Дотянуться до шамана, чтобы разбудить, с моего места не выйдет. Будить Лата может оказаться ошибкой. Нельзя предугадать реакцию кошки на внезапно поднявшегося человека. Конечно, она может испугаться, но глядя на уверенную фигуру, я очень сомневался, что её легко напугать, и скорее кошка перейдёт в нападение. Если она решится атаковать, то нас с Латом можно будет считать покойниками.

Зверь какое-то время стоял, не шевелясь, и я тоже старался не шевелиться, избегая смотреть ему в глаза — ведь у большинства животных это означает вызов, но не сводил взгляда с силуэта, надеясь предугадать момент, если зверь решится напасть.

К моему счастью, кошке надоело смотреть на костёр. Она неслышно отступила и словно растаяла в темноте. Я наконец-то выдохнул, сжимая копьё в руках. Проклятое животное здорово меня напугало.

Я просидел до утра, но больше ни один крупный зверь не приближался к огню. Едва рассвело, проснулся Грынк и растолкал Лата. Пора было собираться в дорогу.

Примечания.

3 — пришедший к костру зверь — это гомотерий, один из видов вымерших саблезубых кошек.

Брести по заросшей травой равнине — занятие не из приятных. Особенно босиком. Пускай мои ступни крепостью не уступали обувным подошвам, но мне очень хотелось иметь на ногах хоть какую-то защиту. То и дело встречались участки с колючими растениями, напоминающими чертополох. В траве скользило множество змей и пробегали крупные пауки. Несколько раз Лат останавливался, как вкопанный, заслышав характерный треск погремушки прямо перед собой. Мы обходили стороной её обладательницу, часто не видимую среди растительного покрова, и направлялись дальше.

Вдали виднелись стада, пасущиеся на просторах, но я не разглядывал их, больше озабоченный тем, чтобы не наступить на змею. Лишь однажды совсем неподалёку пронёсся табун лошадей, и так же быстро скрылся из виду.

Двигаясь всё западнее, мы миновали гряду холмов, густо поросших кустарником, и сразу за ними наткнулись на стадо.

Оно занимало равнину, насколько хватало глаз, широко рассыпавшись по траве. Могучие чёрно-бурые тела производили впечатление несокрушимости. Мысль о бизонах мелькнула в моей голове, но бегло осмотрев животных, я понял, что ошибаюсь. Если это и бизоны, то не обыкновенные.

Только на первый взгляд, звери казались одинаковыми. Присмотревшись внимательнее, можно было выделить самцов. Громадные быки в холке превосходили человеческий рост, а массивные раскидистые рога ничуть не напоминали бизоньи. (4)

Основную массу стада составляли самки с детёнышами. Телята обладали тёмно-рыжей шкурой и бродили вокруг матерей, наклоняя головы с зачатками рожек. Они постоянно сходились в стычках, подражая взрослым самцам. Теснили соперника лбом, взбрыкивали, и снова принимались бодаться. Их матери мирно паслись или жевали жвачку, но быки подходили ближе, принюхиваясь, и заставляли большинство самок перемещаться.

Мычание и рёв оглушали. Повсюду вспыхивали схватки между быками. Очевидно, сейчас наступило время гона. Быки валялись в пыли, земля летела из-под копыт, едва самец замечал соперника. Некоторые уступали без боя, оценив превосходство противника, но примерно равные сходились в бою. Они разбегались, опустив голову, и с грохотом сталкивались. Если соперник не уступал после первого натиска, то поединок затягивался. Быки норовили добраться к бокам противника своими рогами, и принимались напирать, вертя тяжёлыми головами. Телята испуганно разбегались, заставляя матерей неохотно следовать за ними. Самки, призывно мыча, всё же останавливались неподалёку, и телята вынуждены были возвращаться под их защиту. Коровы всё поверхностней следили за молодняком, не сводя глаз с поединщиков. Схватки быков были яростные, но непродолжительные. Победив соперника, бык задирал хвост и торжествующе вскидывал голову. Он громко и протяжно ревел, возвращаясь к самкам, но повсюду встречались другие быки, и победителю постоянно приходилось ввязываться во всё новые стычки.

Мы двинулись левее, пытаясь обойти стадо, но оно тянулось повсюду. Теперь Грынк шагал впереди, тщательно выбирая путь. Шаман искусно лавировал, отыскивая прогалы между отдельными группами животных. Быки игнорировали нас, но самки, мимо которых мы проходили, иногда настораживались и делали несколько шагов вперёд, изображая, будто норовят напасть. К счастью, это была просто демонстрация силы с их стороны.

Стадо начало редеть. Всё более пустынные участки виднелись среди животных. Я подумал, что мы приблизились к краю скопления зверей, но это было не так. Просто здесь зияли частые неглубокие овраги и заросшие кустарником промоины, неудобные для передвижения животных.

Эти неудоби — отличное место для засады, и Грынк стал воплощением внимательности. Он вытягивался во весь рост, зорко высматривая опасность. На этом участке, несмотря на разреженность стада, мы пошли медленнее. Так продолжалось довольно долго, но никаких хищников не попадалось на глаза. Я уже подумал, что шаман чересчур осторожничает, когда впереди раздалось испуганное мычание.

Мне ничего не удавалось разглядеть, кроме заметавшихся коров. Их бурые туши, более светлые, чем у самцов, пришли в движение, и я подумал о том, как бы не оказаться на пути вспугнутых животных. Грынк подал знак, и мы торопливо пересекли один из оврагов. Лишь оказавшись на противоположной стороне, он коротко произнёс:

— Львы.

Мы сделали большой крюк, минуя опасный участок, но передвигаться здесь было не менее рискованно. Отдельные группы низкорослых деревьев опоясывали овраги, и всё вокруг них поросло колючим кустарником. Обходя эти подозрительные заросли по широкой дуге, мы теряли время. Но Грынк не спешил. Он внимательно следил за ветром и поведением пасущихся животных.

Мы снова приближались к холмам, когда заприметили птиц. Грифы кружили в воздухе над облюбованным местом, но опускаться вниз не решались. Скорее всего, они обнаружили чью-то добычу, но её хозяин был рядом.

Этот участок мы тоже обошли стороной. Но неподалёку от зарослей кустарника, на нашем пути промелькнули серо-рыжие тени. Волки! Я не знал, насколько стоит их бояться в этом времени. Зверей было немного, явно меньше десятка, и мне казалось, что нет никаких причин для беспокойства. Посмотрев на Грынка, я понял, что шаман ничуть не испуган. Он лишь удостоил волков беглого взгляда, продолжая шагать вперёд.

Чем дальше мы продвигались, тем чаще встречались отдельные группы коров, а иногда и одиноко бредущие старые самцы. Их шкуры казались вытертыми и свалявшимися, они едва передвигали ноги, торопясь за уходящим к востоку стадом. Отстать от своих означает скорую смерть. Иногда быки принимались мычать, словно прося остальных хоть немного замедлиться.

Трава здесь была пониже, вытоптанная и съеденная, и в ней попадались кости. Свежие и не очень. У сваленного быка крутилась волчья стая. Многочисленная, около двадцати зверей. Мы её обошли, но без особых предосторожностей. Сытым волкам не было до нас никакого дела.

Я пытался рассмотреть зверей, показавшихся мне более приземистыми, чем привычные волки, но из-за разделяющего нас расстояния, это оказалось непросто. Я только разобрал, что все они одной масти — буро-серые, с тёмной полосой вдоль хребта. Возможно, это были ужасные волки, а может и просто какой-то подвид обыкновенных волков.

Стая осталась далеко позади, когда Грынк оживился. Особняком от проходящих животных брела искалеченная корова. Её тёмная шкура багровела пятнами крови. Корова хромала, припадая на правую заднюю ногу, и Грынк показал жестами, что следует её добыть.

Я не знаю, где шаман планировал остановиться на ночлег. День давно перевалил за половину, а местность впереди походила на только что пройденную. Нести на себе мясо коровы ничуть не хотелось, но спорить с шаманом бесполезно. В нашей тройке он главный. Сказал — охотимся, значит охотимся.

Мы преградили животному путь, держа наготове копья. Корова, жалобно мыча, вертела косматой головой. Её рога бессильно наставлялись на нас, но тело уже подводило измотанное животное. Ноги разъезжались от усталости, глаза помутнели. Мы с Латом отвлекли внимание коровы, когда Грынк подобрался справа и угодил копьём в широкий звериный бок.