Забайкалье расположено в пяти часовых поясах относительно западных и восточных окраин России и в одном поясе с Монголией и Китаем, а Республика Бурятия и Агинский Бурятский округ, как самые восточные национальные образования, расположены непосредственно в зоне контакта с остальной буддийской Азией. На западных и северных территориях Китая в сфере влияния широтного транспортно-логистического пути с выходом в Среднюю Азию, который почти на 2 тыс. км короче Транссиба, разворачиваются новые производства. В этом коридоре сосредоточиваются трубопроводы, железная и автомобильная дороги для перевозки топлива, продовольствия из Казахстана и других среднеазиатских республик [Каверзин, 2003; Титаренко, 2008].
Россия вынуждена соперничать за место в формирующейся трансконтинентальной наземной транспортной системе с проектом ТРАСЕКА (Transport Corridor Europe Caucasus Asia), в котором участвуют 14 государств. Основная концепция данного проекта – восстановление древнего «Великого Шелкового пути». ТРАСЕКА – транспортный коридор Европа-Кавказ-Азия, выделяемый в качестве самостоятельного евроазиатского транспортного коридора, хотя в его состав не входят коммуникации КНР и других восточно-азиатских государств. Говоря о проекте ТРАСЕКА, необходимо отметить его политическое значение, поскольку поддержка западными странами программы ТРАСЕКА включает задачу не только экономической, но и политической независимости новых стран от России. Однако Россия имеет ряд преимуществ в обеспечении транспортных связей между двумя регионами. Во-первых, она является естественным мостом между Европой и Азией. Во-вторых, российская транспортная сеть сравнительно развита: это Транссиб и БАМ, морские порты во всех бассейнах, сеть воздушных линий и аэропортов, обеспечивающих кратчайшие пути перевозок, направление которых совпадает с направлением грузопотоков. В-третьих, она сможет обеспечить многократно больший объем транзитных перевозок (примерно 15 % общего грузопотока) в сообщениях Европа – Азия. В-четвертых, что немаловажно, себестоимость доставки грузов низкая. Сегодня доставка одного 20-футового контейнера по Транссибу не превышает 1600 дол. США, время транзита контейнерных грузов по территории России от порта Восточный до финской границы – менее 13 дней, что делает транзит грузов через территорию России особенно выгодным. Аналогичные затраты на транспортировку из Юго-Восточной Азии в Западную Европу составляют около 3 тыс. дол. США при сроках доставки 30–40 дней [Томчин, 2008].
Ключевой веткой российского транзитного коридора выступает маршрут: Санкт-Петербург-Екатеринбург-Красноярск-Иркутск-Улан-Удэ– Чита-Хабаровск-порт Восточный, обеспечивающий доставку грузов из Южной Кореи и Японии. Основными стратегическими ответвлениями являются маршруты: Уссурийск-Сеул-Пусан, а также Чита-Забайкальск– Харбин, Улан-Удэ-Кяхта-Улан-Батор-Пекин. Второй из названных маршрутов обеспечивает доставку грузов из Восточного и Северного Китая. Последний же маршрут позволяет охватить грузопотоки, формируемые в Центральном Китае и Монголии.
В отличие от России, где приоритет отдается развитию магистральных нефте– и газопроводов, мало стимулирующих занятость населения, китайская экономика активно развивает периферийные территории и формирует новые выходы к мировым рынкам. В результате такой диверсификации обостряется проблема обеспечения потребностей экономики в дополнительных источниках сырья и в квалифицированной рабочей силе, и это при наличии огромной численности населения. Именно поэтому руководство страны уже готово к отмене демографических ограничений, которые на протяжении длительного времени сдерживали рост населения Китая.
По данным статистики, в российских приграничных регионах низкие по сравнению со средними по стране темпы роста ВРП и, как следствие, низкие доходы населения [Валовой…, 2007; China statistical…, 2004]. Отставание от среднероссийских темпов роста ВРП для Дальнего Востока и Забайкалья в 2006 г. составляло 22,9 процентных пункта. Для преодоления отставания в перспективе, темпы роста ВРП на Дальнем Востоке и Забайкалье должны превышать среднероссийский [Проект стратегии., 2009//www.minprom.gov.ru/activity/wood/strateg/0].
Российские приграничные территории теряют численность населения. Так, с 1990 по 2005 г. население Читинской области сократилось почти на 200 тыс. чел., в то время как во Внутренней Монголии увеличилось на 2,4 млн чел. Согласно пессимистическому прогнозу, в 2015–2025 гг. численность населения региона должна катастрофически сократиться, если не будут приняты экстраординарные меры по ее стабилизации.
Следует отметить, что рост населения в автономном районе Внутренняя Монголия за счет значительно большей продолжительности жизни и меньшей смертности, несмотря на то, что показатели рождаемости в Забайкальском крае (Читинской области (ЧО) и Агинского Бурятского автономного округа (АБАО)) выше почти в 1,5 раза (рис. 11.19). При этом даже при сокращающемся населении безработица в Забайкальском крае в 2 раза выше, чем в китайской провинции. Возможно, поэтому в Китае отсутствуют или резко ограничены социальные выплаты, особенно сельскому населению.
Рис. 11.19. Показатели рождаемости, смертности и естественного прироста в расчете на 1000 чел. (по данным: [China statistical yearbook., 2004; China statistical yearbook., 2004; China statistical yearbook., 2004]).
В любом случае по объективным и субъективным причинам экономическая мотивация деятельности китайского населения значительно выше. Так, в автономном районе Внутренняя Монголия только за 20032006 гг. посевная площадь увеличилась с 5753 тыс. га до 8201 тыс. га, а в Читинской области уменьшилась с 369,2 тыс. га до 278 тыс. га. Подобные соотношения характерны для площадей зерновых и овощных культур. Резко возросли на китайской территории и показатели производства мяса на душу населения, которые превышают показатели Читинской области в 3 раза (табл. 11.7).
Таблица 11.7 Основные социально-экономические показатели развития автономного района Внутренняя Монголия и Забайкальского края в 2003–2006 гг.
Необходимо отметить, что китайская экономика также страдает из– за сильных различий между восточными анклавами современного развития и отсталыми внутренними провинциями, но поиск ренты в относительно бедной природными ресурсами среде не сказался негативно на развитии промышленности, экспортного и импортозамещающего секторов [Роузфилд, 2007]. Как результат этого поиска на северо-востоке Китая сформировался и продолжает активно развиваться мощный комплекс деревообрабатывающих и нефтехимических предприятий, рассчитанный на импорт российского сырья.
Продовольственная безопасность на протяжении долгого времени была одной из основных задач китайского руководства. Проблема управления сельскохозяйственным сектором экономики стала еще острее с принятием Китаем обязательства ВТО в области сельского хозяйства. В частности, были сокращены таможенные тарифы и введены жесткие ограничения на использование сельскохозяйственных субсидий, которые способствовали открытости китайского рынка. Эти меры позволили Китаю стать крупным экспортером товаров с большой добавленной стоимостью и трудоемкостью, таких, как продукты садоводства, животноводства, рыбного хозяйства.
Иначе говоря, китайское правительство поощряет создание добавленной стоимости, особенно в экспортном секторе, привлекающем значительные объемы прямых иностранных инвестиций, в то время как российское правительство делает акцент на добычу полезных ископаемых, а также на внешние эффекты экспорта и на импорт дешевых китайских товаров.
Российские приграничные территории являются депрессивными не только по отношению к другим российским регионам, но и к периферийным регионам государств – географических соседей. Это означает, что необходимо вернуться к идее использования территориального ресурса страны и «вновь начать» освоение приграничных территорий. Для преодоления этих негативных тенденций требуются новые макроэкономические подходы в целях социального и экономического развития приграничных регионов. В частности, следует использовать уже имеющиеся и создавать новые возможности для переработки сырья в продукцию более глубокой переработки с высокой долей добавленной стоимости, увеличивая прибыльность от производства продукции, уходя от роли «сырьевого придатка».
