— Я постараюсь вытрясти все из досье на Сильверберга, Камаля и этого Рамоса, которого они тут убили. Они же с кем-то взаимодействовали, кто-то давал им деньги и указания.

— Фиалковская, которая бесследно в прямом смысле слова исчезла.

— Она не могла быть одна. Кто-то ее нанял. Кто-то устроил так, что ее взяли на работу в «МТ». Кто-то обеспечивал ее прохождение всех регулярных проверок — каждый год! А это двенадцать лет.

— Да, но почему? — между бровей принца появилась морщинка. — Почему они оставили тут молодняк и никак не следят за тем, что они делают? Почему?

Джемма откинулась на спинку кресла, с удовольствием созерцая дело рук своих. В глубине души она очень гордилась тем, что АльНилам поручил ей более важное дело, чем передача его распоряжений бурлящим от негодования департаментам центра. Мурад растолковал Ночной Птице, что нужно делать, и она принялась за работу, которая отняла почти весь день, но оказалась очень увлекательной.

Джемма выудила из аппарата пакетик креветочных чипсов и вернулась к досье Диего Рамоса Ороньи. Его труп принц и якзан нашли в лесу около города. Ночная Птица не представляла, как террориста туда занесло, но находка, видимо, была ценной, раз эфенди велел ей установить все связи этого человека. Мурад дал девушке доступ ко всем нужным базам, хотя физиономия у него была при этой весьма недовольной.

«Почему он вообще себе это позволяет?» — подумала Джемма. Все телохранители и специалисты СБ, которых она видела, всегда старались не выдавать никаких эмоций и сохранять невозмутимость. Может, дело в том, что Мурад — немой, а его голос из нейромодулятора безэмоциональный, как у робота? Но ведь можно заказать другой модулятор или, что еще проще, пройти восстановительную операцию. Сдать генный материал, подождать недельку, пока в лаборатории вырастят то, что нужно, и имплантировать.

«Или он не делает этого из-за религии?»

В кармане Джеммы зажужжал личный телефон, и она схватила его, мигом забыв о якзане и его голосе.

— Что случилось⁈

— Ничего, детка, — ответил Эрик. — Просто хотел узнать, как ты.

— Тебе нельзя звонить мне на личный телефон, пока я на работе.

— Но ты же сейчас вроде в привилегированном положении, да? К тому же ты говорила, что тебя никто не видит, потому что принц отключил все камеры.

— Лучше не рисковать. Если он заметит, то ему не понравится.

— Да ладно, по твоим рассказам, не такой уж он тиран. Я же говорил, что вы поладите.

— Ну… да, в каком-то смысле, — признала Джемма. — Он не такой полоумный, как обычные религиозники. Даже вполне трезвомыслящий. Как у тебя дела?

— Хорошо, но было бы еще лучше, если бы эти люди, которых приставил к нам твой принц, не останавливали курьеров с пиццей.

— Это для нашей же безопасности.

Эрик помолчал; она чувствовала, что он обеспокоен.

— Слушай, — сказал он, — а ты не можешь… ну… бросить все это? Запросить перевод в другой центр?

— Пока нет. Вряд ли меня переведут, когда у нас все это. Не бойся за меня, — быстро добавила Джемма. — Я тут в безопасности.

— В центре-то да, а когда едешь домой?

— Меня сопровождают, не волнуйся. Ой! — Джемма услышала звук лифта. — Принц возвращается! Мне пора. До вечера!

— До вечера. Я заказал тебе соленых орешков, мороженное крем-брюле и пирог с сыром.

— Спасибо, — с чувством сказала Ночная Птица. Еда из аппарата успела изрядно ей надоесть.

АльНилам и его якзан были с ног до головы покрыты грязью и каменной пылью — видимо, поехали в центр, не заворачивая домой. Джемме очень хотелось узнать, что же они нашли, исследуя шахты в Фанзиле, но, конечно, она не могла задавать таких вопросов.

— Ну как наш Рамос? — поинтересовался его высочество, пока Ан-Файяз потрошил пищевой автомат. Голос у принца был усталым.

— Я закончила и переслала результаты вам на почту, эфенди.

— Отлично. Как только мы поедим и смоем с себя залежи грязи, расскажете нам, что вам удалось раскопать.

— Хорошо, эфенди, — с затаенной завистью ответила Ночная Птица. Она не могла пожаловаться на условия работы, но то, что у Шуфрира в кабинете была комната отдыха, душевая и диван размером с балкон в квартире Джеммы и Эрика, отдавало какой-то классовой несправедливостью.

Через час, когда за окном уже стало смеркаться, вад-принц вызвал Джемму в кабинет. Ночная Птица вошла и с некоторым трепетом (вдруг она где-то накосячила⁈) посмотрела на результаты своей работы, выведенные на панель.

— Рассказывайте, — добродушно велел его высочество. — Порадуйте нас хоть чем-нибудь в этот день.

«В шахтах что-то пошло не так?» — подумала Джемма. Якзан сидел за терминалом Шуфрира, мрачный, как сыч.

— Итак, по Диего Рамосу Оронья было собрано довольно подробное досье в САП, — начала Ночная Птица, щелкнув по папке с банальным «родился, учился, сбежал из дома в восемнадцать лет». — Он родился в гетто в пригороде Эстанты, семья крайне неблагополучная. Школу не закончил, сбежал из дома, занимался мелким воровством, через год оказался в тюрьме, — Джемма кликнула по выписке из тюремного дела. — В той же тюрьме, что и Сильверберг. Сидел с ним в одном блоке.

— Эпохальное знакомство, — пробормотал вад-принц и сунул под платок трубочку из стакана с фруктовым чаем.

— Они вышли из тюрьмы с разницей в пару месяцев, а спустя еще несколько недель САП засекла обоих на встрече с мелкими сошками, которые обслуживали местное подразделение одного из наркокартелей, принадлежавших Энрике Сальваторе.

Джемма вывела на экран кадры из оперативной съемки.

— Тогда на них никто особенно не обратил внимания. Рамос и Сильверберг ничем не выделялись из числа мелких уголовников и радикалов. САП следила за встречей потому, что там должен был появиться он, — девушка щелкнула по папке с красным ярлычком «Высокий приоритет». — Лютер Магринья, по кличке Папа.

Мурад встал и подошел к панели. Принц тоже заинтересованно подался вперед.

— Это беглое существо класса беллаторес, — продолжала Джемма. — Пятьдесят два года, в бегах уже двадцать лет.

— Отключенное клеймо, — сказал АльНилам. — Но даже и без клейма весьма впечатляющий результат. Не каждый террорист может так долго бегать.

На фото и видео был запечатлен высокий, крупный, чернокожий мужчина с правильными чертами лица, коротким ежиком седых волос и необычными ярко-синими глазами. Усы и бородка еще были черными, с легкой проседью.

— Он не совсем террорист, эфенди, — поправила Джемма. — Точнее, он и то, и другое.

— В смысле?

— Он называет себя последователем Эсме Ла Рохи, то есть поддерживает борьбу против рабства существ, но последние десять лет находится при дворе Энрике Сальваторе.

— Кто только не называет себя последователем Команданте, — фыркнул вад-принц. — Она бы в гробу перевернулась, узнав, сколько швали размахивает этим ее «Свобода превыше всего».

— САП так и не установила, чем же именно Магринья там занимается, — сказала Ночная Птица. — Они предполагают, что он тренирует бойцов Сальваторе и помогает с вербовкой новых солдат. Но при этом он ни разу не засветился непосредственно в делах, связанных с наркоторговлей.

— Так это он привел Рамоса и Сильверберга к Сальваторе, — сказал Мурад. Джемма кивнула, открыв еще пару файлов.

— Да. Но оба так и не приняли участие ни в одной операции наркокартеля. Похоже, что Магринья сразу включил их в группу террористов, которым прикармливает Энрике Сальваторе. Только я никак не могу понять, зачем, — призналась Джемма. — Ну, какой прок с террористов для наркоимператора?

— Мало ли, зачем, — задумчиво произнес принц. — Терять Сальваторе нечего, он и так один из самых известных преступников в Метрополии и колониях, а обокрасть Корпорацию — идея в своем роде заманчивая. Он потом сможет устроить настоящий аукцион и продаст украденное за такую цену, что это окупит все расходы.

— Конкурентам Корпорации? — встревожилась Ночная Птица.