– Просто так брякнула, – озлобленно прорычал он, монотонно повторяя слово в слово мою фразу.

Смело смотрела на него, с наслаждением наблюдая, как меняется его чёткие черты лица, он хищно ухмыльнулся и, медленно приблизившись ко мне, едва ощутимо провёл пальцем по щеке, а затем игриво подхватил локон волос и шаловливо намотав его, слегка потянул на себя.

Внутри становилось жарко, предательское дыхание учащалось с каждым его провокационным движением, Морозов ничего особенного не совершал, но при этом я теряла контроль, его дьявольские глаза околдовывали, рядом с ним вмиг превращалась в безропотное существо. Что же это такое? Почему этот человек имеет на меня такое влияние? Морозов самый обычный мужчина. Да. Бесспорно, эффектный, брутальный и чертовски сексуальный. В нём есть харизма. Даже его ужасный характер притягивает. Он такой «плохой мальчик» мимо которого положительной девочке невозможно пройти, но всё-таки….

– Лиза, когда задаёшь взрослому мужику подобные вопросы, – Морозов склонился над моим ухом, – будь готова получить ответ. Необдуманный вопрос, может спровоцировать неконтролируемое действие, – а вот теперь его жаркие уста прикоснулись к моей шее, провоцируя новую волну страха в вперемешку с неизвестным, плохо объяснимым желанием. – За свои утвердительные вопросы настоящая женщина стыдливо глазки не опускает. А ты же настоящая женщина или всё же маленькая девочка, которая брякнет, не подумав, а потом в кусты?

– Платон Аркадьевич, я имела в виду, что…, – замялась, активно поглощая воздух, глубоко вдыхая невероятный, мужской аромат: брутальный и жутко красивый запах острых ощущений.

– Что ты имела, – игриво прохрипел мужчина, – в виду? Давай, дерзкая девочка, поясни.

– Как такой человек, как вы, можете бегать за женщиной, которая буквально о вас ноги вытирает? – То ли от испуга, то ли от обиды, то ли от обжигающего, неконтролируемого желания, выпалила на одном дыхании, то ли- вопрос, то ли- утверждение…

Не видела его лица, смотрела вперёд в сторону водителя, но прекрасно ощущала, как меняется выражение его наглой, высокомерной физиономии. Салон автомобиля погрузился в громогласную, устрашающую тишину.

Молодец! Доигралась. Вот теперь тебе точно не жить…Мама же говорила, что Морозов – бандит, его отец был известным криминальным авторитет, а для таких людей слова многое значат. У них свои правила и искажённые жизненные принципы. Как там говориться: «За базаром следи…».

– Лиза, ты еб….сь, – он не спрашивал, а уверенно утверждал, особо не выбирая выражения, крайне эмоционально реагируя на моё заявление.

Повернула голову к нему, когда Морозов отстранился и, закинув голову, в полный голос рассмеялся, словно я сказала не что-то обидное и непростительная, а анекдот рассказала.

– Что смешного я сказала? – Искренне удивлялась такой внезапной реакции. – Разве я неправа? Мама выбрала другого мужчину. Отвергла ваши ухаживания, а вы продолжаете ей помогать.

Морозов перестал смеяться.

– Разве я неправа? – Настойчиво повторила вопрос.

– Нет. Не права, – он посмотрел на меня, но теперь в его взгляде больше не было полыхающих, будоражащих иск.

Мужской взор источал нежность, ласку. Нет. Я реально с ума схожу, Морозов и нежность – это вещи совершенно несовместимые и взаимоисключающие друг друга.

– А теперь вы поясните?

Платон звонко усмехнулся.

– Хватит ко мне на «вы» обращаться. Ты зачем это делаешь? Лишний раз хочешь увеличить дистанцию между нами? Или желаешь подчеркнуть мой возраст. Так у нас с тобой не такая уж великая разница.

Молодец! Прямо в точку попал. Хочу. Если бы это было в моей власти, то на другую планету улетела, только бы не видеть его…И бежала вовсе не от Морозова, а от своих сумасшедших, запретных чувств, которые с каждым днём становились сильнее и сильнее. Попадала в его сладкий и такой болезненно-мучительный плен. А быть рабыней не собиралась.

– Платон Аркадьевич, пожалуйста, прекратите паясничать. Вам же плевать на то, как я к вам обращаюсь, – спокойным тоном ответила, лишний раз подчёркивая, что между нами огромная, непреодолимая пропасть.

Морозов лукаво прищурил глаза и, опустив ладонь на сидение, немного наклонился, вынуждая меня поддаться назад, чтобы наши тела вновь не соприкоснулись. Этого человека ко мне как магнитом притягивало, неужели не может спокойно сидеть.

– Мне не плевать. Лиза, ты действительно считаешь, что я сломя голову, на ночь глядя побежал помогать твоей матери?

Нервно сглотнула и безмолвно помотала головой.

Конечно. Именно так я и думаю. Ясно же, что мама запала ему в душу. Она отвергла его. А Валерия Владимировна не из тех женщин, о которых легко забывают. И вновь обида заполонила моё сердце. Я даже близко не могу приблизиться к своей матери. Мои неуклюжие поцелуи, скромная внешность могут лишь забавлять опытного, избалованного женским вниманием Морозова, но не более того. И совсем другое дело моя мать. Уверенная в себе женщина, она никогда не идёт на компромиссы, точно знает чего хочет, всегда с достоинством поднимает голову даже в самых сложных ситуациях. Мама эгоистична, свободолюбива, позволяет себя любить, но самих мужчин особо не любит, при этом страстная, мама источает огромную женскую энергию, буквально пылает сексуальностью.

Разве в такую женщину можно не влюбиться? Разве такую женщину можно не хотеть?

– Тогда зачем?

Морозов напряжённо выпрямил спину и облокотившись на спинку кресла, свёл руки на груди.

– Лиза, ты меня извини, понимаю, что Валерия твоя мать и ты её любишь и уважаешь, но то, что сейчас скажу, тебе не понравиться, – мужчина покосился на меня, явно оценивая мою реакцию. – Но раз уж ты сама затронула эту тему, то слушай. И потом не обижайся. Есть огромная разница между любовью и сексом.

Гордо приподняла голову. Посмотрим, что такого страшного и унизительного мне поведает Морозов, чего я сама не знаю о своей матери.

Смущённо заводила глазами, когда в полной мере до меня дошла его последняя, слишком откровенная фраза.

– Лучший секс — это не пять часов кряду и восемь оргазмов. Лучший секс –это когда после близости очень хорошо.

Стыдливая краска покрыла мои щёки, смущённо опустила глаза, не в силах была смотреть на Морозова.

– Валерия - эффектная женщина, но она могла присутствовать в моей жизни только в качестве временной интрижки. Но не более того. Мы с ней слишком похожи. Оба ценим свободу. Готовы получать любовь, но отдавать не умеем.

Приподняла глаза.

– Валерия искала мужчину, рядом с которой ей будет комфортно. У неё свои идеалы. Она не из тех, кто бросается в любовь, как в омут с головой. Она всё просчитала.

Машинально активнее захлопала глазами, осознавая, к чему именно ведёт Морозов.

– Мама хотела серьёзных отношений. И это вполне нормально. Любая женщина желает построить нормальную, крепкую семью.

Морозов утвердительно замотал головой, я же, в свою очередь, опустила руки на сидение и широко их расставив, крепко сжала пальцы, анализируя его слова.

– Твоя эта искра, которая способна зажечь мужчину, но долго его возле себя удержать не может. Она слишком меркантильная. Фальшивая. Неестественная, – дёрнулась, словно получила оплеуху, но Морозов мгновенно положил свою ладонь на мою руку.

– Да как ты смеешь так говорить? Как тебе не стыдно?

Яростно взглянула на него. Знала, что мама далека от идеала, но терпеть оскорбления в её адрес не собиралась. Пусть и завуалировано, но Морозов её считал продажной, меркантильной тёткой, которая всегда и во всё ищет выгоду.

– Ты просто солдафон. Грубиян.

В считаные секунды на лице Морозова вновь отразилась опасная, хищная ухмылка, он резко сжал пальцы и, грубо дёрнув мою руку, заставил буквально упасть в его объятия.

– Пусти. Отпусти сказала, – предприняла попытку вырваться, но этот хам лишь усилил хватку, вынуждая сильнее прижиматься к сильному, накаченному телу.

Опять меня уволакивал пленительный, очаровательный, терпкий мужской аромат, насыщенный древесной смолой и табаком.