— Что снять его возможно, только если Рей перекинется или умрёт, — закончил за меня Себастьян, криво и печально усмехнувшись. — Мы это выяснили ещё пять лет назад, Лина. И если считать, что проклятье Марсии связано с недавними событиями — а оно связано, я уверен, — значит, семейка аль Анарио тоже в курсе ситуации. И да, убить им нужно именно Рея, остальных если только за компанию. Но убить чужими руками, как я и говорил. А вот ты не говори ему, потому что у него сразу начнутся всякие расстройства по этому поводу. Мой брат не хочет, чтобы из-за него кто-то пострадал. Но, к сожалению, совсем никто пострадать не может — нам ведь надо как-то поймать преступника, понимаешь?

Я кивнула, продолжая уничтожать яблоко. Теперь всё было гораздо яснее, однако я по-прежнему не понимала главного.

— Как заговорщики будут действовать дальше? — уточнила я. — Я не могу придумать, какими станут следующие действия. Убить Рея, подставив кого-то ещё, — это ясно. Но неясно, как именно.

— К сожалению, у меня нет однозначного ответа на этот вопрос, — признался Себастьян, разведя руками, и бросил мне последнее яблоко. Я посмотрела на него, уже с трудом удерживая в ладонях огрызки, положила их на стол и пробормотала:

— Я думала, ты себе всё это принёс…

— Я, в отличие от тебя, ужинал, — хмыкнул Себастьян, соскочил с подоконника и приоткрыл окно. — Предполагаю, что ты всё ещё голодна, несмотря на фрукты, поэтому рекомендую передать через гвардейцев просьбу принести ужин. Не надо голодать, силы тебе понадобятся. А я, пожалуй, пойду.

Младший наследник стремительно распахнул створки, впустив в комнату ледяной ветер, из-за которого вертикально вверх взметнулись шторы, а затем в воздухе мелькнула серебристо-серая вспышка — и там, снаружи, показался серебряный дракон. Он перевернулся вокруг своей оси, будто танцуя, и полетел вверх, к вечернему небу и постепенно разгорающимся звёздам.

Аделина

Следующие пять дней были однообразно-одинаковыми и, на мой скромный взгляд, не содержали в себе ничего, что прояснило бы, кто пытался убить Рея и убил Барбару.

Каждый день мы репетировали, оттачивая игру, и в итоге Питер дель Гайло объявил, что финальная репетиция будет 17 декабря, а сам спектакль на сутки позже. Услышав это, я очень обрадовалась, поскольку мне начинало надоедать постоянно наигрывать на флейте одно и то же.

Рей каждый день занимался с Касси, и у неё довольно хорошо получалось вызывать драконью сущность по своему желанию, меняя зрачки, обрастая чешуёй или отращивая длинные когти. И чем чаще и легче она это делала, тем меньше и реже я замечала в ней спонтанные проявления второй ипостаси — видимо, Касси всё лучше контролировала себя. Что же касается её отношений с Реем, то они тоже постепенно, по капле, теплели, и я замечала, как Касси тянется к нему, несмотря ни на что. Да, она в жизни не призналась бы в этом, но я видела, что искреннее чувство Рея к дочке потихоньку пробивает брешь в её броне.

На следующий день после того разговора с Себастьяном, когда он принёс мне яблоки, Касси познакомилась с королём и королевой, точнее — они для неё моментально, практически в течение первого же часа, стали «ба» и «деда». В отличие от Рея, обижаться на венценосную чету причин у моей девочки не было, да и вели король с королевой себя так, что растаяли бы даже вековые льды на горных вершинах, — и Касси быстро сообразила, что «ба» и «деда» действительно хорошо к ней относятся и любят просто за то, что она их внучка.

К моему облегчению, король и королева не стали говорить с Кассандрой о том, что произошло в прошлом, и обвинять меня в том, что я скрыла от них беременность. Я опасалась, что так или иначе, но на мнение моей девочки попытаются повлиять, однако этого не случилось. Более того, королева Мелисанда, пришедшая ко мне в комнату в день знакомства с Касси, искренне сказала, что ни в чём меня не винит.

— Рей в то время был ужасен, — вздохнула она и грустно улыбнулась. — У тебя не было причин думать, что он поможет, а не уничтожит тебя. Так что я всё понимаю и обещаю: мы с Кариотом не станем обсуждать с Касси ваше прошлое. Но и мешать настоящему, а особенно будущему, мы тоже не намерены.

Я не стала уточнять, что имела в виду королева: и так было понятно, что родители Рея будут рады, если мы с Касси примем решение остаться в Логове. Вот только я была уверена, что ничего подобного точно не случится. Я полностью отпустила прошлое — думая об унижении, на которое обрёк меня Рей, я больше не обижалась на него, — но оставаться рядом с ним навсегда для меня было чересчур.

В отличие от венценосной четы, с Инессой аль Галио я Касси знакомить пока не стала. По одной простой причине: вывести дочь из дворца не было возможности, а посещение наставницей Логова вряд ли останется незамеченным и может повредить Рею. В итоге я решила дождаться, пока того, кто пытался его убить, не поймают, и айто аль Галио согласилась с моими доводами.

В остальном же не происходило решительно ничего интересного, но Себастьян говорил, что так и должно быть и всё самое интересное произойдёт уже после спектакля.

Мир замер в ожидании.

Все эти дни старший наследник практически не появлялся перед очами конкурсанток, если не считать парочки репетиций. На завтраки-обеды-ужины он и вовсе перестал ходить, а когда Валенсия — ну а кто же ещё? — спрашивала его, в чём дело, отговаривался делами. К сожалению, у подобного поведения был и негативный эффект, потому что девушки сделали из него вполне определённый вывод.

— Мне кажется, его высочество Рейгард выбрал невесту, — предположила всё та же Валенсия за очередным совместным обедом, обращаясь к Себастьяну. Вот младший наследник нас не покидал, и теперь мы видели его гораздо чаще — и во время еды, и на репетициях.

— Почему вы так решили, Валенсия? — По лицу Себастьяна, естественно, невозможно было понять, что он думает о подобном предположении.

— Потому что его высочество почти не приходит к нам, — вздохнула драконица, сверкнув лукавством в глазах. — Избегает. Учитывая, что случилось с бедняжкой Барбарой, он может опасаться за жизнь избранницы. Правда, в таком случае остаётся непонятным, отчего он не прекращает отбор…

— Скорее всего, потому что выбор он всё-таки не сделал, — невозмутимо произнёс младший наследник, пожав плечами. — Когда сомневаешься — это не выбор. Значит, у вас всех есть шанс. Не волнуйтесь, Рейгард вернётся в ваше распоряжение после спектакля.

Я чуть не подавилась куском мяса. Серьёзно — вернётся? Или это фантазия Себастьяна? В любом случае Рей мне ничего не говорил.

Я мчалась к Касси с сильнейшим желанием узнать у наследника, насколько правдив был Себастьян — с его умением врать и недоговаривать результат мог быть любым, — но вопрос вылетел у меня из головы, как только я вошла в детскую и услышала диалог Касси и Рея.

— …Ещё у нас есть такой мальчик — Майл, — говорила дочь, морща маленький нос. — Он такой грубый — ужас! И, кажется, влюблён в меня. По крайней мере, так утверждает Ева. Это из-за него у меня в первый раз вытянулись зрачки! Он испортил мой учебник по грамматике. Я пришла домой, открыла портфель и обнаружила, что некоторые листы в учебнике склеены между собой, представляешь?!

— У вас разве возможно так безобразничать? — удивился Рей. — На школьных портфелях должна стоять защита, чтобы твой портфель могла открыть только ты.

— Она и стоит! Но он сделал это ещё в классе, а я не заметила. Вреднючий! Очень хотелось его побить, но мама запретила, — тут Касси наконец увидела меня возле двери и воскликнула: — Ой, мама! Привет. А я про Майла Рею рассказываю. Ева написала в вестнике, что он вчера приходил в наш магазин и спрашивал про меня, представляешь? Вот репей!

Рей зафыркал, обдав струёй огня вазочку с фруктами, виновато покосился на неё и, видимо, собирался извиниться, но Касси его опередила, воскликнув: