— Доброе утро, — поздоровался с вошедшими Себастьян. Он стоял рядом с Рейгардом во главе стола и оглядывал всех бесстрастно и внимательно, не выделяя ни одну из конкурсанток. — Прошу садиться. Сегодня мы позавтракаем с вами без присутствия их величеств, к сожалению. Но надеюсь: вам хватит и нас.

Судя по лёгкой усмешке, промелькнувшей на лице Лины, ей точно хватит.

Они с Себастьяном подождали, пока девушки сядут, а затем опустились в кресла и сами. Рейгард привычно перекинул хвост с одной стороны на другую через колени и подвинул кресло ближе к столу, чтобы положить руки — точнее, когтистые лапы — возле тарелки. Есть при всех он, как обычно, не собирался.

— Ваше высочество, — обратилась к нему одна из дракониц, обворожительно улыбаясь, будто он был не чудовищем, а привлекательным мужчиной. Смелая девица. И целеустремлённая — видимо, очень уж хочет стать королевой. Кажется, её звали Валенсия. — Можем мы узнать, что ждёт нас сегодня? Ведь отбор — это не просто дружеские посиделки. Должны быть испытания?

— Раньше были, — ответил Рейгард равнодушно. — Но в этом году мой дорогой брат изменил протокол проведения отбора и придумал что-то иное. Вчера он обмолвился об этом, но я так и не понял, про что ты говоришь, Себастьян. Может, объяснишь сейчас?

— Обязательно объясню, — кивнул второй наследник и подал знак рукой одному из лакеев, чтобы слуги начали разносить завтрак. — Но позже. Не хочу портить девушкам аппетит.

— Это что-то настолько страшное? — округлила глаза Валенсия. Платье на ней сегодня было белое, а в волосы были искусно вплетены живые цветы, падая на грудь каскадом вместе с толстой тёмной косой. Выглядело красиво и свежо, и будь Рейгард прежним собой, он бы уже наверняка заинтересовался этой девушкой. Но сейчас она не вызывала даже лёгкого любопытства, впрочем, как и все остальные — кроме Лины.

— Для кого как, — слегка насмешливо произнёс Себастьян и неожиданно обратился к Лине: — Аделина, а вы любите театр?

— Люблю, — невозмутимо ответила девушка, посмотрев на младшего принца с подозрением. — Когда нахожусь в зрительном зале. Но я очень сомневаюсь, что нам будет позволено просто наслаждаться представлением.

— Вы догадливы, — рассмеялся Себастьян. — Но подробности позже. А сейчас прошу всех уделить внимание завтраку. Насколько я знаю, эту кашу наши повара готовят особенно вкусно. А если не любите кашу, обратите внимание на творожное суфле.

Конкурсантки послушно уставились в тарелки. Одна только Лина, задумавшись, смотрела прямо на Рейгарда, и в её глазах читался немой вопрос.

Кажется, из всех присутствующих она единственная по-настоящему беспокоилась, что он сидит перед пустой тарелкой. Памятуя, что случилось накануне с салатом, в этот раз Рейгард приказал ничего себе не накладывать. Представление со сжиганием еды, конечно, впечатляющее, но роль чудовища за пять лет ему до гарнов надоела.

Сердце сжалось, и в груди стало тепло и приятно — потому что, несмотря на всё, что случилось между ними в прошлом, Лина тем не менее оставалась неравнодушной.

***

Аделина

Бывает забавно разочаровываться в собственной невозмутимости.

Я жила без Рейгарда столько лет, и были дни, когда я совсем о нём не думала. Таких дней было немного, увы — сложно не вспоминать отца собственного ребёнка, тем более что Касси внешне на него похожа. Но тем не менее, даже когда я думала о Рейгарде, в моём сердце совсем не было тёплых чувств к нему.

Но сейчас, когда я смотрела, как он в виде бескрылой ящерицы сидит над пустой тарелкой и пустым бокалом — ему даже сока или чая не наливали! — я чувствовала, что не могу оставаться безучастной к подобному. И радоваться этому тоже не могу. Да, из-за него мне когда-то было очень больно, и я с трудом доучилась в академии — ежедневно сталкиваясь с чужой жестокостью, я очень хотела бросить всё и уйти. На чём я тогда держалась, даже не знаю. Возможно, просто не желала, чтобы у Рейгарда получилось растоптать меня, как он наверняка мечтал, когда задумывал свой план? Наверное. Так или иначе — я выстояла и получила свой диплом. И не обычный, а с отличием. На выпускной не пошла — диплом отдал мне декан факультета и мой руководитель. Пожал мне руку и сказал:

— Лина, физически у тебя нет крыльев, но в моральном плане ты любого дракона за пояс заткнёшь. Оставайся такой всегда.

Меня это растрогало почти до слёз, и я пообещала, что не буду сдаваться. А ведь декан, который и сам был драконом, понятия не имел, что я в то время находилась уже на шестом месяце беременности…

Я действительно думала, что любовь к Рейгарду давно прошла и всё, что я способна испытывать по отношению к нему, — это презрение. Но… наверное, вчерашний день и его признание, подкреплённое заклинанием правды, что-то изменили во мне. И сейчас мне было жаль, что он столько лет находится между двумя ипостасями, что он не может спокойно есть при всех, потому что банально стесняется показаться смешным, потому что его аура вместо слепяще белого света выделяет лишь слабое серое мерцание. Да, он поступил плохо с Марсией, да и со мной тоже, и с другими девушками — я убеждена, что мы не были единственными жертвами его обаяния, — но прошло пять лет, и если Рейгард на самом деле изменился…

Нельзя же быть наказанным вечно, правда?

Я невольно взглянула на розу проклятья, которая привычно обвивалась вокруг руки наследника, разрезав ткань, чтобы выбраться наружу, и на рукаве вновь виднелись следы засохшей крови. Интересно, сохранила ли Марсия хотя бы часть сознания, превратившись в эту розу? Или нет? А если сохранила — не жалеет ли о своём поступке?

Хотя, судя по тому, что она каждый день ранит Рейгарда шипами и не сидит под кожей, а показывается окружающим, — не жалеет. И специально высасывает из него побольше энергии, чтобы выглядеть цветущей и толстенькой.

— Аделина, ваша каша стынет, — напомнил мне о том, где я нахожусь, его высочество Себастьян, и я очнулась. Опустила голову, взяла ложку и принялась за завтрак.

Минут пять все, кроме Рейгарда, сосредоточенно жевали. И только когда завтрак был съеден по крайней мере наполовину всеми присутствующими, Себастьян заявил:

— Итак, все участницы под руководством моего брата с сегодняшнего дня будут ставить спектакль.

На мгновение в столовой повисло изумлённое молчание, а затем Рейгард взревел, дыхнув на скатерть и тарелки дымом пополам с огненными искрами:

— Под чьим руководством, гарн тебя сожри?!

— Не ругайся, — абсолютно бесстрастно отозвался Себастьян, и мне невольно стало смешно, несмотря на то, что где-то внутри я, как и Рейгард, пребывала в ужасе. Да, держать лицо младший принц умел гораздо лучше, чем старший. И уж он никогда в жизни не попал бы в подобную ситуацию с проклятьем и превращением в недодракона. — Тем более при девушках. И вообще не пойму, что тебя не устраивает? Ты же играл в театральных постановках, когда учился в школе. Тебе даже нравилось.

Да, этот факт биографии был мне известен, Рей рассказывал. В академии он уже не баловался подобным, а вот в школе несколько лет ходил в театральный кружок. Причём учился он под качественной иллюзией, которую делала его мать, и никто не знал, что он принц.

Видимо, те навыки пригодились Рейгарду, когда он меня охмурял. По крайней мере, голову он мне задурил знатно, я ведь действительно верила в его любовь, не сомневалась даже. С подругами ещё спорила… Стыдно вспомнить.

— Я играл, — с иронией протянул Рейгард, глядя на Себастьяна так, будто мечтал откусить ему голову. — Но я в то время и выглядел иначе.

— Ничего страшного, — махнул рукой младший принц. — Я знаю отличную пьесу. Она как раз отлично подходит для постановки к новогодью. Называется «Заколдованная принцесса».

В столовой вновь повисла тишина, а затем Кари, явно смущаясь, пробормотала:

— Но ведь его высочество Рейгард не принцесса…