— Небольшой, — тихо говорит Эль-ыт, примеряя руку к кошачьему следу. — Но ловко подстерёг добычу.

— Самка, — морщится Тынг, вглядываясь в отпечатки. — Я думаю, старая.

— Мы ведь не отыщем её? — спрашиваю.

— Можно бродить много закатов и не увидеть даже её хвоста, — отвечает Камень. — Мы не можем долго оставаться посреди леса. Нам нужно идти к броду.

— Место стоянки на том берегу реки?

— Нет, на этом.

Нёла немного успокаивается, прижимая к груди дочку, но нести вещи ей не приходит в голову. Женщина словно не в себе. Амыра с Мыр-ин переглядываются и решают помочь с переносом груза.

Дорога ещё больше затягивается, хоть теперь Жёлтое Дерево не задерживает остальных. Плывущий Олень отобрал обоих сыновей и несёт их самостоятельно. Мальчишки, непривычные к нему, таращат испуганные глазёнки, но молчат.

— Сыновья важны, — веско говорит Камень. — Очень жалко терять их.

По разговору мне кажется, что охотнику приходилось их терять, и я негромко спрашиваю:

— Ты тоже терял сына?

— Жизнь будто прошла мимо тебя, — удивляется охотник. — Конечно, я терял сына. Помнишь, когда я только купил Женщину-Сердце, она подарила мне мальчика. Я радовался, но он прожил совсем немного. Постоянно плакал и в конце концов умер на очередной стоянке. Но я не слишком горевал. Он был слаб, и не успел обрести имени.

— А потом?

— Ты всё забыл, — вздыхает Камень. — Потом родилась Маленькая Птица, а после неё ещё девочка, которая умерла, не получив имени. А потом родился Громкий. Он был сильный, хорошо рос, и был похож на меня.

Охотник замолчал.

— Что случилось с ним?

— Змея укусила его за руку. Женщина-Сердце не уследила.

— Ты думаешь, она была виновата?

— Нет, — хмуро отвечает Камень. — Теперь не думаю. Тогда у нас было трое детей. Хвост прожил уже четыре зимы и получил своё имя, потому что родился последним. Женщине-Сердцу приходилось смотреть за тремя, и она не сумела уберечь Громкого. Я был зол и толкнул её.

— Ты не хотел её убивать?

— Не хотел… Но она упала и ударилась головой о поваленное дерево.

— Скажи, а почему ты убил вторую?

— Женщину-Огонь? — зло щурится охотник. — Я хотел её убить. Очень хотел.

— Почему?

— Она помогла утонуть Маленькой Птице.

— Зачем?

— Маленькая Птица не нравилась ей. Я замечал это, но думал, что они поладят. А потом я вернулся с охоты и Женщина-Огонь сказала мне, что Маленькая Птица утонула.

— Может, она сама утонула?

— Нет, — злится Тынг. — Девочка плавала лучше выдры. Я только посмотрел на Женщину-Огонь и сразу понял, что она лжёт. Зря я купил её.

Я замечаю, что мы с Камнем отстали от остальных и показываю жестом — нужно ускориться, но охотник не сразу реагирует, погружённый в воспоминания.

— Хвост не похож на меня, — вдруг говорит Тынг. — Он похож на Женщину-Сердце. Ему не стать хорошим охотником, но он мой единственный сын. Ты присмотришь за ним, если я уйду в Долину Теней.

— Да, — согласно киваю. — Присмотрю.

Какое-то время шагаем молча, и я всё же спрашиваю охотника:

— А ты не думал снова взять себе женщину?

— Мой выкуп мало кто решится принять. Каждый род знает, что я убил двух женщин. Отцы не захотят, чтобы их дочь стала следующей.

— Может, кто-то и отдаст тебе дочь.

— Может. Ну а если я опять не сдержусь?

— А ты бери хорошую женщину. Спокойную, тихую. Такую, как Жёлтое Дерево.

Хорошо, что Плывущий Олень ушёл далеко вперёд и не слышит наш негромкий разговор.

— Она маленькая, — задумчиво говорит Камень. — У неё узкие бёдра. Она родит слабых сыновей.

— Я же не говорю тебе брать именно её! Она принадлежит Плывущему Оленю. Я говорю, чтобы ты искал похожую по нраву.

Но Камень вглядывается в удаляющийся силуэт Вэл-юу и почти не обращает внимание на мои слова.

— Она тихая, — одобрительно произносит Тынг. — Никогда не кричит. С ней должно быть хорошо жить под одним кровом. Ты прав, Жёлтое Дерево — подходящая женщина.

— Не Жёлтое Дерево! — пытаюсь растолковать. — Другая! Похожая на неё! Надо найти такую!

— Да, — нехотя соглашается Камень. — Слышащий не одобрит, если я убью Плывущего Оленя и отниму его женщину. Это нехорошо.

Мягко сказано, нехорошо… Нужно мне осторожнее подкидывать Камню идеи.

— Ты найдёшь такую, — говорю уверенно. — На большой охоте.

— Я буду смотреть, — кивает Тынг. — Ты прав, мне нужна новая женщина.

— А почему ты не хочешь взять себе Женщину-Облако?

Тынг смотрит так, будто я сморозил глупость, но отвечает:

— Она была женщиной Падающего Листа. Ему бы не понравилось, что я обладаю его женщиной. Я не хочу прийти в Долину Теней виноватым перед ним.

— Но ведь дело не только в этом.

— Да, — ухмыляется Тынг. — Не только. Ещё она уже старая и некрасивая.

Мне кажется, Женщина-Облако моложе Камня и вполне нормально выглядит. На мой взгляд, охотник слишком переборчив. По крайней мере, эта женщина уж точно не причинит вреда Хвосту.

— Твой сын ладит с ней.

— Да, но она может не родить нового. Одно дело добывать для неё мясо и шкуры, а другое — терпеть её в своём жилище. Нет, Женщина-Облако никогда не будет моей!

Я думаю, саму Ан-юлт такое положение дел вполне устраивает. Тынга она побаивается и наверняка не мечтает разделить с ним кров и ложе.

Камень, заметив, что отстаём, резко прибавил шаг, и я заторопился следом. Если Тынг не ошибается, то уже к закату мы достигнем места стоянки.

Пологий речной берег зарос редким кустарником и высокой травой. Громадные вязы были разбросаны поодиночке и небольшими группами, перемежаясь изящными стволиками местных берёз. Но самой значительной достопримечательностью новой стоянки являлся колоссальный белый дуб.

Дерево было старым, со светло-серой, будто выцветшей корой. Его грубый могучий ствол имел в диаметре добрый десяток метров, а раскидистая крона создавала обширную тень.

Именно под ним Грынк решил устроить собственный шатёр, и Мыр-ин с Дэгной убрали целые горы звериного помёта. Какие-то хоботные облюбовали себе это место, чтобы отдыхать в тени гиганта. На стволе виднелось обширное тёмное пятно, очевидно оставленное трущимися телами.

На коре заметны клочья короткой шерсти, значит, это были не мамонты, а мастодонты. Впрочем, они теперь сюда вряд ли придут. Шум, создаваемый людьми, наверняка отпугнёт животных.

Неподалёку от вождя установили шатры и другие соплеменники, оставляя лишь небольшие проходы между жилищами. Разместиться под густой кроной хотелось многим, оттого и пришлось потесниться.

Мне же пришлось выбрать ближайшую берёзу и соорудить вокруг ствола шалаш приличных размеров. Даже Та-шиа осталась довольна новым жильём, хоть и продолжала твердить о шкурах при каждом удобном случае.

Моё жилище получилось немного в стороне от остальных, но это даже хорошо. Шатры поставлены слишком тесно и слушать бесконечные женские разговоры или плач детей, не очень-то хотелось.

Кроме меня, только Тынг разместил шатёр в отдалении, хотя Слышащий был этим недоволен. Если в моём случае, Грынк оглядел шалаш и решил, что такую удобную конструкцию мне не соорудить без опоры на ствол. Вождь понял, что я не стремлюсь обособиться от остальных, а просто вынужден строить шалаш из-за отсутствия шкур для покрышки шатра. Грынк проронил пару слов о скорых охотах, и о том, что каждый охотник раздобудет себе сколько угодно шкур, и оставил меня в покое.

А вот Камню от Слышащего досталась изрядная доля нравоучений. Впрочем, воздействовать на Тынга у вождя не вышло. Охотник упёрся и не придвинул шатёр ни на метр. Спор угрожал затянуться, и Грынк отступил, очевидно опасаясь потерять авторитет перед остальными членами племени.

По мне, зря вождь вообще затеял этот спор. Чем дальше Тынг от окружающих, тем лучше для всех. Если Камня заставить жить рядом с Доброй или с матушкой Лата, чьи голоса поутру способны поднять покойника из могилы, то Тынг прибьёт одну из них в самом ближайшем времени.