Когда мы учились в академии, Рейгард говорил мне, что хотел бы стать магистром, но вряд ли ему позволят — наследнику нельзя десять лет находиться возле Рольских гор, вместо того чтобы заниматься государственными делами. Голос его, когда он рассуждал об этом, был грустным. Но звание мэтра Рейгард всё-таки рассчитывал получить.

Марсия лишила его такой возможности, да в и целом переломала жизнь старшего принца, сделав его заложником собственного тела. И мне казалось, что в таких условиях снятие проклятья должно стать наиглавнейшей мечтой.

Однако те недолгие два дня, что я провела в Логове драконов, Рейгард вёл себя так, словно его это волновало гораздо меньше, чем брата и родителей. И когда я активировала артефакт заклинания правды, Рейгард смотрел на меня не как на свою последнюю надежду, а как на человека, чьё прощение хочешь заслужить. В его глазах с вертикальными зрачками плескался целый океан сожаления, но ни малейшей надежды.

И веры — тоже ни малейшей.

Рейгард

Последние пять лет Рейгард завёл себе странную для дракона привычку ходить на крышу и любоваться на небо. Хотя она была бы странной, будь он по-прежнему драконом, который способен взлететь в любой момент. Но он не был. И тоску по небу и собственным крыльям можно заглушить только так — находясь на крыше несколько часов, глядя на бесконечную синь над головой и представляя, что по-прежнему умеешь летать.

В первые минуты тоска лишь увеличивалась, и от неё и досады из-за потерянного было тяжело дышать. Но потом становилось легче, боль стихала, и Рейгард, успокаиваясь, сидел на краю крыши пару часов, свесив ноги вниз и наблюдая за тем, как на смену дню приходит вечер, а затем ночь. Или наоборот: ночь сменяется рассветом, который, разгораясь всё ярче и ярче, уступает место дню.

Никто не тревожил здесь наследника, хотя он был уверен, что и Себастьян, и родители, и уж тем более служба безопасности — все в курсе его визитов на крышу и обеспечивают дополнительную охрану. Сейчас, когда Рейгард почти не мог пользоваться магией — ему были подвластны лишь элементарные заклинания, а из боевого арсенала и вовсе ничего, — он был идеальной и выгодной мишенью. Беззащитный, как котёнок, точнее, бескрылая ящерица. Ну какой из Рейгарда король?

Странно, но до проклятья он мечтал о том, что когда-нибудь сменит на троне отца. Теперь же настроение было совсем иным, и Рейгард с удовольствием отдал бы право на престол Себастьяну. Собственно, он так и решил — вне зависимости от того, снимется проклятье или нет, отречься от наследования. Себастьян гораздо мудрее, он будет лучшим королём, а вот Рейгарду следует сосредоточиться на чём-то ином. Если выживет, разумеется.

Подойдя к краю крыши, наследник осторожно сел и привычно свесил ноги, смахнув мешающий снег. Ему повезло хотя бы в одном — проклятье Марсии не коснулось терморегуляции, и Рейгард не мёрз как и раньше. Всех драконов согревает внутренний огонь, и, как говорил Себастьян, тот факт, что Рейгард ещё был способен выходить голым на мороз, говорил о том, что его дракон не погиб, просто заперт в клетке и никак не может вырваться. Слабое утешение, когда ключей от клетки нет, да и сама клетка больше похожа на замурованную камеру.

Сзади неожиданно раздались чьи-то негромкие шаги, и Рейгард на мгновение напрягся, но почти сразу расслабился, осознав, кто в этот странный декабрьский вечер решил нарушить его покой.

— Мне доложили, ты говорил с Линой? — поинтересовался Себастьян, бесцеремонно плюхаясь рядом с братом. Он всегда умел, когда ему было необходимо, игнорировать чужое личное пространство. — И как успехи?

— Успехи? — фыркнул Рейгард, и из его ноздрей вылетело несколько ярких искр. — Ты издеваешься?

— Почему же, совсем нет. Аделина дель Дэйна — талантливый артефактор. Она, конечно, не специалист по проклятьям, но голова у неё светлая. Может, до чего-то и додумается. Я наводил про неё справки, видел список её разработок ещё времён академии — впечатляет.

— Да, она молодец, — кивнул Рейгард, несмотря ни на что, ощущая гордость за Лину. — Ты бы видел, как она вела себя после всего… Её задирали, откровенно издевались, но она даже по учёбе не скатилась. Как была лучшей, так и осталась. Хотя я уверен, если бы она не пользовалась покровительством самого декана факультета, под руководством которого писала диплом, её попытались бы тронуть сильнее, чтобы всё-таки сломить. Я видел, как многих злила стойкость Лины.

— Можно подумать, тебя она не злила? — иронично протянул Себастьян. — Ты же из-за этого на неё и запал, Рей. И не надо отрицать, понимаю я всё. Тебя, как и многих драконов, поразила та хворь, из-за которой мы считаем себя выше и лучше остальных.

— Думаешь, не имеем права? Всё-таки драконы — объективно сильнейшие маги.

— Ну, сила не равна успешности и эффективности, дорогой брат. Можно быть очень сильным, но при этом абсолютно тупым, и наоборот. На голой силе ничего толкового не построишь, только дров наломать можно. Но ладно, хватит об этом. Ответь мне лучше на один вопрос… А то у меня кое-что в голове не стыкуется. Аделина — девушка разумная, вряд ли она не понимала, что ты не сможешь на ней жениться. Тогда каким образом ты её уломал? Что ты мог ей наплести? Или…

— Да, — кивнул Рейгард, и не думая отрицать. — Она, кстати, об этом не знает, но ты правильно догадался. Я действительно воспользовался тем, что Лина мне доверяла, и немного день за днём влиял на её сознание. Она с трудом поддаётся ментальной магии, но, когда доверяет, пробить блок можно, как и в случае с драконами. Вот я потихоньку и внушал ей мысль, что мы можем быть вместе. Что любовь всё преодолеет, что мне разрешат на ней жениться, что…

— Можешь не продолжать, — перебил его Себастьян таким тоном, будто Рейгард хотел заставить его есть драконий помёт. — Отвратительно. Если бы ты не был сейчас в таком состоянии, я бы вызвал тебя на поединок, клянусь. Нет, Рей, я всегда знал, что ты — тот ещё засранец, но это выходит за всякие рамки! Ментальное воздействие!

— Я знаю, — тихо ответил Рейгард. — Поэтому… я заслужил своё проклятье, это точно. На Марсию я, кстати, уже не влиял. Да и вообще ни на кого не влиял — только на Лину. Понимал, что иначе она не станет моей. А я очень её хотел. Причём не только для того, чтобы отомстить за выдуманную обиду, но и просто.

Рейгард замолчал, и какое-то время Себастьян молчал тоже, глядя в постепенно чернеющее небо. Кажется, скоро вновь пойдёт снег и добавит улицам сугробов. Хотя, казалось бы, куда уж больше? И так всё замело до крыш.

— Полетаю, пожалуй, — едва слышно пробормотал Себастьян через несколько минут, вскакивая на ноги. И добавил, разминая крепкую шею: — Кстати, я изменил протокол проведения отбора. Ну их, эти испытания. Будем ставить спектакль.

— Что?.. — изумился Рейгард, но спросить ничего не успел — Себастьян яркой серебряной вспышкой устремился в небо, на лету становясь огромным драконом с блестящим телом и широкими крыльями.

***

Аделина

Больше в тот день ко мне никто не приходил, если не считать Магды, которая принесла лёгкий ужин, пожелала приятного аппетита и удалилась, уточнив, что с утра всех невестушек ждёт завтрак с их высочествами, а возможно, и величествами. Конечно, она сказала не «невестушек», а «участниц отбора», но суть от этого иной не стала.

Разговор с Рейгардом кое-что во мне изменил. Нет, я не спешила с лёгким сердцем прощать этого дракона, но по крайней мере впервые осознала, что, пожалуй, действительно хочу помочь ему снять проклятье Марсии и сделаю всё возможное, чтобы так в итоге и вышло. Я точно помню — ещё учась в академии, я читала, что любую магическую ловушку при должном усердии можно сломать, но только магией. То есть все эти «поцелуи истинной любви» — это только для сказок и годится, а в реальности нам с Рейгардом придётся искать другой способ.