– Нет. По новостям передали, что около своего рабочего офиса совершенно покушение на известного бизнесмена Ворошилова Дмитрия Львовича.

Приподняла руки.

– Так. Спокойно. По новостям, что угодно можно услышать.

Женщина угнетённо выдохнула.

– Я звонила его секретарше. Девушка всё подтвердила. На Дмитрия совершенно покушение. Его убили. Убили, – яростная дрожь побежала по её телу, женское тело содрогалось, судороги сводили каждую мышцу, истерика одолевала.

– Мама, тебе следует поехать в полицию.

Валерия Владимировна замерла и метнула на меня негодующий взгляд.

– Лиза, ты себе это как представляешь? Хочешь, чтобы Светлана и её дочурка меня за волосы из полицейского участка вытащили. Нет. Не буду провоцировать скандал. Света пусть и бывшая, но всё же жена, а я так, – она махнула головой, – любовница. Нет у меня никаких прав.

Опечаленно опустила глаза. Может мама и права…

Блин. Смерть сама по себе ужасная…Это трагедия. Ужасная боль…Но Ворошилов не просто погиб не от несчастного случая или скончался от болезни. Его убили. Но кто?

Вздрогнула и вскочила с кровати. Холодный пот прошиб всё тело. Вспомнила последнюю встречу Дмитрия Львовича и Морозова. Нет. Морозов редкостная скотина, но не убийца. Он не мог.

– Мама, это Морозов.

Женщина озадаченно приоткрыла рот.

– Милая, ты знаешь, что я не восторге от Платона, – она неспешно встала с кровати и приблизилась ко мне, – но совершить убийство, это для Морозова слишком.

Валерия Владимировна отвергала мои слова, которые звучали, как обвинительный приговор. Но убедить меня ей не удавалось. Дмитрий Львович предупреждал, что Морозов привык к насилию.

– Морозов слишком любит свою сестру и племянницу, – никак не успокаивалась женщина. – Не спорю. Платон люто ненавидел Ворошилова. Но убивать его точно не стал. Да и зачем ему это? Он так его разорил. Смерть Ворошилова – это лишняя головная боль, – мама нежно провела рукой по моему мрачному, задумчивому лицу. – Милая, ты злишься на Платона, но это не повод обвинять его во всех грехах. Тем более в таком страшном преступлении.

Мои глаза превратились в узкие щёлочки.

– Чуть более месяца назад Дмитрий Львович приходил к Морозову. Ворошилов угрожал ему. Сказал, что просто так ничего не оставит. Пойдёт в полиции и расскажет о каком-то таинственном конкуренте Морозова, – немного наклонила голову, наблюдая как меняется выражением лица матери. Теперь она уже не была так уверенна в невинности Морозова.

Женщина свела руки на груди.

– Ты думаешь, что Морозов причастен к смерти Ворошилова?

– Не знаю, – суетливо провела по волосам, голова разрывалась, в ушах стоял колокольный звон, плохо соображала. – Я лишь говорю то, что слышала собственными ушами.

Мама суетливо осмотрела меня с ног до головы.

– Лиза, ты обязана дать показания и обо всё рассказать следователю.

Ноги словно окаменели. Не могла сделать шаг. Одно дело что-то подозревать и совершенно другое давать показания против человека. И не просто человека, а мужчины, который является отцом моего будущего ребёнка. Сердце отказывалось, устраивало самый настоящий бунт, но вот совестливый червь подталкивал пойти в правоохранительные органы. Ворошилов был для меня не посторонним человеком. Его смерть не может остаться безнаказанной. Нельзя идти на поводу у своих чувств. Ели Морозов виноват, то должен ответить по закону. Не буду его выгораживать.

Нервы натянулись словно струны, кровь застыла. Глубоко вздохнула и неожиданно внизу живота ощутила огромную, разрывающую изнутри боль.

– Больно, – немного наклонилась и увидела кровавый ручеёк между ног. – Мама. Мамочка.

– Дочка! – Воскликнула она и, придерживая меня за талию, помогла присесть в кресло. – Малышка, потерпи я сейчас вызову скорую, – прокричала женщина и вылетела из комнаты.

Ощущала нестерпимую боль, но она отступала перед ужасным страхом, что я могу потерять малыша. Не планировала ребёнка, для меня это стало полной неожиданностью, но вместе с тем успела полюбить его…Боже! Молилась всем святым, предчувствуя неизбежную беду.

***

Трясущейся рукой взяла у следователя протокол допроса и, не глядя, подписала.

– Спасибо вам, Елизавета Игоревна.

Передала мужчине документ, следователь быстро положил их в папку и стремительно захлопнул.

– Ваши показания важны для следствия.

Безмолвно помотала головой и собравшись с духом, прошептала, – Андрей Иванович, вы считает, что Морозов способен убить Ворошилова.

Мужчина пожал плечами.

– Следствие покажет. Но одно могу вам сказать уверенно, что благодаря вашим показаниям, я теперь могу инициировать слежку за Морозовым. Убеждён, что суд разрешит поставить его на прослушку, – следователь лукаво сузил глаза и немного наклонился вперёд, – но это следственная тайна. Надеюсь, что вы не будете ни о чём распространяться. Понимаете, что вы являетесь ключевым свидетелем со стороны обвинения.

Слышала когда-то, что боль рождает человека заново … Не знаю, правда это или нет, но после большой душевной боли человек внезапно просыпается совершенно другим и начинает жить совершенно по-другому. И я этому живой пример.

– Вы думаете, что Морозов будет мне угрожать?

Мужчина напряжённо поводил глазами и прижавшись к спинке кресла, молвил, – Платон Аркадьевич - опасный человек. Ребята из убойного отдела и по борьбе с экономическими преступлениями давно к нему приглядываются.

Каждый человек хоть раз в жизни сталкивался с болью не только телесной, но и душевной. Это самая тяжёлая боль, которую трудно пережить. Она может возникнуть по разным причинам: утраченная любовь, потеря близкого человека или другие жизненные ситуации, которые человек переносит с трудом…Я потеряла всё…По вине Морозова лишилась всех радостей жизни. Просыпаюсь утром и задаюсь вопросом, почему я всё ещё жива? Ради чего? Для кого?

Человек не может двигаться вперёд, если душу его разъедает боль воспоминаний.

Справлюсь…Забуду…

– Елизавета Игоревна, пожалуйста, будьте аккуратны. Никому ничего лишнего не говорите. Если почувствует, что от вас исходит угроза, то неизвестно…, – мужчина прижал губы.

Болезненно усмехнулась.

– Вы что считаете, что Морозов меня убьёт?

– Не знаю. Но ничего не исключаю, – следователь нарочито и приглушённо постучал карандашом по деревянной поверхности. – Его отец был криминальном авторитетом. Соответственно, в криминальном мире у его сына остались неплохие и довольно крепкие связи, – он приподнял руку и лениво покрутил карандаш.

Душа полыхала. Хотелось срочно побежать, схватить огнетушитель и потушить огненную боль.

– Думаю, что в скором времени я уеду из города. Меня здесь ничего не держит.

Следователь одобрительно кивнул.

– Правильно. Уезжайте. Не стоит подвергать свою жизнь опасности. Но только прошу вас сохранить номер телефона. Вы можете нам понадобиться в любую минуту.

– Хорошо, – взяла свой рюкзак и встала. – Могу идти.

– Да. Пожалуйста.

Когда сердце разбивается, это происходит беззвучно. Внутри у нас все надрывается от крика, но этого никто не слышит.

Покинув душный кабинет вышла на свежий воздух.

Если что-то болит – молчи, иначе ударят именно туда. И я молчала, скрывала свою боль.

Повернула голову и увидела чёрный Ройс Роллс. Из дорогостоящего автомобиля, который резал глаз, с учётом того, что на стоянке у здания следственного комитета также были припаркованы далеко не бюджетные транспортные средства, но всё-таки далеко не такие фешенебельные и помпезные.

Из салона автомобиля выскочил крепкий молодой человек и моментально распахнул дверь. В считанные мгновения на улице появились две женщины. Невольно ахнула и отступила. Чёрт. Молниеносно распознала Викторию. Надо уходить или, в противном случае, скандала не избежать. Развернулась и торопливой походкой последовала к своему автомобилю.

– Лиза, подождите, – блин не успела по-тихому сбежать.