— Карлики! — гулко выдыхает Грынк, осмотрев женщину. — Горы ещё далеко, но они уже прилетели!

Каждый из членов племени осматривает себя и детей, но кроме Рождённой Весной, никто не пострадал. Кровь продолжает течь из раны, хоть женщина и зажимает её кусочком кожи. Очевидно, в слюне укусившего зверя содержится фермент, препятствующий свёртыванию.

Большинство женщин напугано. Даже некоторые из охотников глядят настороженно. Тынг, нахмурившись, кладёт могучую руку на плечо сонного Хвоста, словно беря сына под свою защиту.

— Духи гор злы! — произносит Слышащий. — Мы должны отпугнуть их!

Летучим мышам удалось посеять серьёзный переполох. Этим крохотным укусом они превзошли короткомордого медведя, пожиравшего людей. Тогда я не замечал столько испуганных лиц.

Грынк берётся за дело. В ход идёт вышитая рубаха и какая-то уродливая маска в виде бычьей морды, только с рогами поменьше, чем при инициации. Вождь затягивает песню, голоса собравшихся медленно подхватывают её, пока не превращаются в заунывный вой.

Слышащий преображается, двигаясь в резком характерном танце. Своим примером он заводит окружающих. Постепенно они втягиваются в ритм и повторяют за Грынком все его движения. Вождь прыгает, наклоняется, падает наземь и мгновенно подскакивает вверх. Он весь погружён в танец, и я замечаю, что все присутствующие словно повинуются невидимым нитям, ведомые вождём.

Я старался плясать, чтобы не выделяться, но выходило неважно. Погрузиться в атмосферу танца никак не получалось, да я особо и не стремился к этому.

На Камня танец не действовал совсем. Он немного потопал ногами, поразмахивал палицей и что-то покричал, обращаясь к тёмному небу, но в ритм не втянулся. Увидев, что я тоже не подвержен воздействию, Тынг одобрительно ухмыльнулся.

Крик Грынка был страшен. Не знаю, как духов, а вот меня он точно напугал. Я подпрыгнул на месте от одного дикого вопля, но тут же грянул хор голосов соплеменников, завывающих на все лады.

Танец утомил людей. Их торжествующее состояние сменилось апатией, словно внезапно закончился заряд энергии. Слышащий командует расходиться. Он сам вместе с Камнем примется дежурить до рассвета.

Я этому только рад. Та-шиа с головой укрывается старой бизоньей шкурой, очевидно испугавшись духов, и я размещаюсь неподалёку, кое-как прикрывшись кусками потёртых шкур. Сестра права, надо срочно разжиться новыми.

— Иди ко мне! — тихо шепчет Та-шиа.

— Мне и тут неплохо.

— Иди! — голос становится жалобным. — А то мне страшно!

Нехотя соглашаюсь, хоть меня и раздражает манера сестры прижиматься во сне. То, что она при этом зачастую почти не одета, её не смущает. У Шумящей Воды железная логика — если я брат, значит, стесняться нечего.

— Рождённой Весной не повезло, — почти неслышно произносит Та-шиа мне на ухо. — Духи гор принесли ей несчастье.

— Рождённая Весной способна за себя постоять.

Не хочу рассказывать сестре о том, кем на самом деле являются духи, пугающие её. Та-шиа не выдержит и ляпнет кому-то из женщин о моих словах. Потом дойдёт и до Грынка, а подрывать авторитет Слышащего мне ни к чему.

— Спи, — говорю так же тихо. — Все духи разлетелись от наших криков.

— Они снова прилетят!

— Но не сегодня. Слышащий проследит, чтобы ни один из них не подобрался к спящим.

Похоже, Та-шиа сомневается в способностях вождя, но не спорит. Какое-то время она ещё ворочается, а потом, расслабившись, затихает. Я же долго лежу, вглядываясь в ночь, и размышляю о вампирах.(19).

Примечания.

19 — Desmodus draculae — вымерший вид, примерно на треть крупнее современных.

С каждым днём горы всё приближались, ясно видимые в безоблачную погоду. На тринадцатый день пути мы вышли в густой ясеневый лес, заросший подростом и кустарником. Движение замедлилось ещё больше, но я заметил как оживилось большинство людей. Наверное, мы подходим к стоянке.

Я бреду в арьергарде. Чуть впереди шагают Камень и Плывущий Олень. Последним идёт Живущий в Воде, единственный из нас с оружием наготове. Замыкающий колонну всегда уязвимая цель, и потому Эль-ыт держится настороже.

Скорость нашего продвижения целиком зависит от расторопности женщин, несущих груз. Сейчас впереди небольшой затор. Лирги с Амырой решили передохнуть. Завидев такое дело, их примеру последовали Вэл-юу и Нёла, а следом остановились Дэгна и Мыр-ин. За время пути женщины устали, и даже Тынг не решается их торопить.

Но женщины улавливают недовольство задержкой. Мыр-ин щурится, оценивая ситуацию, и подаёт знак Дэгне отправляться в путь. Остальные не против ещё постоять, но нехотя подхватывают вещи и детвору.

Вэл-юу замучалась со своими малышами. И без того не слишком крепкая, за время дороги она похудела и осунулась. Нёла, идущая в паре с ней, выглядит получше, но тоже изрядно устала. Их дети малы и не могут идти рядом, потому матери сначала относят их вперёд, оставляя под присмотром кого-то из женщин, потом пару раз возвращаются за вещами, и так целый день по кругу.

Вэл-юу мне искренне жаль, но не подаю виду. Плывущий Олень бдительно следит за мной, и приходится изображать полнейшее безразличие к женским тяготам.

Мыр-ин и Дэгна ушли далеко вперёд, и теперь остальные торопятся их нагнать. Лирги кричит, прося остановиться и подождать. Она ухитряется нести одного из детей вместе с тяжёлым тюком. Остальные двое шагают рядом, то отставая, то догоняя мать.

Нёла не выдерживает и останавливается, опуская ребёнка на узкую тропинку. Её сыну года три, он пока безымянный. Девочка, на год меньшая, висит за спиной матери в грубой сумке из ремней и клочков шкур.

Справа в кустарнике мелькает пятнистая тень. Она проносится так быстро, что Камень только успевает крикнуть и схватиться за копьё. Эль-ыт слишком далеко. Мои руки заняты, как и у Плывущего Оленя, и мы лишь видим мелькнувшего зверя, похитившего ребёнка прямиком из-под материнских ног.

Гнаться за ним дохлый номер. Малыш даже не вскрикнул. Ягуар наверняка сразу сломал ему шею. Нёла бессильно кричит, рыдая, и осыпает зверя проклятиями.

Плывущий Олень торопится к жене. Охотник рад, что ягуар не забрал кого-то из его сыновей. Жёлтое Дерево дрожит, прижимая к себе детвору, пока муж не вырывает старшего из её рук.

Подбегают Дэгна и Мыр-ин, Лирги порывается к нам, но Амыра останавливает её. Добрая едва не забыла про собственных детей.

Нёла безутешно плачет. Сын был её гордостью. Должно быть, она не знает, как рассказать о случившемся мужу. Женщина опускается на колени и причитает во весь голос.

— Мы не могли успеть, — хмуро говорит Тынг. — Поджидающий в Темноте хитёр и быстр. Он прыгает только наверняка.

Камень расстроен. Похищение ребёнка разозлило и огорчило охотника. Он смотрит на следы, оставленные мягкими лапами, и сжимает свои громадные кулаки.

— Видящему Тень не повезло, — говорит Эль-ыт. — Его первенец был крепким. Жаль, что Поджидающий в Темноте не похитил девочку.

Нёла рыдает, а остальные женщины пытаются её успокоить.

— У тебя родится другой сын, — доносится едва слышный голос Амыры. — Этот мальчик умер, но ты родишь нового. Такова жизнь. Он не страдал. Его смерть была лёгкой.

— Видящий Тень не станет гневаться на тебя, — произносит Мыр-ин. — Все знают, что трудно уберечься от Поджидающего в Темноте.

Нёла только рыдает в ответ. Она подвывает и что-то тихо бормочет. Вэл-юу сжимает в руках младшего сына, будто опасается, что ягуар может вернуться.

— Идём, — говорит Плывущий Олень. — Слёзы не вернут к жизни твоего ребёнка.

Но Нёла не реагирует на слова. Женщина приговаривает, обращаясь к присевшей рядом Амыре:

— У него были нежные ручки… Они так крепко держались за мою шею… А теперь Поджидающий в Темноте примется их грызть…

Слова переходят в вой, перемежаемый рыданиями, и больше никто не торопит Нёлу. Даже Камень, к моему удивлению, смотрит внимательно и сочувствующе.