— Милана Алексеевна, — гнусавый голос раздаётся за спиной. — Вы опоздали. Почему документы и прайс ещё не на моём столе?

Скрипнув зубами, делаю глубокий вдох, затем медленный выдох. Снимаю с шеи шарф, запихиваю его в рукав дублёнки, уже висящей на вешалке, и поворачиваюсь к Каркуше. Так за глаза коллектив прозвал Артёма Сергеевича за неприятный голос. Очень неприятный! Впрочем, под стать обладателю.

Каркуша сегодня был как никогда премерзким. От унылого серого костюма хорошенько так несло потом вперемешку с приторным одеколоном. Чёрные глазки-бусинки цепко бегали по моему лицу, широкий рот, как у жабы, растянулся ещё шире в ехидной улыбочке. А короткие пальцы-сардельки, сцепленные на пузе в замок, нервно шевелились.

Вроде молодой ещё мужик, а смотреть тошно...

Скривившись на секунду, заставляю себя произнести вежливо:

— Доброе утро, Артём Сергеевич! Сейчас только пять минут девятого, поставщики ещё не обновили прайсы. Как только появится информация, я сразу же распечатаю и принесу вам.

— Как вы можете знать, есть ли новые прайсы, если уже пять минут девятого, а вы не на рабочем месте? — с обманчивой добротой произносит Каркуша.

За его спиной Наташа, дизайнер, закатывает глаза и жестом показывает, что тот уже по горло достал её. Борька, наш айтишник, тихо хихикает в кулак, не отрываясь от компьютера.

— Извините, Артём Сергеевич, — улыбаюсь самой очаровательной улыбкой, на какую способна. — Принести вам кофе в кабинет?

— Будьте так добры. И поживее.

Развернувшись на пятках, Каркуша скрывается у себя, что-то бубня под нос. Душнила...

— Милан, ты как? — Борька протягивает мне кулак, чтобы стукнуться.

— Поганое утро, — ударяю по его кулаку, плюхаясь в кресло за своим столом. Беру первые попавшиеся под руку бумаги и принимаюсь обмахиваться. Досада от замечания Каркуши разгорячила лицо. — С Максимом поцапались на ровном месте. Теперь ещё и этот...

— Не бери в голову, — легкомысленно советует Наташа. — Наш босс не даст тебя в обиду, сама знаешь.

Последние слова она говорит с многозначительной улыбкой и переглядывается с Борькой. Вот ещё. Не хватало, чтобы коллектив судачил о несуществующих шашнях с начальником. Но, чёрт возьми, я не могла выколоть людям глаза. Все прекрасно видели отношение Дениса Александровича ко мне.

Наташка вовсе как-то имела неосторожность ляпнуть, чтобы я присмотрелась к начальнику поближе. Мол, зачем мне хоронить себя в браке, который «изжил себя». Мне охренеть как захотелось послать её в задницу. Да только Наташа была племянницей Дениса Александровича.

Справедливости ради я не могла не отметить привлекательности босса. Пусть он и годился мне если не в отцы, то в дяди. Для своих пятидесяти с хвостиком Денис Александрович имел отличную спортивную форму. А в купе с высоким ростом, широким разворотом плеч и выразительными чертами лица мог даже претендовать на звание героя-любовника. Ему бы чувство юмора, как у Максима, и поменьше наглости – цены б не было.

Отделавшись от Каркуши с его кофе, я наконец приступаю к работе. Ближе к обеденному перерыву в офис приезжает Денис Александрович с каким-то мужчиной в деловом костюме. Босс здоровается с немногочисленным коллективом, выделяя меня плотоядным взглядом, и уединяется вместе с Каркушей и мужчиной у себя в кабинете. Они заканчивают переговоры аккурат к перерыву. Судя по довольной ухмылке Каркуши и расслабленному виду босса, встреча прошла успешно.

— Мила, вы идёте обедать? — вкрадчиво спрашивает Денис Александрович, остановившись возле моего стола. При всех он продолжает соблюдать формальности и выкать мне, хотя лично уже давно перешёл на «ты».

Я не сразу поднимаю на него взгляд, делая вид, что сосредоточена на почте Каркуши.

— Да, вот закончу, и тогда... — неуверенно отвечаю, но босс не даёт договорить.

— Оставьте эту почту. Уверен, Артём Сергеевич в состоянии разобрать её сам, — твёрдо произносит Денис Александрович и смотрит на свои Ролекс. — У меня забронирован столик в «Мяте». Предлагаю вам пообедать со мной и обсудить ваше повышение.

Наташка довольно цокает языком и подмигивает мне из-за спины своего дяди. Кажется, будь её воля, она бы выпнула меня с ним насильно. А я... Я удручённо понимаю, что моё повышение напрямую зависит от согласия на обед. Как бы я ни хотела это отрицать.

А ещё не получалось отрицать и тот факт, что где-то в глубине души мне нравилось, что такой мужчина, как Денис Александрович, ухаживает за мной. Что вообще кто-то ухаживает, уделяет внимание. Максим давно не проявлял инициативу. Дождаться от него комплимента стало сродни подарку на рождество. Хотя я и видела в глазах мужа искорки погасшего огня, но их не хватало, чтобы разжечь в нём новое пламя, которое прежде согревало нас обоих.

— В таком случае дайте мне минутку. Я соберусь, — говорю мягко, а на душе кошки скребут.

Нет. Это всего-навсего рабочий момент. Никакая не измена. А внутренний голос шепчет: «Разве что духовная, не так ли? Не ради ли порции внимания ты соглашаешься на ресторан?».

Ответить самой себе я не смогла. Подправила макияж, попрощалась с Наташей и Борькой и вышла из офиса, где меня уже ждал белый Лексус Дениса Александровича и, как минимум, час, в который я снова почувствую себя желанной.

Максим

Нихрена себе. Вот это номер! У меня челюсть так и отвисла, когда Алёна появилась на пороге кухни.

— Доброе утро, Максим Андреевич! — бодро здоровается девчонка, улыбаясь во все тридцать два. Я, поражённый её выходкой, продолжаю молча таращиться на вишнёвые локоны. Алёна артистично взбивает пальчиками причёску. — Вы думали, мне слабо? А вот и нет! Теперь-то вы согласитесь выбраться из дома и подышать свежим воздухом? Обещаю, что не завезу вас ни в какие «дебри и кушери*».

Алёна мечется по кухне, сооружая для нас завтрак. По новой готовит кофе и нарезает кругляшки колбасы для бутербродов. А я так и пялюсь на эти завитые в локоны розовато-красные прядки, плавно переходящие в тёмно-каштановый. Девчонка уже месяц нудит «давайте сходим в парк погулять», «давайте сходим на обед в кафе, развеемся». И это её вечное «сходим».

Ага, блядь. Разбежался.

После последней провальной терапии я не то, что в парк или кафе, я на долбаную лестничную клетку не выезжал. А зачем? Я вдруг отчётливо понял, что мне тошно ездить на коляске там, где раньше ходил ногами. Будь у меня возможность, вообще забился бы в какую-нибудь конуру, как собака, чтобы не видеть этих жалостливых взглядов, которые преследовали меня со дня катастрофы.

Ну и ляпнул Алёне сдуру: «Станешь серо-буро-малиновой, вот и сходим». А за ней заржавело разве? Вон вырядилась в серые джинсы и такой же вязаный свитер. И причёску даже сменила, чтобы уж наверняка не доколупался.

— А ты всегда так легко подкидываешься на слабо? — бурчу ей, не скрывая раздражения.

— Вообще-то нет, — Алёна ставит передо мной тарелку с бутербродами и чашку кофе, а сама садится напротив, подперев подбородок руками. — Я никогда волосы не красила. Мама говорит, это вредно для структуры. А она у меня парикмахер с тридцатилетним стажем, я ей доверяю, так что...

— Алёна, очень много слов, — вздыхаю с улыбкой. — Хорошо. Хочешь парк, будет тебе парк. Но дальше него никуда не поеду.

— Ура! — Алёна хлопает в ладоши с неподдельным восторгом. — Поверьте, Максим Андреевич, я вам такие места покажу, что вы сами попросите меня о новых приключениях! В парке Галицкого новые локации открылись, знаете? Японский сад, инсталляция планет...

Ох, Господи, блядь... Инсталляция планет! Поверить не могу, что продолжаю слушать этот детский лепет. Алёна тараторит что-то ещё про локации, а я уже хрен подзабил. Наблюдаю за вылизывающейся Ёлкой у неё на коленях и вспоминаю, как докатился до такой покладистости.

Месяца три назад я бы заткнул Алёну ещё на этапе «доброго утра». Какое, в жопу, оно доброе? Она бесила меня своей жизнерадостностью ровно настолько, насколько вызывала зависть.