— Я разрешил подобное Аделине дель Дэйне, но больше никому не разрешу, — почти прорычал наследник. Во рту мелькнули длинные и острые зубы — типично драконьи, только масштабом поменьше. — Мне не нужно, чтобы меня изучали как подопытного кролика.

— Но, ваше высочество… — попыталась возразить Валенсия, и я поняла, что она довольно-таки смелая личность. Говорить с Рейгардом сейчас была способна далеко не каждая девушка — всё-таки он выглядел взбешённым.

— Я сказал — нет, — рявкнул наследник, и из его горла вырвалась длинная и тонкая струя пламени. Она встретилась с содержимым тарелки и превратила салат в горстку углей.

Несколько мгновений в комнате стояла тишина, а затем Себастьян произнёс таким тоном, словно не случилось вообще ничего особенного:

— Следующая девушка. Мы вас слушаем.

В целом обед прошёл нормально, хотя и затянулся — из-за рассказов претенденток о себе. Но, как только они закончились, дело пошло веселее, и с трапезой мы разделались минут за сорок.

Во время обеда покоя девушкам тоже не было — королева, Себастьян и король так и сыпали разнообразными вопросами. Выяснилось, что они отлично помнили, кто и что рассказывал о себе, и теперь выясняли детали. Никого не выделяя — каждой из нас досталось по одному вопросу.

Мой задал король.

— Почему именно магия иллюзий, Аделина?

Да, королевское семейство звало всех по имени, игнорируя «госпожу». Но меня это устраивало.

Рейгард никого ни о чём не спрашивал, сидел молча, но теперь он по крайней мере не казался отсутствующим. Нет, наследник присутствовал, но по его взгляду было ясно, что ему не интересно. В разговоре он не участвовал и откликнулся, лишь когда одна из девушек решила попытать счастья и поинтересовалась, отчего же его высочество не ест.

Я удивлённо покосилась на говорившую — миленькую блондинку с чуть пухловатыми щёчками. По-моему, причина, по которой Рейгард не ел, была очевидна. Но Лайза — так звали девушку — то ли была слегка глуповата, то ли растерялась от страха.

— Видите ли… — процедил наследник, сверкнув льдом в глазах. — Я по своей, скажем так, нынешней форме всё же ближе к дракону, чем к человеку. А драконы вот так, — он кивнул на приборы и тарелку с углями, которую почему-то никто не убирал, — не едят.

Лайза порозовела и больше ничего не спрашивала.

А я пыталась представить, как же тогда Рейгард ест. Не приборами, это ясно — удержать их в подобных когтистых конечностях вряд ли легче, чем без магии балансировать на канате, натянутом над пропастью. Если только зажать в кулак ложку и ею орудовать. Но ложкой мясо не порежешь… Хотя у него такие зубы во рту, что резать, наверное, и не нужно.

Да, я всегда была любопытна, и порой чрезмерно. Вот и сейчас, несмотря на моё не самое лучшее отношение к Рейгарду, мне было интересно, как он пять лет живёт в подобном виде. Осталось ли у него хоть какое-то подобие крыльев на спине или там пусто? Хочется ли сырого мяса? Я точно знала — Рейгард сам рассказывал, — что, если проводить во второй ипостаси слишком много времени, тянет охотиться и съедать добычу. И как у него с этим сейчас?

Но больше всего мой взгляд притягивала роза проклятья. Её хотелось изучить получше, понять, что она такое. Я была уверена: как только станет ясно, что из себя представляет эта гадость, я пойму и как её уничтожить.

***

Рейгард

Он ничуть не удивился, когда сразу после обеда, поймав его за локоть, мать сказала:

— Надо поговорить, Рей.

Возражать наследник не стал, несмотря на то, что собирался на заседание коллегии внутренней безопасности. Так повелось давно: отец занимался делами королевства на уровне законов, финансов, торговли и прочих дел, касающихся функционирования страны, королева курировала вопросы культуры, искусства и образования, а принцы отвечали за безопасность. Хотя Рейгард искренне считал, что его следовало бы отстранить от работы пять лет назад, потому что он не смог защитить самого себя от проклятья, но Себастьян это мнение не разделял. Ещё бы! Конечно, брату не хотелось оставаться одному с проблемами коллегии, которая включала в себя следственный отдел, отдел внешних связей и управление стражей, куда входили и замковые гвардейцы. И отбор так называемых невест государственных дел не отменял.

Мать завела Рея в ближайший от столовой свободный кабинет — в замке их было множество — и поинтересовалась, закрыв дверь:

— Ты был знаком с этой Аделиной раньше?

— Почему ты так решила? — хмыкнул Рейгард, не зная, стоит ли говорить правду. Или хотя бы её часть.

— Потому что ты разрешил ей исследовать розу проклятья. Ну и вы почти одного возраста, учились в одной академии. Впрочем, она не дракон, и зная тебя…

— Что — зная меня? — Рейгард поднял бы брови, если бы они у него были, но в любом случае маму этими гримасами было не пронять.

— Рей, ты прекрасно понимаешь, по какой причине получил проклятье, — она кивнула на его руку с вечным спутником в виде шипастой розы. — Если бы не твоё презрение к обычным людям… и не желание поставить их на место… ничего бы не случилось.

Королева была права, но Рейгард не любил говорить о своих ошибках.

— И какой из этого следует вывод?

— Скорее всего, в академии вы либо мало общались, либо ты относился к Аделине пренебрежительно. Возможно, даже обидел. Я права?

— Права, — подтвердил Рейгард и признался: — Я с ней встречался, а потом бросил.

Мать тяжело вздохнула, поджала губы, глядя на него с откровенным недовольством, и спросила:

— Зачем?

В её голосе звенела тоска пополам с обречённостью.

— Да просто так, мам.

Оправдывать себя было нечем.

— Ясно, — она вновь вздохнула. — Что ж, если именно об этом шансе говорили старцы… то я тебе не завидую. Не знаю, зачем Аделине отбор, но мне не показалось, что она испытывает к тебе хотя бы толику тёплых чувств. Но девушка она явно не злая, так что можно попытаться.

— Попытаться что?

— Завоевать её сердце, конечно же.

— Каким образом? — Рейгарду даже интересно стало. — Мам, я действительно сильно обидел Лину. И не только я. Из-за моего поступка ей не давали нормально учиться до самого выпуска, задирали, оскорбляли. Я повёл себя как мерзавец — сначала влюбил, потом демонстративно бросил при всех, наговорив гадостей. Ты бы такое простила?

— Ни за что, — помотала головой мать. — Я бы скорее выдрала горло обидчику.

— Ну вот видишь. Сама всё понимаешь.

— То есть ты собираешься сдаться? — ехидно протянула королева. Как и отец Рейгарда, она умела задавать вопросы. И бить с их помощью точно в цель.

— Нет, — качнул головой Рейгард. — Но я не хочу тебя обнадёживать. Лине есть за что меня не любить и даже откровенно презирать.

— Покажи ей, что ты изменился.

— Думаешь, она поверит? — в его голосе звенела горькая ирония. — Я её в прошлом много обманывал, мам. Строил из себя доброго и дружелюбного, а потом и искренне влюблённого. Лина верила мне тогда, но у неё и не было причин мне не верить. А сейчас таких причин навалом, и они не только в прошлом. Посмотри на меня. — Рейгард развёл руками. — Я — чудовище. Это же одна сплошная причина быть милым и напрашиваться на любовь и прощение. Она может подумать, что я притворяюсь, чтобы снять проклятье.

— Да, задача сложная, — признала королева. — Но ты же не думал, что будет легко? Такие проклятья, Рей, легко не снимаются.

— Я не думал, что будет легко, — перебил мать Рейгард. — Но и не ждал, что это окажется практически невозможно.

Аделина

Обед умудрился отнять у меня почти все силы. Удивительно и даже странно, и дело вовсе не в сотворённой иллюзии, хотя и она была энергозатратной. Совсем нет — выяснилось, что беседовать с монаршими особами занятие утомительное и нервное. Особенно когда всё время держишь в уме, что тебя могут раскрыть в любой момент и заявить, что на отборе не место женщинам, у которых есть дети.