«Странно, — подумал Тедди. — Обычно всех ловят. Потом отпускают, кого надо отпустить, но чтобы совсем не догнать? Гм, выпотрошенная тачка с другим двиглом?»

Сам он тоже на такой гонял, когда учился на первом и втором курсе, но ему повезло — он никого ни разу не сбил. Вообще такие манипуляции с машиной были нелегальны, хотя и карались не особенно сурово. Но все-таки… может, из этого получится история?

Бугай собрался уходить. Тедди схватил диктофон и юркнул в ближайший туалет. Фонтейн прошел мимо, неся в руке большой красивый букет. Росс подождал немного и двинулся следом. И уже через пять минут потерял и Фонтейна, и дорогу, заплутав в совершенно одинаковых больничных коридорах. Как назло, навстречу никого не попадалось, а табло с указателями путали Тедди еще больше.

«Топографический кретинизм и журналистика несовместимы, Росс!» — грозно изрекал редактор, каждый раз, как Тедди терялся где-то на пути к редакционному заданию. Ну что поделать, не все могут ориентироваться в пространстве без навигатора, а чертова больница напоминала лабиринт.

Наконец Росс добрался до какой-то двери, без особой надежды дернул ручку — и вдруг дверь открылась. Тедди выбрался на волю, под пекущее изо всех сил полуденное солнце. Взглянув на замок, журналист обнаружил, что он сломан, и как будто совсем недавно. Хотя черт его знает, в замках Росс не разбирался.

Жара ударила Тедди в лицо, как раскаленная сковородка. Приближалось время, когда даже коренные жители Альмонзеи старались не выходить из дома. Росс заторопился к парковке, держась в тени здания. Нужно добраться до машины раньше, чем температура доползет до сорока, и он рухнет в обморок.

Впереди послышался чей-то голос. Тедди воспрял духом и заспешил навстречу людям. Но едва он отчетливо разобрал первую фразу, как замер на месте:

— … и чертов поваришка выжил. Сейчас его оперируют и того гляди вытащат с того света.

Росс достал диктофон и щелкнул кнопкой. Судя по короткой паузе перед следующей фразой, этот человек, усталый, раздраженный мужчина, с кем-то говорил по телефону.

— Да в больнице я, где ж еще-то… в четырнадцатой… Все шло отлично, пока ты, косорылый дебил, не врезался со всей дури в пешехода, который оказался… что⁈

Росс прижался к стене здания. Господи, только бы этот мужчина не направился в его сторону!

— А какого черта⁈ — внезапно рявкнул он так, что Тедди подпрыгнул и выронил диктофон. Благо тот беззвучно упал на мягкий газон, а не на дорожку, но свирепый рык незнакомца заставил Росса замереть на месте с протянутой рукой:

— Совсем охренел⁈ Ты хоть понимаешь, что теперь в городе пернуть нельзя без того, чтоб из-под земли не выскочили уроды из «МТ»⁈ Мы угрохали столько сил, столько времени, а ты…

Снова пауза, и тут негромко раздался другой голос, женский:

— Ну успокойся. Гектор знает, что делает.

Росс оцепенел. Их еще и несколько!

— Да срал я на твои идеи! — зарычал мужчина, явно не убежденный доводами собеседника. — Нам теперь даже на дно не залечь, потому что…

— Не ори. Нас услышат, — сказала женщина.

— Пошла ты! Вот почему нельзя связываться с идейными малолетками! Один криворукий кретин, дергающий руль во все стороны — и второй, не способный нажать кнопку чертова вызова на чертовом телефоне, чтобы сказать, что им сели на хвост!

Снова пауза, на этот раз долгая. Тедди опустился на колени, дрожа, дотянулся до диктофона и схватил его, как утопающий — соломинку.

— Хватит нести херню, — вдруг гораздо тише произнес мужчина. — Я и так от тебя устал. Вернусь и поговорим. Гектор уже там? — пауза. — Ну вот и отлично. Дебилы недоношенные!

— Гектор знает, как все исправить, — сказала женщина. — Не нужно так нервничать.

— А как нужно? Семнадцать тачек без трекеров — и вот на последней этот дегенерат ухитрился засыпаться. Хотя единственное, что ему нужно было сделать — подхватить Гектора на улице! Все!

— Ты можешь так не орать под окнами больницы?

— Какими еще окнами, тут глухая стена!

— Тогда почему я слышу, как кто-то дышит, и этот кто-то — не ты?

Тедди похолодел, несмотря на жару, метнулся обратно к двери и юркнул в нее, как мышь в нору. От резкого перепада температур у него закружилась голова, и ноги стали ватными, но он, прекрасно понимая, что те двое вот-вот найдут эту дверь, ринулся прочь по коридору, не разбирая дороги.

Коридор закончился уже знакомой Россу лестницей, но она ползла так медленно, а он так хотел увеличить расстояние между собой и теми двумя как можно скорее, что помчался по ней, как заяц.

У Тедди уже сердце колотилось в горле, когда он пролетел мимо регистратуры, выскочил наружу, сбежал по лестнице к парковке — и рухнул, задыхаясь от бега и обжигающей жары после прохладного воздуха больницы. Точнее, рухнул бы, если бы кто-то не поймал его за шкирку.

— Ну же, ну же, — сквозь шум в ушах и бешеный стук в висках пробился успокаивающий баритон. — Вы же только что оттуда, неужели хотите так быстро вернуться?

В глазах Росса потемнело. Он вцепился в чье-то плечо, пытаясь вдохнуть горячий воздух, но он никак не желал проходить в легкие. Тедди в полуобмороке повис на незнакомце, лицо которого даже не мог толком разглядеть. Тот сочувственно поцокал языком, подхватил журналиста, как тряпичную куклу, и спросил:

— Где ваша машина?

— Т-т-там, — выдавил Росс. — Белая «Белла Поларис», номер 47К-210–16…

Дальше он, наверное, отключился из-за жары и бешеного сердцебиения, потому что очнулся от того, что все тело обволакивала приятная прохлада кондиционера. Тедди поморгал, несколько раз глубоко вздохнул, и вдруг у его губ оказалась открытая бутылка с водой.

— Пейте, — раздался все тот же баритон. — Как вы додумались скакать под таким солнцем без шляпы и даже без воды?

Журналист расстроенно булькнул газировкой; опустошив бутылку, он перевел взгляд несколько выше. На ним склонялся мужчина, лет сорока пяти на вид, характерно аверонской внешности, и смотрел на Тедди с таким видом, будто был его нянькой. Росс залился краской негодования от корней волос до шеи.

— Это ваше, — сказал незнакомец и положил на колени Тедди диктофон. — Вы чуть не выронили. Я его выключил.

Мужчина был очень смуглым и очень широкоплечим. Из-под густых бро вей на Росса смотрели до странности черные, невыразительные глаза без блеска. Над полными губами незнакомца были пушистые черные усы, у висков — короткие мягкие баки, а когда он повернулся в профиль, чтобы убавить кондиционер, Тедди увидел крупный, изогнутый, словно клюв хищной птицы, нос.

— Вижу, вам уже получше, — заключил незнакомец. — Езжайте домой, лучше с автопилотом, и не выходите на улицу, пока жара не спадет. Всего хорошего, — с чем он открыл дверь машины и был таков. Тедди не успел даже спросить, как его зовут. Он дернулся было выйти из машины, но снаружи уже началось такое пекло, что он обреченно упал на сиденье и пробормотал:

— Белла, автопилот. Домой.

— Добрый день, сэр, — отозвалась машина. — Маршрут домой.

— Отправь письмо редактору на рабочую почту, — простонал Тедди и вытянулся на сиденье, прикрыв глаза. Похоже, у него опять солнечный удар. — Добрый день, это Росс. У меня есть история для статьи. Запись с диктофона расшифрую и пришлю позже, но дело касается экспресса «Бриарей» нашей дорогой Корпорации «МТ».

«Бриарей» возвышался над перроном как огромный мифический змей — гладкое темно-синее тело в изящных серебристых узорах. Сто двадцать четырехпалубных вагонов поднимались ввысь, сверкая стрельчатыми иллюминаторами в рамах с витражными узорами. Акс служил на элитном экспрессе уже пять лет, но до сих пор испытывал восхищение и трепет, глядя на это творение инженеров «МТ».

Гигантская тень поезда закрывала весь перрон. Фонтейн много времени провел в поездах, несущихся по стрим-тоннелям от планеты к планете, но экспрессы класса «Трансгалактика 2» были особенными. А «Бриарей» — лучшим из особенных. За эти годы Акс ни разу не пожалел, что из всех предложений после службы выбрал пост шефа безопасности именно здесь.