— От вас потребуют доказательств, эфенди, — быстро сказал Мурад, проклиная себя за то, что не успел отвлечь его от этих мыслей. — А мы больше не знаем, где они. Может, ваш отец их уничтожил.

— Я — сам по себе доказательство, — резко ответил Ирфан. — Я могу предъявить себя и потребовать, чтобы меня публично допросили эпсилон-существа. Но этого недостаточно, это косвенные улики, всего лишь воспоминания шестнадцатилетнего мальчишки. Еще и после… после… — его плечи дернулись под рукой Мурада. Якзан обнял его крепче.

— Отец всегда может сказать, что я просто помешался после этого, — прошептал Ирфан. — Но уничтожать доказательства он не станет, нет, только не после того, как их хранили столько лет. Отец прекрасно знает, чем шантажировать Корпорацию, знает, что хоть это оружие и нацелено в обе стороны, только благодаря ему султанат хоть как-то сохраняет крохи независимости.

— Но если бы ты снова нашел их, Ирфан, неужели ты бы опять рискнул…

— Ради тебя, — Ирфан поднял на него глаза, и от этого взгляда сердце Мурада сжалось от боли. — Чтобы освободить тебя. Если я сделаю это, то только для того, чтобы освободить… нас.

В дверь постучали. АльНилам отпрянул от якзана, поспешно натянул на лицо платок и крикнул:

— Войдите!

В кабинет вошла Джемма. Вид у девушки был весьма озадаченный, хотя она старалась сохранять невозмутимое выражение лица.

— Результаты проверки готовы, эфенди. Я отослала их на вашу почту, но…

— Но?

— Там что-то странное, — сказала Ночная Птица. — Один генокуб действительно принадлежит Фиалковской, — она вытряхнула на ладонь оба кубика из флакона. — На него Аль Керим нанес синюю отметку. А вот второй куб — чужой. То есть не совсем чужой, это генокуб родственника Фиалкковской.

— Что в этом странного? — спросил Мурад. — Многие хранят генокубы умерших родственников.

— Но в том-то и дело! — воскликнула Джемма. — Он ей не отец, не дед и не ближайший родич вроде сестры или племянника! Аль Керим сказал, что это куб дальнего предка Фиалковской, их разделяет пять или шесть поколений!

— А вот это любопытно, — сказал вад-принц. — Насколько я помню, кубики с записью генетического кода — изобретение «МТ», и оно появилось примерно в тридцатые годы Новой Эры. Не у всех людей того времени они были.

— Но может были у предков Фиалковской, — пожал плечами Мурад. — Что с того?

Джемма кашлянула.

— Я попросила Аль Керима на всякий случай проверить генетический код по базе СБ, и мы нашли совпадения. Людей с маркерами, указывающие на родство с носителем такого генокода, запрещено принимать на работу в «МТ».

Мурад изумленно уставился на Джемму.

— Что⁈ — вскричал принц. — Но почему, если прошло уже пять поколений⁈

— Я не знаю, эфенди. Совпадение второго куба стопроцентное, а в коде Фиалковской совпадений больше допустимого предела. Но тогда как она оказалась в «Биоронике»? Она не должна была пройти итоговую проверку!

— Одно из двух, — сказал АльНилам. — Либо она подсунула вам поддельный куб, либо… — он вдруг замолчал, задумался, а потом спросил: — А что это за человек, с геномом которого у Фиалковской столько совпадений?

— Не могу сказать, эфенди. В базе СБ нет его имени.

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

- Поразительная история, — сказал Акс и повернулся к Фан, которую срочно вызвал в экспресс, едва положив трубку после беседы, если ее можно так назвать, с Агиларом.

«Они не лгут, — мысленно ответила майор. — Ни кондитер, ни журналист».

Экс-снайпер выдал такие инструкции по поводу того, где и как их забрать, словно подозревал Фонтейна в работе на все террористические организации сразу. Сейчас Агилар стоял в углу его кабинета и меланхолично созерцал узоры лепнины на потолке. Росс сидел за столом, и вид у него был одновременно жалкий, испуганный и вызывающий.

— Я бы хотела посмотреть на ваши воспоминания, — сказала Фан. — Меня интересует встреча с Донной.

Журналист слабо вздрогнул и покосился на Агилара. Тот пристально посмотрел на майора, словно оценивал степень ее вредоносности, а потом кивнул. Росс тихо выдохнул.

— Это совершенно безболезненно, — продолжала майор. — Вы ничего не почувствуете. Все займет не больше пяти минут.

— Я не… я не хотел бы, — выдавил журналистик. — Это было очень… очень неприятно в прошлый раз.

— Донна действовала грубо и неумело. Но я — профессионал, и вы ничего не заметите.

— Но я же отдал вам все свои записи!

— Никто, кроме вас, не видел в лицо ни одного из этих террористов, — вмешался Фонтейн. — Только вы встретились с одной из них. Мы должны узнать хотя бы как она выглядит, понимаете?

«Не запугивай моего свидетеля! — гневно прозвенел в голове Акса мыслеголос Фан. — Он и так трясется, как заяц, а мне нужно, чтоб он хотя бы на пять минут успокоился!»

«Извини», — сконфуженно отозвался Фонтейн и обратился к журналисту, стараясь говорить помягче:

— В поезде вы в безопасности. Они не будут рисковать, пытаясь пробраться сюда. К тому же мистер Агилар неплохо замел ваш след.

«Устроил тут целую спецоперацию! — Аксель пробуравил кондитера свирепым взором. — Тоже мне, эксперт по доставке спасенных заложников! Впрочем, может, кондитер не так уж и не прав…»

— Ладно, — сказал Росс. — Можете посмотреть.

— Пять минут, — холодно добавил Агилар. Какого черта он так печется о щенке, которого знает едва три дня, по его же словам? Впишись кондитер в это дело чуть пораньше, Акс решил бы, что его нанял родитель журналистской бестолочи.

— Расслабьтесь и постарайтесь ни о чем не думать, — Фан включила прибор для записи и подсоединила его к терминалу Акса.

— Не вспоминать тот вечер? — недоверчиво спросил журналист. — А как же вы увидите?..

— Ни о чем не беспокойтесь. Я сама все найду.

Не прошло и пяти минут, как на экране появилось немного нечеткое изображение женщины — высокой, красивой, лет тридцати на вид.

— Вы ее знаете? — спросил Фонтейн у Агилара.

— Вчера первый раз увидел. Что нужно террористам в вашем поезде? Ах да, простите, вы же не можете разглашать, а нам лучше не знать ради нашей же безопасности, верно?

Столь ехидная цитата из протокола работы со свидетелями не добавила Акселю симпатии к кондитеру, а тут и отпрыск сталелитейного магната снова подал голос:

— Что вы теперь с нами сделаете? Запрете в тюрьму? Сотрете память?

«Хорошо бы усыпить», — подумал Акс. Фан выразительно на него посмотрела. Что ж, у него не было другого выхода…

— Хотя это нарушает некоторые пункты внутреннего распорядка экспресса, — Фонтейн кашлянул, — вы можете занять ваше купе.

— Мое купе⁈ — вознегодовал журналист. — Все мои вещи остались в квартире! Меня уже редактор, наверное, с собаками ищет, если не уволил к черту, пока я тут торчу! Вы не можете просто так взять и разрушить мою жизнь!

— Видимо, вам все-таки придется меня нанять, — флегматично изрек Агилар. — Если не в качестве повара, то в качестве няньки.

Росс побледнел от гнева:

— Мне не нужна нянька!

— Тогда ведите себя как взрослый, — Фонтейн нажал на кнопку на терминале: — Беата, проводи гостей нашего экспресса в купе мистера Росса.

— Обоих, сэр?

— Да.

Журналист перевел глаза на Агилара, который воспринимал все происходящее с поистине философской невозмутимостью, и залился краской от шеи до корней волос.

— И верните мой «Свенсон», — добавил кондитер.

— Вы не имеете права носить оружие на борту экспресса.

— То есть в случае чего я должен защищать мистера Росса голыми руками?

— У вас весьма неплохо получилось в том переулке, — процедил Аксель. — К тому же вас будут круглосуточно охранять мои солдаты.

— А вы уверены, что среди них нет террористов и сочувствующих?

«Акс, отдай ему пистолет, — снова прозвучал мыслеголос Фан. — Ты еще не закончил проверку экипажа, и мы не знаем, всем ли тут можно доверять».