— Я никуда не иду.

— Ты собираешься! — Та-шиа злится. — Я вижу, что собираешься!

— Не собираюсь. Сначала я должен устроить твою жизнь, а уже потом думать о себе. Не переживай.

— И потом не ходи!

— Перестань. Вокруг хватает опасности и без того, чтобы за ней идти! Будто Каменный Старик не такой страшный!

— Каменный Старик страшный! — сестра сразу соглашается. — Он отнял жизнь у нашего отца!

— Ты никогда не говорила.

— Я думала, ты помнишь.

— Не помню.

— Была большая охота у Долгой стоянки. Мы целый день носили и резали мясо. Ушастых Зверей погибло много. Они были кругом. Отец, Камень и Падающий Лист пошли рано утром среди туш. Хотели отогнать хищников, чтобы мы могли дальше носить мясо. Я слышала, как Камень говорил Слышащему. За одной из туш лежал Каменный Старик. Он весь распластался, и Падающий Лист сразу его не заметил. Падающий Лист прошёл мимо, а потом повернул голову и увидел Каменного Старика. Тогда Старик прыгнул. Он убил Падающего Листа! Отец ударил копьём, но не убил! Каменный Старик набросился на него, и тогда Камень принялся колоть зверя в бок. Прибежали Слышащий и Волчий Человек. Каменный Старик убил отца, а Камень убил его самого. Я думала, ты помнишь.

— Я почти ничего не помню.

— Тогда Камень хотел забрать нас под свой кров. Но я испугалась. Он очень злой! И я выбрала пойти к Волчьему Человеку.

— Я думаю, Волчий Человек не добрее Камня.

— Я боюсь Камня.

— Скажи, он предложил нам свой кров. Они дружили с отцом?

— Да, они были лучшими охотниками.

— Если со мной что-то случится, то ты пойдёшь к Камню и попросишь, чтобы он помог исполнить клятву. Слышащий не захочет помочь. С ним говорить бесполезно.

— С тобой ничего не случится!

— Надеюсь. Но помни, что я сказал.

— Хорошо.

Ночь прошла спокойно. Короткомордый так и не появился. Грынк, Волчий Человек и ещё четверо, ушли за свежим мясом. Мои заготовки из маклюры должны долго сохнуть. Прутья для древков я разобрал по небольшим пучкам и туго перемотал сыромятными ремнями, чтобы высохли, как можно ровнее. Ещё нужно раздобыть наконечники, но поблизости нет подходящих камней. Я решил не торопиться, ведь в любом случае, кому-то ещё понадобятся каменные заготовки. Вот тогда я с ним и пойду. Бродить одному далеко от лагеря не хотелось.

На завтрак сегодня вяленое мясо. Оно грубое и жёсткое. К нему Та-шиа нарезала сердцевину рогоза и притащила листья пахнущей лимоном травы. (8) Услышав запах лимона, я задумался о жареной рыбе. Надо поймать несколько штук.

Я бы давно поймал, если бы знал, как к этому отнесутся охотники. Может, если она отнимает смелость, так тогда со мной больше никто не пойдёт на охоту? А то посчитают, что поел рыбы, и всех подведу в решающий момент. Но это надо как-то проверить. Сейчас Грынку точно не до меня, и я собираюсь попытать счастья.

Примечания.

8 — монарда лимонная.

Та-шиа с большой неохотой отдаёт мне кусок тонкой верёвки из каких-то растительных волокон. Тратить имеющиеся сухожилия на плетение лесы слишком жирно. Я не собираюсь ловить кита, а для чего-то поменьше хватит и верёвки. Какая рыба тут вообще может плавать, не имею ни малейшего понятия.

Крючки из колючих веток, грузило из камня, а поплавок из бересты. Само удилище из прута непонятного дерева. Вроде бы и берёза, но какая-то другая.(9)На изгиб прочная, потому и сгодится для удочки.

Огибаю стойбище, стараясь не привлекать внимание, и выбираю подходящее место на речном берегу. Дно усеяно моллюсками вроде наших беззубок, но с толстой шипастой раковиной.(10)Достаю несколько штук и разбиваю камнем. Отхожу в сторону, и делаю первый заброс рядом с зарослями водных растений.

Ничего. Жду немного, и перебрасываю правее. Потом ещё раз, и ещё. Наконец резкая поклёвка, но рыба сорвала насадку и ушла. Подсекать этой дрянью неудобно. Одеваю новый кусок моллюска, и забрасываю туда же.

Поплавок с лёгким хлопком касается воды, и тут же резко уходит вниз. Подсекаю и чувствую бьющуюся рыбу. На удивление, она засеклась, и срывается, уже оказавшись на берегу.

Это плотная серебристая рыба с двумя спинными плавниками. Внешне что-то среднее между окунем и карасём.(11) В длину сантиметров тридцать. Ударяю её по голове, чтобы успокоить, и сменив насадку, перебрасываю удочку.

Ещё одна такая же рыба оказывается на колючке, вторая и третья срываются, но клёв, как в аквариуме. Когда закончились кусочки моллюсков, за мной, на примятой траве, оказывается девять рыб.

Они все мерные, одна в одну. Пойманные первыми уже тускнеют, последние ещё отливают зелёным блеском поверх серебра чешуи. Может, они и не вкусные, но попробовать стоит.

Нанизываю трофеи на два ивовых прутика и медленно шагаю на стоянку.

Навстречу попадается Амыра. Она безразлично смотрит на мой улов. Потом Женщина-Облако. Эта при виде рыбы морщится, но молчит. Здесь женщины обычно не заговаривают первыми, и потому я избегаю расспросов.

Но немногим далее встречаю Хвоста с острозаточенной палкой, и рядом с ним Камня, в руке которого тяжёлая палица. Они направляются к реке, но заметив рыбу, Тынг останавливается.

— Шумящая Вода много говорит, — произносит он своим неторопливым тоном. — Жить с ней в одном шатре трудно. Надо меньше видеть её, и тогда будет легче. Лучше всего уходить охотиться на несколько дней.

Он вдруг машет рукой, отправляя сына к Женщине-Облаку, и говорит с таким видом, будто рассказывает большой секрет.

— Знай, рыба не помогает! От неё только хуже. Ещё больше злишься. В ней одни кости. Это не еда.

Согласно киваю в ответ, и Тынг уходит следом за сыном. Я гляжу на несчастных «лечебных» полукарасей и едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

Вот кто в настоящем шоке, так это сестра. Та-шиа глядит, будто я притащил дохлую кошку. Узнав, что я собираюсь приготовить рыбу и съесть, девушка приходит в ужас.

Готовить мне, конечно, нельзя. Этим только оскорблю Шумящую Воду. Но находиться с сестрой рядом, пока она готовит, могу без проблем. Та-шиа опасается даже притрагиваться к рыбе, но совершив над собой усилие, начинает её потрошить.

Оставшейся глины вполне хватит обмазать рыбу, и можно никуда не идти. Листья, пахнущие лимоном, кладём в рыбьи брюшка. Пока я вожусь с костром, Та-шиа покрывает полукарасей слоем глины, и в её взгляде впервые мелькает интерес.

Когда углей достаточно, укладываю обмазанных рыбин и продолжаю жечь костёр. Та-шиа усаживается рядом и с любопытством смотрит на огонь. Обжигать рыбу, как посуду, ей не приходило в голову. Теперь Шумящая Вода уже не думает, что я сегодня окончательно тронулся умом. Она с интересом ждёт завершения процесса.

Была бы Шумящая Вода одна, уже половина женщин спросила бы, что она делает, но в моём присутствии ей это не грозит. Только Жёлтое Дерево не выдерживает. Стоит мне ненадолго отойти, она подходит к Та-шиа и обменявшись парой слов, неподдельно удивляется.

Жёлтое Дерево явно сочувствует сестре и печально глядит на меня. В отместку, я извлекаю из углей парочку рыбин, укладывая их на палки, и когда немного остывает, прошу Та-шиа угостить Жёлтое Дерево.

Сестра покоряется, но глаза сверкают недовольством. От такого подарка Жёлтое Дерево опешила. Я показываю, что нужно разбить кокон оболочки, и можно будет есть.

Аромат от травы сильнее лимона и очень хорошо слышен. Та-шиа, глядя, что я ем совершенно спокойно, тоже решает попробовать. Она осторожно выбирает кости, швыряя их в золу, и с неохотой пробует рыбу на вкус.

Ей не очень нравится, но ест. Спокойно, уже без гримасы отвращения. Та-шиа жуёт, то и дело отбрасывая косточки, и не сводит с меня своих глаз.

Рыба по вкусу напоминает окуня. К ней не хватает соли, но даже так вполне можно есть. Ничуть не хуже вяленого мяса. Конечно, для меня. Для Та-шиа — мясо это еда, а рыба — нет.

Одну рыбу оставляю на вечер и говорю Та-шиа, что она может делать с остальными, как заблагорассудится. Сестра радуется, и пока я сходил к реке помыть руки, рыбы исчезают.