Именно эта магическое излучение и привлекло сюда короля дерро Прибера, хотя его владения лежали достаточно далеко, чтобы прежде и вовсе не слышать об этом месте. То ли сработали слухи, то ли на редкость удачной оказалась разведка, но мутанты быстро оценили преимущества высокого фона фаэрзресс для выращивания новой, более могучей породы соплеменников. Сначала Прибер прислал экспедицию. Затем появился лагерь. Потом — поселение, на месте которого вырос нынешний Отнорок: не столько город, сколько военный и магический питомник, где молодая поросль набиралась ума и окончательно теряла сходство с людьми и дварфами-предками. Эти подробности Кельрак узнал давно, ещё в архивных папках ку'Хельвиарна. Тазаонар заставлял молодых помощников читать разведывательные сводки так, как другие дети учат буквы — методично, скрупулёзно, и с обязательной экзаменовкой после. Приберов Отнорок встретился ему в одной из таких папок. То было сухое донесение агента-дуэргара о «необычной активности дерро в области Провала у озера». Тогда Кельрак счёл его скучным. Только вот вылился для него этот скучный доклад в целый Саргх.

Сам по себе дерро-эксперимент не казался Кельраку угрозой исключительного масштаба. В обозримой истории Хар'Олот в целом и че'иль в частности переживали и не такие вызовы. Сумеют ли дерро вырастить сильную армию? Сумеют ли потом ею распорядиться? Что сделает такая селекция с их социумом и размножением через век, через два? Прецедентов хватало. Те же ороги, веками смешивавшие свою кровь с демонической, в итоге не усилились как народ, а распались на враждующие, всё менее управляемые кланы. Интересы демонов почти никогда не совпадают с интересами смертных рас. Поэтому Кельрак не видел здесь смертельной угрозы ни для илитиири, ни даже для коренных обитателей Подземья — кобольдов, дуэргаров и прочих. Просто он очень не любил дерро. Слишком часто именно они становились его подопытными в лабораториях и ритуальных залах архимага ку'Хельвиарн. Нет ничего более личного, чем память о существе, визжащем под твоим ножом — и ничего более раздражающего, чем понимание, что когда-то и сам был таким же инструментом в чужих руках. Дерро напоминали ему о том, о чём он предпочитал не думать.

Да и цель эта была не хуже прочих. Между дерро, логовом хаззак в дальних пещерах, кочующей ордой орогов, молодым королевством дуэргаров неподалёку и князьком дьяволов, пробившимся в Подземье, выбор в этих краях обычно сводился не к тому, будет ли новая беда, а к тому, какая именно беда вспыхнет следующей.

За дни его отсутствия дубли Кельрака не сидели без дела. Один держался рядом с Дилаэлем в ставке, второй и третий били по рунным узлам сторожевых башен, вскрывая их грубой магией там, где дерровские шаманы привычно полагались на камень и руны. Король Прибер всё же успел стянуть к Отнорку серьёзный гарнизон: баллисты на верхних карнизах, каменные големы у ворот, три десятка шаманов и плотные ряды тяжёлой пехоты. Дилаэль действовал привычно холодно — волнами драугров, клиньями саргтлин, под прикрытием мриггов. Дубли делали то, чего не смогли бы живые: возникали прямо на стенах, разрывали узлы управления, сбрасывали вниз расчёты и исчезали прежде, чем на них сходился общий огонь и гнев.

Решающим стал третий штурм. Северный бастион удерживал защиту дольше всех остальных крепостей, ведь именно там собрался целый сонм шаманов, которые могли более-менее успешно противостоять истощенным битвой с личем дублям. Тем не менее, один из дублей распластал над двором поле гравитационного давления, а второй пробил основание башни чёрным пламенем. Камень сел, будто у него внезапно вынули кости, и вся передняя линия крепости обрушилась на собственных защитников. Мригги выбили ворота, саргтлин вошли внутрь, и бой из осады превратился в добивание. Именно эту сломанную, оплавленную крепость и увидел Кельрак, когда «Вирм» вывел их к Отнорку.

Приберов Отнорок встретил их запахом серы и мертвечины. «Вирм» вынырнул из бокового тоннеля в гигантскую каверну — настолько огромную, что потолок терялся в темноте, а стены уходили вбок на целые лиги. Воздух здесь был другим — тяжёлым, перенасыщенным магией, пропитанным фаэрзресс до такой степени, что у Риты немедленно заныли старые ожоги, а Бинзир поморщился и отвёл взгляд от собственных рук, на которых проступили призрачные арканные линии — эхо плетений, которых он даже не сотворял. Внизу, на дне каверны, светилось озеро. Не водой — фаэрзресс. Густое, маслянистое, переливающееся всеми оттенками фиолетового и зелёного, оно заполняло естественную впадину на площади в несколько сотен шагов и испускало мерное, пульсирующее сияние, от которого кожа покрывалась мурашками, а арканная магия начинала сбоить еще на подходе. Красивое и смертельное — как всё в Хар'Олот. Вокруг озера — руины. Бывшая крепость дерро, бывшие шахты, бывшие фермы — всё разрушено, растоптано, сожжено. Работа дублей и Дилаэля оказалась ужасающе эффективной, демонстрируя результат мгногих дней методичного штурма. Среди обломков стояли ровные ряды драугров — неподвижные, ждущие, как шахматные фигуры на доске. Живые саргтлин держали периметр, патрулировали и занимали ключевые позиции. И посреди всего этого, на возвышении из обломков сторожевой башни, стоял Дилаэль ку'Барригим. Рядом с ним — дубль Кельрака. Чародей узнал себя сразу и поморщился.

Дубль выглядел стёршимся. Черты лица те же, но словно бы нарисованные на бумаге, которую долго мяли. Глаза — тусклые, с мутной поволокой, какой не бывает у живых. Движения — правильные, но замедленные, как у марионетки с изношенными нитями. Он выполнял свою задачу отлично, но израсходовал себя быстрее, чем ожидал сам чародей.

— Ку'ель'фаерук, — Дилаэль кивнул, когда Кельрак спустился с корабля. — Вы пришли вовремя.

Дилаэль коротко доложил, что внешние укрепления взяты, верхние и внешние ярусы зачищены. А потери составили чуть более тысячи восемьсот драугров, и одиннадцать живых невозвратных. Мригги естественно были целы. Потрясаяющий результат.

— Озеро?

— Дерро отошли из крепости и засели у берега. Всего около четырёх сотен с шаманами. Фаэрзресс сильно ломает аркану и рвёт управление над драуграми. Ваш дубль предложил решение. И мне оно сильно не нравится.

Кельрак посмотрел на дубля. Тот смотрел в ответ — пустыми, спокойными глазами. Глазами существа, знающего, что оно конечно, и принявшего это, как необсуждаемый факт.

В этом взгляде было слишком много Кельрака и слишком мало жизни. Не копия, не призрак, не слуга — а оторванный ломоть. Тот случай, когда цена решения проблемы стоит рядом с тобой и спокойно ждёт, пока ты разрешишь ей умереть.

— Какое?

— Войти в озеро, — произнёс дубль. — Перековать фон изнутри.

Преобразовать фаэрзресс в управляемую силу? Ударить изнутри — не по стенам, а по самому течению силы. Воспользоваться уже виденным резонансом грубой магии и излучения.

— Самоубийство, — возразил Дилаэль.

— Для меня с дублями это вполне допустимый риск…

Фаэрн очень не любил ставить только лишь на одну карту и потому заранее просчитал несколько вариантов выполнения Саргх — как и несколько способов уничтожить сам Отнорок. К сожалению, самый эффектный замысел, где дубли проходили через крепость валом, сметая всё на пути, разбился о начавшийся передел власти в че’иль: теперь за всех работали только двое под присмотром третьего. А двух даже сильных магистров для полноценной стремительной военной кампании было маловато. Орды мертвецов, возможно, и хватило бы, чтобы задавить маленькую армию дерро, но не хватило бы выносливости дублям: у их суррогатных источников тоже был предел. Да и армия оставалась армией. Зато озеро было иным делом. Не оружием, а инструментом, которому требовалось лишь придать правильное направление. Фаэрзресс такой концентрации — не яд и не простое излучение, а чистая, неоформленная сила, ждущая руки, которая придаст ей нужную огранку. Арканные маги боялись излучения, потому что оно рвало тонкие плетения, как ураган рвёт паутину. Но грубая магия — его магия — была совсем иной природы. Она не плела паутинок. Она давила, ломала, перековывала.