чтобы отомстить за Лиса.

Максим принял меня в штыки. Я даже обрадовалась. Окажись он хорошим человеком, и совесть терзала бы меня сильнее. Наверное, я бы не смогла сдержать клятву. Но Максим был тем ещё мудилой. За что ему досталась жизнь? Он усердно вытравливал меня с «работы». Хамил, орал, стебал, издевался. Но я терпела. Терпела и радовалась, когда их брак с Миланой затрещал по швам из-за неудач Максима подняться на ноги.

А потом раз…

Максим вспомнил Лиса во время прогулки. Вспомнил во время массажа. Вспомнил во время приёма таблеток. Максим его вспоминал . Я узнала, что Максим не знал о том, что жилет был один. Узнала, что Максим пытался отправить Лиса в хвостовую часть, которая действительно пострадала меньше всего. Максим пытался его уберечь .

Но мой Лис был из тех, кто отдавал, а не забирал. Мой Лис отдал свой жилет девочке. Мой Лис подарил шанс и Максиму. Значит, если я убью его, то… Лис умер напрасно.

Нет. Конечно, нет. Я не могла допустить, чтобы его смерть обесценилась вместе со смертью Максима. Я передумала травить Максима. Перестала вкалывать и миорелаксант, не позволяющий ему подняться на ноги. Я хотела, чтобы перед смертью он помучился от беспомощности. Хотела видеть врага слабым. Только враг оказался не врагом. Ещё одной жертвой обстоятельств. И даже народным героем.

Однако Максим сам изо всех сил старался обесценить смерть Лиса. Я попыталась исправить и это. Старалась придумать развлечения, занятия, уговорить на поездки. Нашла чёртову группу поддержки. Я так пыталась исправить то, чего изначально ему желала и чему поспособствовала, что сама не заметила, как влюбилась. Или не влюбилась?

Я не знаю, что это за чувство. Знаю только, что рядом с Максимом я вновь ощутила себя живой. Помогая ему, я исцелялась сама.

Действие миорелаксанта должно было ослабнуть. Я точно знаю. Но Максим отчего-то не чувствовал силы в ногах. Я даже аккуратно проконсультировалась с маминой подругой – она операционная медсестра. Она сказала, что такой эффект может возникнуть при длительном использовании препарата и при резкой его отмене. И посоветовала «теоретически» ввести «больному» минимальную дозу этого препарата, чтобы ускорить процесс восстановления.

Я её послушала. Мне было страшно предложить Максиму консультацию с врачами, ведь тогда бы он обо всём узнал. И разочаровался во мне. А я уже не хотела этого. По инструкции препарат должен был полностью вывестись из крови в течение нескольких дней.

Но Максим и Милана попали в аварию. Я узнала от Гордого. Максим встал. Встал! Я так обрадовалась, что не сразу поняла, чем его обследование может грозить мне. Наверное, я заслужила. Да нет, точно заслужила. И когда на экране телефона высветилось имя Миланы, уже точно знала, по какому вопросу она звонит.

Но мне страшно ответить на звонок, потому я просто прячу телефон под подушку и закрываю глаза. Мозг лихорадочно генерирует идеи, как выйти из этой ситуации. Какие есть доказательства против меня? Я никогда не выбрасывала ампулы миорелаксанта в мусорное ведро в квартире Пожарских.

Только… Нет… Один раз. Когда ввела маленькую дозу во благо…

Чёрт.

Я могу сказать, что случайно перепутала лекарства. Что этот препарат для пожилой соседки или моей бабушки. От такой маленькой дозы с Максимом ничего бы не случилось. А то, что я колола его регулярно, никак не проверить.

Да. Так и скажу, если прижмут. Максим мне наверняка поверит, ведь я так для него старалась. Главное, чтобы он не узнал, что Лис был моим женихом. Это же очевидный мотив. Он сразу поймёт, что я устроилась к нему из-за Лиса. Поймёт, что искала мести.

Нельзя, чтобы Максим во мне разочаровался. Я же влюбилась. С ним мне не больно. Милана не достойна быть его женой. А я так и не примерила свадебное платье.

Я сделаю всё, чтобы на этот раз его примерить.

Милана

Когда мне наконец разрешают навестить мужа, я первым делом спрашиваю у него, что сказали врачи. Максим осматривает меня пристальным взглядом.

— Я в порядке, — отмахиваюсь от его беспокойства, потому что моя царапина не значит ровным счётом ничего. Пустяк. Всё, что меня волнует, это его здоровье. — Так, что они сказали?

— Сказали, что сделают полное обследование и дадут заключение через несколько дней, — Максим проводит по лицу ладонью. — И ещё спросила про препарат. Я что-то не помню такого названия.

Максим называет лекарство, и у меня на миг замирает сердце. Миорелаксант. Сильный и длительного действия. Такой ему точно не прописывали, и я тут же вспоминаю ампулу, которую нашла в мусорном ведре. Пазл в голове со щелчком встаёт на место.

Вот же сука! Она что… колола это моему мужу специально?! Из-за этого он никак не мог подняться? Но зачем ей это?

Видимо, на лице у меня отпечатываются эмоции, потому что Максим прищуривается.

— Что?

— Это она, — говорю я, многозначительно подняв бровь. Максим не понимает, тогда щёлкаю языком и поясняю: — Алёна. Больше некому. Я нашла незнакомую ампулу в мусорном ведре.

Муж изгибает бровь, однако решает не уточнять, на кой чёрт я рылась в помойке. Он с сомнением пожимает плечом, озвучивая вопрос из моей головы:

— Зачем ей это?

Я не могу на него ответить. Нет ни одной версии, зачем бы Алёне вредить Максиму. Но я сердцем чувствую – это она. И делала она это намеренно.

Когда Максима после аварии выписывали из больницы домой, врачи сказали, что у него есть шанс встать на ноги. С такой травмой, как у него, прогноз скорее благоприятный, если работать. Больше упорства, больше занятий – и всё получится, двигательные функции вернутся. А если бы они не вернулись, можно было бы попробовать сделать операцию.

У Максима не получалось. Именно поэтому я взяла лишний кредит, нарвалась на проблемы. Думала, что мы сделаем операцию. Что после неё уж наверняка прогресс будет! А, оказывается, всё давно бы могло получиться, если бы Алёна не вкалывала моему мужу чёртово лекарство. Она же буквально лишила его мотивации. Лишила надежды!

Клянусь, в этот момент я готова её убить. Если бы эта сука не появилась в нашей жизни – в моей жизни! – не случилось бы второй работы. Я бы не встретила Дениса, не поехала бы в Москву. Ничего не было бы!

Я виновата, да. Ужасно виновата перед Максимом. Но осознание того, что всё могло быть иначе, выворачивало душу наизнанку.

— Это я узнаю, — шиплю я грозно. — Но это точно она.