Мурад вышел из машины и направился к первому из них, из шести башен вокруг двора с детской и спортивной площадками. Обычно в султанате на первом этаже первого корпуса жилого комплекса располагался менеджмент-офис, а там можно добыть все сведения о жильцах — особенно если показать медальон, на котором выгравирован султанский той.

В жизнь управляющего Мурад принес горе и страдание. Как и в большинстве таких комплексов, арендаторам запрещалось передавать ключ-карты от квартир третьим лицам, а именно так поступил человек, который снимал небольшую квартирку в корпусе три, на тринадцатом этаже. Управляющий узнал об этом, когда по просьбе якзана прогнал фото Сильверберга через простенькую программу распознавания лиц, установленную для системы видеонаблюдения.

«Юсуф ибн-Хади Аль Бикчи», — записал в телефон Мурад. Надо бы проверить, что это за личность и почему он дает ключ-карты от своей квартиры всяким Сильвербергам. На протяжении нескольких месяцев видеонаблюдение ни разу не зафиксировало, чтобы Бикчи появлялся в жилом комплексе, зато в его квартиру Сильверберг ходил как к себе домой.

Настроение у якзана было отличным, несмотря на ночной кошмар. Во-первых, приятно знать, что оказался прав, во-вторых, утром эфенди заявил, что у него тоже есть кое-какие мысли насчет расследования. Мурад напевал бы, если бы мог петь, когда поднимался в квартиру Бикчи. Еще в лифте он отправил запрос в полицию и Эль Шадияр насчет Бикчи (эти несчастные уже, наверное, проклинали тот день, когда в Хайяне появился и эфенди, и его якзан). Дверь в квартиру Ан-Файяз открыл ключом управляющего, вошел и осмотрелся.

Это оказалась маленькая квартирка, состоящая из прихожей с кладовкой и туалетом, кухни-гостиной и спальни с крошечной ванной, при чем нигде не было ни следа лихорадочной ликвидации улик. Мурад повидал немало жилищ, из которых сбежали террористы, предварительно постаравшись уничтожить все следы своего пребывания. Квартира Бикчи выглядела совершенно не так — вообще было похоже на то, что Сильверберг спокойно уехал, собираясь вернуться вечером.

В мультиварке плескался суп, который она начала греть, когда Мурад подошел слишком близко; в холодильнике размораживались котлеты; на скринсейвере панели крутилось напоминание о том, что террорист не досмотрел три серии в новом сезоне «Хрустального дома». Якзан достал из чемоданчика сканер следов биоматериала, наугад провел над кухонным гарнитуром и обнаружил сотни отпечатков пальцев, которые никто и не пытался стереть.

«Однако», — Мурад задумчиво поскреб бороду. Он и эфенди решили, что Сильверберг узнал о смерти Дауда и в панике бросился к дому Фиалковской, но, видимо, это было не так. Но зачем же он тогда туда полез?

«Может, ему приказали что-то забрать? Но эфенди перевернул всю квартиру вверх дном и не нашел ничего подозрительного».

Вообще действия террористов Мурада несколько озадачивали, и он размышлял об этом, пока перекапывал квартиру Сильверберга. Очевидно, они понимали, что не смогут незаметно вынести из перинатального центра эмбрионы, архив и пару заложников, и об этом станет известно на следующее же утро. Но ведь можно не усугублять свое положение! Однако Дауд и Сильверберг, как нарочно, сделали все, чтобы привлечь как можно больше внимания.

«Мальчишка наверняка запаниковал, — размышлял Мурад, вытряхивая кухонные ящики. — Едва ли разумный лидер группировки прикажет убить вад-принца. Это же гарантированный приезд Эль Шадияр, внешней разведки, гвардии и самого шайтана».

Но при этом Дауд не позвонил Сильвербергу, раз тот спокойно сидел дома, а не рванул к Фиалковской в тот же день, что они приехали в центр.

«Или же мальчишке запретили звонить подельнику, что тоже вариант, поскольку звонок легко отследить, а у Дауда был только рабочий телефон в кармане».

Опять же опытный террорист и тут бы выкрутился, но Дауд Камаль таким не был. Тем не менее, Сильверберг потащился к Фиалковской. Зачем?

Ни ответа на этот вопрос, ни тайников с телефонами и фальшивыми документами Мурад так и не нашел. Через шесть часов обыска, после которого аккуратная квартира Сильверберга выглядела хуже, чем комната Дауда в кампусе, Ан-Файяз в печали сидел на кухне, ел суп и котлеты и ждал, пока дешифровщик разберется с паролем к планшету.

Планшет на первый взгляд казался обычным девайсом молодого человека — и принадлежал Юсуфу Бикчи. Это уже настораживало. Бикчи мог быть подставным лицом — или уже плавать в местной реке физиономией вниз. Мурад, покончив с супом и котлетами, принялся рыться в содержимом планшета в поисках скрытых профилей, зашифрованных папок или файлов, теневых документов и прочих радостей террориста. Ничего подозрительного не выискалось, но затем якзан обнаружил запрятанный в недра системных папок документ со ссылкой на малоизвестный облачный сервис.

«Благослови Аллах неосторожность юности», — подумал Мурад, в изумлении узрев под ссылкой логин и пароль. Он кликнул ссылку, вошел в аккаунт и нашел единственный лист заметок. Ан-Файяз открыл его и увидел три записи.

Вчера в 8:09 там появилась фраза: «Съезди в ее квартиру и убедись, что все в порядке». Затем, в 8:36 — «Черт! Эта дура забыла флакон! Забери в ванной из шкафчика под раковиной флакон с сиренью». В 8:51 Сильверберг ответил: «Понял».

Мурад скопировал все к себе на всякий случай, выключил планшет, просканировал на предмет жучков и сунул в чемоданчик. Эфенди, наверное, еще терроризирует персонал на автомобильном заводе, так что есть время скататься к Фиалковской и поискать флакон с сиренью.

Завод, где штамповали фургоны типа «Айрат», находился за чертой города, но еще формально — в городском округе. Джемма выбралась из роскошной машины Шуфрира и с любопытством огляделась. Она тут ни разу не была.

Разумеется, вад-принц сразу же продемонстрировал султанский той, так что машина остановилась уже за воротами, напротив входа в административное здание. Оно занимало три этажа, а через широкий двор располагались длинные ряды цехов. Тень от них падала на двор и почти дотягивалась до крыльца административного корпуса.

«Как же мы вдвоем обыщем такую махину?» — подумала Джемма. АльНилам направился к административному корпусу, и девушка поспешила за ним.

На первом этаже их уже встречала целая делегация — не меньше дюжины человек, и все, как по команде, преклонили колени перед особой королевской крови. Вад-принц поморщился под платком — между бровей и у глаз появились складочки. Он жестом велел им встать и спросил:

— Кто из вас отвечает за чипы, встраиваемые в фургоны «Айрат»?

Вперед выдвинулся крупный мужчина с черной бородой и выражением страха на лице. Ночная Птица никак не могла понять, чего они все так бояться — вад-принц вовсе не выглядел опасным.

— Я, эфенди. Я старший инженер, Селим ибн-Махмуд Тагери.

— Отлично. Где ваш кабинет?

Главный инженер с поклоном указал на длинный коридор.

— С остальными я поговорю позже, — возвестил вад-принц. — Пусть приготовят переговорные, — и направился следом за Тагери, даже не сомневаясь, что его воля тут же будет исполнена. Джемма обернулась — и в самом деле, девушка-администратор уже куда-то бежала, что-то восклицая в телефон.

В кабинете Тагери его высочество занял самое уютное кресло, указал Джемме на другое и кивнул инженеру:

— Присаживайтесь. Мы не отнимем у вас много времени. Меня интересует только один вопрос — можно ли с вашего завода украсть фургон «Айрат» до того, как в него установят чип слежения?

Тагери поперхнулся. Глаза у него вылезли на лоб, и он прохрипел:

— Украсть? Помилуй Аллах, это как же⁈

— Ну, не знаю… вывезти на погрузчике?

— Нет, эфенди, что вы, как можно! К тому же чип-трекер устанавливается до двигателя, так что фургон просто никуда не поедет, даже если кому-то и придет в голову такая идея.

— Хорошо, а что, если вытащить трекер? Когда вы узнаете?

— Сразу же, эфенди. Хотя, — поспешно добавил Тагери, — есть довольно ловкие преступники, которым удается извлечь чип аккуратно, отсоединив цепи контроля.