— Слушай, оставь девчонку в покое, — отчего-то заводится муж. — Врач сказал, там доза минимальная. И что, возможно, действующее вещество этого препарата может входить в состав других моих лекарств.

— Максим, блядь, — не выдерживаю я. Злость во мне так и кипит. — Твоя жена, вообще-то, по образованию фармацевт. Я знаю, что входит в состав твоих лекарств!

— Оставь девчонку в покое, — чеканит муж с раздражением. — Даже если и она, то что? Ну, может, напутала что. Отвлеклась. Говорю же, концентрация в крови минимальная.

Теперь моя злость концентрируется на муже. Ну, как ребёнок, в самом деле! «Что-то напутала» — это он говорит про квалифицированную медсестру! А если бы хирург вместо аппендицита отрезал почку, он бы тоже сказал: «Ну, ничего. Наверное, напутал!». Уж кто-кто, а Максим, дотошный до правил и качества работы, не должен оправдывать чужую халатность.

Или…

— Она тебе нравится, что ли? — я вглядываюсь в хмурое лицо Максима.

У него ни одна чёрточка не дрогнула. Только во взгляде блеснуло что-то такое, что я никак не могу определить. Какая-то тонкая едва уловимая эмоция, которая отражается в глазах, если вопрос попадает в яблочко.

— При чём здесь это? — спрашивает он тихо, но твёрдо. — Я просто не собираюсь сжирать заживо девчонку только потому, что в крови у меня обнаружилось лекарство в минимальной дозировке.

— Интересно, — я горько усмехаюсь. — То есть ты не допускаешь, что из-за неё у тебя не было результатов?

— У меня не было результатов, потому что я сдался. Тебе бы тоже не искать виноватых, — парирует Максим.

— Значит, нравится.

— Что?

— Нравится Алёна. Тебе.

Максим долго смотрит на меня, затем вздыхает и поднимает глаза к потолку.

— Я не знаю. Может, и нравится. Какое это имеет значение?

— Потому что я тебя люблю, — шепчу я и подхожу ближе к его койке.

Он подбирается, будто боится моей близости. Или она ему просто неприятна.

— Поэтому трахнулась со своим боссом? — хмыкает Максим. — Хороша любовь.

— Я ошиблась. Сильно. Но я люблю тебя и никого другого. Если придётся, я готова ждать тебя, сколько потребуется. Просто быть рядом и помогать.

— Я справлюсь сам.

— Я знаю, — улыбаюсь ему тепло и присаживаюсь на койку в его ногах. — Я ведь всегда тебе это говорила…

Не дожидаясь ответа мужа, ложусь на его ноги, упираюсь лбом в колено и оставляю невесомый поцелуй через покрывало. Максим шумно выдыхает. Не знаю, что он чувствует. Но сердце подсказывает, что это точно не отвращение. Я ему тоже нужна. Он же встал ради того, чтобы меня спасти. Хотя я ненавидела себя за измену настолько, что даже бы восприняла смерть за бумеранг. Ведь именно это я и сделала с нашим браком и чувствами мужа – я их убила.

Макушки касается тяжёлая рука. Максим нежно гладит меня по волосам, шепнув:

— Да. Ты говорила…

Следующие несколько дней, пока Максим находился в больнице, я моталась по собеседованиям, наплевав на предписанный врачами покой. Чувствовала я себя хорошо, а долги сами себя не отдали бы. Заново устроилась в аптеку, тут же набрала подработок на месяц вперёд.

Алёна на связь не выходила. Я закидывала её звонками и сообщениями, но все они оставались без ответа. Где она жила, я не знала. Как и не знала других контактов, по которым её можно найти. Решила отложить вопрос с ней до тех пор, пока Максима не выпишут.

С Максимом мы созванивались регулярно. Муж разговаривал со мной сдержанно, без тепла или явного холода. Просто как с человеком, которого он давно знает. Я была рада и этому. Навестить его у меня физически не было времени. Я извинилась за это кучу раз, на что Максим спокойно ответил, что в этом нет необходимости, у него всё есть. Через Гордого я передала ему вещи.

Гордый в который раз выручил. Погасил часть последнего кредита, и уведомления из банков прекратились. Я знала, что вскоре всё начнётся опять, но рассчитывала, что с первой зарплаты погашу другую часть долга и избавлюсь от одного кредита. Я не имела понятия, как благодарить Гордого и, главное, как вернуть долги ему. Тот даже обиделся на меня, когда я заикнулась про это, буркнув, чтобы этот вопрос я не поднимала, пока наше положение не улучшится.

В пятницу позвонила Стефа и позвала меня к себе, сообщив, что нужно поговорить. О Денисе. Я поехала к ней сразу после смены.

— Ты голодная? — спрашивает подруга с порога. Я даже не успеваю раздеться.

От Стефы приятно пахнет чем-то яблочным и сдобным. В прихожей не на обувнице стоят женские сапоги и мужские ботинки. С кухни слышится голос Руслана, который рассказывает кому-то про свою работу. Сразу понимаю, что у Стефы кто-то в гостях.

— Как зверь, — вымученно улыбаюсь я, вручая Стефе своё пальто. Она тут же убирает его в шкаф. Я киваю на чужую обувь. — А это…

— Алекс с Марго, — понижает голос подруга.

— Воу. А она тут зачем?

Если зачем здесь Алекс, я могу догадаться, то нафига здесь его жена – вопрос. Стефа поджимает губы и разводит руками, что означает «чёрт её знает». В общем-то, зная Марго заочно, я могу предположить, что та приехала за компанию с мужем из вредности или ревности. Ну, как это Алекс появится в квартире у бывшей девушки без неё? Она – та ещё стервозина. Обида за Стефу, от которой ушёл Алекс из-за Марго, всё ещё не позволяла мне адекватно реагировать на майорскую жёнушку. Но, по правде говоря, уход Алекса – это лучшее, что могло случиться со Стеф. Иначе бы она не встретила своего медведя. А уж тот действительно делает мою подругу счастливой.

— Всем привет, — здороваюсь я, входя на кухню следом за Стеф. Гости и Руслан синхронно кивают.

Руслан и Алекс с Марго сидят на диванчике за накрытым столом. Что-что, а в гостеприимстве и кулинарном мастерстве Стефе не было равных. Руслан в привычном для меня образе – борцовской майке, плотно натянутой на широкой груди. Майка – это чтобы непременно было видно его проработанные мышцы и татуировки, которыми он безумно гордится. Зимой и летом – плевать. Если он не на работе, где его обязывают носить костюм, Руслан надевает майки.

Алекс в форме, видимо, тоже после работы. Взгляд его тёмно-карих глаз пробегает по мне с любопытством. Марго вырядилась в чёрное обтягивающее платье с глубоким вырезом, прикрытым полупрозрачной сеточкой. При макияже и с идеально гладкими чёрными волосами по плечи, хлопает своими длиннющими ресницами, разглядывая меня с неменьшим интересом, чем её муж.

Что, уже все всё знают про мои злоключения? Иначе как объяснить такое оценочное любопытство в их глазах.

— Привет, Мил, — улыбается Руслан и жестом указывает мне на стул напротив Марго. Стефа садится на другой, ближе к Руслану. — Как ты?

— Устала как собака. А в остальном, надеюсь, станет лучше после этого ужина, — смеюсь я немного нервно.

Марго как-то подозрительно понимающе кивает и говорит:

— Обязательно станет. У меня есть идея, что можно сделать с твоей… хм… проблемой.

Чего? У неё идея? Я кошусь на Алекса. Тот по-собственнически притягивает к себе стервозину и чмокает в висок. Ну, ладно. Может, не стервозину. Но слёзы Стефы я ей ещё не простила.

Стефа накладывает мне картошку по-французски и крабовый салат.

— И что же можно сделать? — осторожно спрашиваю я.

— К Исаеву хер подлезешь просто так, — Алекс сводит брови к переносице. — Я пробил его. Косяков за ним, естественно, не значится, а доступ к тому сайту, что вы откопали, теперь закрыт. Думаю, твой босс сменил пароль. Взломать аккаунт на даркнете – та ещё задачка. Без спецов я это не сделаю, а у меня, к сожалению, нет таких связей. Мой знакомый программист, к кому я мог обратиться неофициально, сказал, что с таким не работает. А затевать проверку для Исаева без основания, сама понимаешь, я не могу. Не того уровня он человек.

— Шустрый бы в два счёта хакнул, — тяжело вздыхает Руслан и на миг его лицо омрачается. Он цыкает, и они со Стеф понимающе переглядываются.

Чего я и опасалась. Наверное, когда в гостинице Денису вернули блокнот, он решил перестраховаться. Удивительно ещё, что мы успели подсмотреть что-то. Или, может, Денис как-то понял, что мы входили в его аккаунт? Чёрт… В любом случае паршиво.