— Ян, — прервала я его, начиная дрожать, но вовсе не от холода, — хватит! Объясни, почему я стала драконом. У меня ведь никогда не было второй ипостаси! Она не рождается из воздуха, она…

— …Она передаётся. Помнишь, откуда взялись драконы?

— Конечно. Самые лучшие маги провели ритуал, соединившись с драконами, которые до этого были чешуйчатыми ящерицами… — Я зажмурилась, понимая, что всё это значит, но отказываясь верить. — Та виноградина…

— Она была отравлена. Подозреваю, что отравлен был весь виноград. Да, — Себастьян тяжело вздохнул, — я ошибся. Думал, что покушение произойдёт после спектакля, потому что нашей злоумышленнице должны что-нибудь передать из внешнего мира. Но в итоге она, скорее всего, воспользовалась ядом, который смогла найти в зимнем саду.

— В зимнем саду есть яд?!

— Да. Безвредный для драконов, но смертельный для людей. Дерево кайлонг, точнее, его сок. Достаточно было обрызгать этим соком гроздь винограда — и всё, дело сделано. Ты умерла от одной такой ягодки.

Умерла.

Я хотела произнести это слово вслух, но не смогла.

— Да, Лина, — голос Себастьяна звучал глухо и вибрировал. — Ты действительно умерла. Но, видишь ли, для того, чтобы овладеть драконом, на самом деле, необходимо умереть. Получая вторую ипостась, возрождаешься. Есть, конечно, временные рамки — это нужно сделать в течение десяти минут после кончины. Рей успел.

Рей успел…

Вечное Пламя!

Этими словами Себастьян будто бросил меня в костёр, чтобы сгорала заживо.

— Он… как… он теперь без дракона? — спросила я, заикаясь, и уткнулась лбом в слой снега, покрывавший лёд.

Прежде чем ответить, младший наследник помедлил, словно не хотел мне говорить.

— Лина… понимаешь… Одно дело — соединяться с ящером, и совсем другое — передавать собственного дракона. В первом случае умирает ящер, во втором — тот, кто передаёт. Это неизбежно.

Я немедленно вскочила на ноги, до боли сжала ладони в кулаки и рявкнула, глядя в безмятежно-синее небо слезящимися глазами:

— Пожалуйста, отнеси меня во дворец. Сейчас же!

Себастьян не стал медлить. Тут же обратился огромным драконом, подставил крыло, и я, взбежав по нему, села на загривок, совсем не думая о том, что будет с нами, когда мы приземлимся. Пресловутый драконий инстинкт в эти минуты волновал меня меньше всего. С ним я точно справлюсь, а вот остальное…

Значит, Рей решил спасти меня, отдав своего дракона. И не просто спасти — он, по сути, подарил меня Себастьяну. Рей же понимал, что будет со мной и его братом, как только мы окажемся рядом друг с другом в драконьей ипостаси.

Я осознавала, что зря злюсь — Рей не мог иначе, и дело не в том, что он на самом деле хотел отдать меня Себастьяну. Рей хотел меня спасти и был готов на всё. Даже пожертвовать собой, даже связать нас с Себастьяном, не спрашивая, готовы ли мы к подобному исходу. Мне повезло, что младший принц сделал иной выбор, не стал играть по правилам Рея и рухнул в реку. Не представляю, что бы я почувствовала, если бы, опомнившись через какое-то время, осознала, что кувыркалась с Себастьяном, пока Рей умирал.

Но он ведь ещё не умер? Не умер же, да? Я не уточнила это у младшего наследника, просто надеялась.

Надеялась на то, что Рей остался жив. И останется жив в будущем. И я смогу ему высказать всё, что думаю о его самопожертвовании…

Когда мы подлетали к Логову, я в изумлении открыла рот — потому что в одной из башен, ближе к верху, оказалась внушительная дырка в стене. Первые несколько секунд я думала, что на замок напали арнарийцы, но потом сообразила, что мы с Себастьяном, судя по всему, перекидывались не снаружи, а внутри помещения — естественно, стена не выдержала, и мы вылетели на воздух, основательно её разломав.

Младший наследник явно тоже заметил дырку в башне и фыркнул, выпустив из ноздрей столб пламени, а затем резко развернулся и полетел в сторону плато на крыше, куда мы приземлялись и в прошлый раз. Я посмотрела вниз — по плато бегали люди, кажется, гвардейцы, но среди них я заметила фигуру дель Крайса — его рабочая форма чёрного цвета выделялась на фоне снега, как выделялся бы пепел.

Себастьян полетел к плато и, зависнув над ним, опустил одно крыло, чтобы я могла спуститься. Я сделала это и, только коснувшись босыми ногами утрамбованного снега, неожиданно осознала, что на мне абсолютно ничего нет.

Нельзя сказать, что я смутилась — было не до того. Да и времени на смущение практически не имелось, потому что сразу после этого Себастьян, став человеком, рявкнул спешившим к нам гвардейцам и дель Крайсу:

— Одежду! Скорее!

Томас, по-видимому, предполагал нечто подобное — и на меня тут же накинули длинный халат. Завязав его, я словно облачилась в платье, а его высочеству дали рубашку и штаны. Себастьян натянул это всё с колоссальной скоростью, в процессе интересуясь:

— Что с Рейгардом?

— Он в своих покоях, — ответил дель Крайс. Управляющий выглядел очень печальным и был едва ли не бледнее окружающего снега. — Без сознания. С ним король и королева. А ещё…

Дель Крайс глянул на меня, и я охнула:

— Касси?

— Да, — кивнул мужчина и вздохнул. — Она устроила скандал, почувствовав, что с вами, а потом и с его высочеством произошло несчастье. Их величества сами её забрали и принесли к нему. Не волнуйтесь, — продолжал управляющий, обращаясь то ли ко мне, то ли к Себастьяну. — Все конкурсантки заперты в своих покоях под усиленной охраной. Они ничего не видели. Да и не могли видеть — его величество перенёс Кассандру на себе.

— Я понял, — откликнулся Себастьян и взял меня за руку. Где-то внутри, внизу живота, шевельнулось знакомое вожделение, но почти сразу исчезло — словно во мне до сих пор оставалась ледяная вода и, почувствовав неладное, она немедленно залила разгорающийся огонь. — Пойдём, Лина.

— К Рейгарду?

— К нему, разумеется, — ответил Себастьян и добавил нечто такое, из-за чего я едва не зашипела со злостью: — Нам необходимо попрощаться.

Сжав зубы на мгновение, я послушно пошла вслед за младшим принцем, изо всех сил сдерживая отчаянный крик.

Аделина

Идти в молчании оказалось невыносимо. Тишина давила, как сошедшая с гор снежная лавина, из-под которой не выбраться, и хотелось поскорее освободиться. Где-то внутри меня росло отчаяние, с каждым мгновением становясь всё более острым, — и было просто физически необходимо что-то делать, хоть даже и говорить…

— Почему Кари не умерла? Она ведь ела виноград, — пробормотала я, непроизвольно стискивая руку Себастьяна. Его ладонь, пожалуй, была сейчас единственным, что удерживало меня от истерики.

— Пока я могу лишь предполагать, Лина, — ответил младший принц негромко, не обращая внимания на мои трепыхания. Его лицо вообще ничего не выражало — камень, а не лицо. Только глаза отчаянно сверкали. — Ты же помнишь, что я стал драконом одновременно с тобой, то есть буквально через минуту после покушения? Я ничего не знаю. Что здесь происходило в течение того часа, что нас не было, мне неведомо.

— Нас не было час?

— Полагаю, не дольше. Что касается твоего вопроса… Думаю, Кари заранее выпила противоядие. Есть, конечно, вероятность, что она на самом деле не человек, а дракон, но это надо проверять. И всё же я склоняюсь к первой версии. Противоядие.

Я закусила губу, досадуя, что моя подруга оказалась предателем. Или…

— Она действовала по собственному почину?

— Опять же я пока не знаю, Лина, — покачал головой Себастьян. — И выяснять сейчас не буду. Сначала надо понять, что с Рейгардом.

— Ваше высочество… — раздался вдруг голос дель Крайса сзади, и младший наследник, остановившись посреди коридора, чуть развернулся, чтобы посмотреть на управляющего. — Я не сказал ещё одну вещь… — продолжал Томас с каким-то странным выражением лица. Он будто сам не верил в то, что говорил. — Его высочество Рейгард стал человеком, да…