Подобное описывалось лишь в старых драконьих легендах. Их знал каждый дракон — все читали их в детстве. Касси ещё не успела, но теперь Рейгард был уверен — прочитает.

И мама у его дочери обязательно будет. И какая мама! Мама — дракон!

Наследник одновременно приподнял свою руку и руку Лины и, когда уже намеревался пустить и ей, и себе кровь, почувствовал, что его трясут за плечи.

— Рей, Рей, что ты делаешь? — громко спрашивал Себастьян прямиком в его ухо. — Что ты собираешься делать, ненормальный?

— Позаботься о Лине, — прохрипел Рейгард, на мгновение поворачиваясь к брату. — Первый оборот… Ты знаешь, какой он. И чем закончится, если драконы разного пола.

— Пламя… — выдохнул Себастьян, и зрачки его глаз стали вертикальными. А потом он развернулся, по-прежнему держа Рейгарда за плечи, и оглушительно громко рявкнул: — ВОН! ВСЕ ВОН ОТСЮДА! НЕМЕДЛЕННО!

Кому именно кричал брат, Рейгард не посмотрел, лишь услышал, как позади раздался топот нескольких пар ног — а затем Себастьян продолжил уже гораздо тише:

— Пойдём на крышу хотя бы. Здесь…

— Некогда, — покачал головой старший наследник, полоснув когтями по венам Лины. Сделав то же самое и со своей рукой, он смешал струйки крови, зажмурился и всем сердцем пожелал лишь одного.

Отдать своего дракона.

Аделина

Из темноты меня вырвало вспышкой одуряющей боли.

Я рванулась куда-то в сторону, совершенно не понимая, где я и что я. Перед глазами всё плыло, единственное, что я понимала, — мне плохо, невыносимо, всё моё тело будто горит, а ещё я отчего-то казалась себе слишком большой, огромной, устрашающей.

Когда пугает собственное тело — это странно. И жутко от непонимания, что делать. Я махала руками и ногами, не осознавая, почему они непохожи на привычные руки и ноги, по какой причине я не стою на земле, а парю где-то в воздухе, а внутри меня словно разгорается огонь.

Как будто я — дракон.

Стоп…

Я — дракон?!

Я моргнула и поморщилась — окружающий свет бил в глаза, слепил, казался неприятным. Я так и не поняла, в небе нахожусь или нет. Открыла рот… И тут же закрыла его, испугавшись возникшего где-то в глотке пламени.

Что это? Сон?

Меня вновь прострелило болью, и я внезапно ощутила свои крылья. Они хаотично болтались у меня за спиной, не умеющие парить в воздухе, и с каждым движением по ним будто проводили острым ножом, вспарывая вены.

Я взревела, брыкаясь, и тут осознала ещё одну вещь.

Меня кто-то держал!

Кто-то сжимал меня лапами и махал большими крыльями, создавая вокруг завихрения из ветра и снега, и нёсся по воздуху… непонятно, куда и зачем. Я хотела спросить, что происходит, но вместо вопроса из пасти вырвался огонь, кажется, задев дракона, который меня держал. Тот слегка зашипел, встряхивая меня лапами, будто грушу, — и так уж получилось, что я потёрлась животом о чешую на его животе.

Мне тут же стало жарко, но по другой причине. И крылья непроизвольно раскрылись, стали нормально работать, гораздо лучше удерживая меня в воздухе. Я глубоко вздохнула и заурчала, ощущая запах… безумно привлекательный запах дракона рядом с собой.

Я хотела его. Как можно скорее, здесь и сейчас, сразу. Инстинкты вели меня за собой, не давая задумываться о происходящем, и я, слегка прикусив дракона за шею, из-за чего он сердито, но возбуждённо заклекотал, выгнулась дугой, раскрываясь настолько, чтобы ему было удобнее соединяться со мной в воздухе.

Он тоже хотел меня, я чувствовала по запаху. Его тело было горячим, к нему не терпелось прижаться теснее, и с каждой прошедшей секундой запах становился всё сильнее. Запах соли и моря, похожий на тот, что я любила… когда-то давно.

Дракон заревел — с отчаянием, с надрывом, будто ему с трудом давался этот полёт, — и, укусив меня за шею в ответ, внезапно перестал махать крыльями. Сама же я слишком плохо держалась в воздухе, поэтому тут же начала падать.

Не понимая, что происходит, я попыталась исправить ситуацию, но ничего не вышло — мы всё быстрее и быстрее летели вниз, к земле. Испуганно завизжав, я распахнула слезящиеся глаза и ещё успела увидеть бело-синее небо с росчерками облаков — будто кто-то водил кисточкой по бумаге, — а потом раздался жуткий треск, как будто рядом раскололся лёд, и всё исчезло. Яркие краски неба сменились почти абсолютной чернотой и безмерным, бесконечным холодом, вымораживающим всё до костей.

Однако я оставалась в сознании. И чем дольше брыкалась, пытаясь прогнать холод, тем больше вспоминала.

Подготовка к репетиции, виноград, Кари… А потом этот странный полёт… Неужели я теперь дракон? Но почему?

Подумав об этом, я вдруг осознала, что я совсем даже не дракон, а человек с руками и ногами, и, приободрившись, рванула вверх, к поверхности воды. Вынырнув спустя пару секунд и с облегчением глотнув свежего, но морозного воздуха, ощущая, как стучат зубы, я огляделась и обнаружила, что нахожусь в лунке посреди замёрзшего озера. В воде до сих пор плавали миллионы мелких колких льдинок… словно сюда незадолго до этого упал дракон.

Или… два дракона?

— Плыви, Лина, — раздался рядом голос Себастьяна, и я обернулась. Младший наследник, отдуваясь и фыркая, как конь, грёб к ближайшему берегу. Точнее, это был не берег, а лёд. Удивительно толстый лёд — расколотить такой только дракон и смог бы.

— Что случилось? — прохрипела я и содрогнулась от волны обжигающего холода, который, казалось, добрался уже до самого сердца. — Вечное Пламя, я думала, драконы не мёрзнут…

— Иногда всё-таки мёрзнут, — ответил Себастьян каким-то странным голосом. Не привычно насмешливым, а будто бы полным боли. — Но иначе было нельзя. Первый оборот, ещё и я рядом… Твоя участь была предрешена, но я не мог этого допустить.

С одной стороны, я понимала, о чём он. Но с другой…

Первый оборот? У меня?

— Виноградина, которую дала Кари, спровоцировала мою драконью сущность? — предположила я, но Себастьян покачал головой.

— Нет. Подожди, давай сначала выберемся. Нам надо хотя бы вылезти из воды, чтобы согреться. Тогда я всё расскажу.

Нет? Что значит — нет?..

Чувствуя, что начинаю паниковать, я стала грести быстрее.

Только оказавшись на льду, я почувствовала, как к коже изнутри приливает горячая кровь, и охнула — настолько необычным было это ощущение. А ещё абсолютно драконьим, что вызывало огромное количество вопросов, которые заранее отдавали горечью.

Себастьян, как и я, был совершенно голым, но нас это сейчас не волновало. Мы просто рухнули на лёд, распластавшись на нём, как на матрасе, а затем я почувствовала, что младший наследник взял меня за руку. В его прикосновении не было ничего чувственного — он просто дополнительно грел меня магией. И весьма эффективно — секунд через тридцать я уже ощущала себя так, словно была одета в шубу и лежала возле камина, а не поверх льда рядом с огромной полыньёй, проделанной нашими телами.

— Ты же говорил, что драконий инстинкт… — пробормотала я и зажмурилась: вспоминать о том, что недавно случилось, было страшно и немного неловко. Я понимала, что не осознавала себя, но всё равно. Отличный способ связать двоих драконов без их желания. Точнее, с желанием, но с другим, неосознанным.

— Да, драконий инстинкт, — усмехнулся Себастьян, отпуская мою руку. — Жуткая штука, на самом деле…

— Но сейчас я ничего не чувствую.

— Это благодаря озеру. Ледяная вода остановила нас. Я специально нёсся сюда, боялся не успеть. Боялся, что мы с тобой всё сделаем в процессе полёта, и, собственно, едва не сделали. — Он, кажется, потёр область шеи — скорее всего, именно туда я его и укусила. — Это был мой выбор. Сейчас я тебе всё объясню, и вернёмся во дворец, мы там оба нужны, хоть нас и не ждут.

— Не ждут?

— Конечно. Спаривание у драконов — процесс… хм… небыстрый. И в обычных условиях мы бы ворковали друг над другом до вечера в лучшем случае, а то и сутки…