Удручённо помотала головой. Не испытывала никакого негатива по отношению к доброжелательной старушке, но и радости не ощущала. Зинаида Ивановна ни в чём не была виновата, но она была женщиной из моего прошлого, от которого бежала.

– Решили в парке погулять?

Зинаида Ивановна робко кивнула и присела возле меня.

– Далеко забрались? Что дома надоело сидеть? – Вопрос звучал иронично, откровенно намекала, что не верю, в то что наша встреча - банальное совпадение. Не хотела показаться грубой, но меня не покидало подозрение, что старушка знала, что я нахожусь именно в парке. А это значит она искала встречи со мной. Только вот зачем? Неужели у Морозова не хватило духа прийти ко мне, и он подослал крёстную.

Трус! Не может даже в глаза мне посмотреть…

– Лиза, буду с тобой откровенно, – женщина мило улыбнулась и опечаленно обвела меня тревожным взором. – Я знала, что ты в парке. Давно искала с тобой встречи.

Неодобрительно усмехнулась.

– Вы что за мной следили?

– Можно и, так сказать. Попросила ребят приглядеть за тобой и сообщить, когда ты будешь одна.

Чёрт! Вот это уже ни в какие ворота. Теперь эта семейка бесцеремонно будет вторгаться в мою личную жизнь. Внезапно застыла. Страх сковал движения. А что, если она узнала мой маленький секрет. Робко осмотрела Зинаиду Ивановну. Нет. Анализы – это медицинская тайна. Никто ей ничего рассказать не мог. Или мог? Деньги открывают любимые тайны. Сердце учащённо застучало. Что ей от меня понадобилось? Вдруг она хочет забрать моего ребёнка. Активно захлопала глазами, отчаянно пытаясь проникнуть в голову хитрой старушки. Убеждала себя, что она в отличие от своего крестника, добрый человек и никогда не поступит жестоко. Но терять бдительность нельзя.

– Ему очень плохо без тебя?

Неосознанно поддалась вперёд, прислушиваясь к тихому голосу женщины.

– Кому очень плохо без меня? – Нервно поправила шапку, так погрузилась в свои тревожные, волнительные фантазии, что даже не сразу поняла, о ком идёт речь. Зинаида Ивановна снисходительно хохотнула. Чёрт! Она про своего крестника. Гневно свела брови к переносице. Конечно, плохо ему? Так плохо, что он живёт припеваючи и про меня даже не вспоминает. Не удивлюсь, что новую бабу себе завёл.

Ревность мелкой дрожью пробежалась по телу. Хотя! Чего ему новую бабу заводить, и старые вполне сгодятся. У него же огромный арсенал. Одна секретарша-проститутка чего стоит. В голове всплыла отвратительная картинка, как пошлая Оленька трётся своим внушительным бюстом. И он же ничего не возразил. Да не реагировал, но и не возражал. Молча поощрял её сексуальные поползновения.

– Вас Морозов попросил прийти, – едва шевеля губами, судорожно вдыхая прохладный воздух, утвердительно произнесла.

– Нет. Платон ничего не знает. Это моя личная инициатива.

– Предположим. Тогда, что вы от меня хотите?

Зинаида Ивановна лениво приподняла глаза и утруждено пробежалась взглядом по пышным, серым облакам, которые торопливо проплывали по небу.

– «Расстались мы. И вот, скорей старик, чем мальчик, не справляюсь я с собою, и наклоняюсь головой седою, и надо мной опять туман стоит.», – не отрывая восторженного взгляда от неба, с выражением произнесла Зинаида Ивановна.

– «Верни меня к твоим словам, к рукам. Задуманное облакам поведай, я догадаюсь — по дождю, по ветру. Прошу тебя, поведай облакам!», – завершила я, ловко подхватив лирическое настроение женщины.

Старушка громко рассмеялась и, опустив глаза, с такой нежностью и любовь посмотрела на меня.

– Девочка, – она моментально скинула с руки перчатку и обхватила тёплыми пальцами меня, – я в тебе не ошиблась. Ты не просто красивая, добрая девочка, но ещё и очень хорошо образованная.

Улыбнулась.

– Зинаида Ивановна, так о чём вы хотели со мной поговорить?

Женщина удручённо выдохнула. Весёлые искорки в глазах быстро упорхнули и в глубине очей отразились горечь и сожаление.

– Лиза, что у вас произошло?

Машинально ухмыльнулась, хитрая старушка поражала своим любопытством, её хлебом не корми, дай нос засунуть в чужие дела. Ненавидела, когда так бесцеремонно вмешиваются в мои личные дела, но злиться на Зинаиду Ивановну не могла, она источала какую-то невероятную положительную энергетику. Не чувствовала никакого намёка на негатив. Не привыкла близко подпускать к себе людей, никогда не грубила, но держала определённую дистанцию, но эта дружелюбная старушка мастерски разбирала мою крепость по кирпичикам.

– Я так понимаю, что Платон вам ничего не рассказал.

Женщина гневно махнула рукой.

– Какое там. Этот баран упёрся. Сухо сообщил, что ты уволилась. И всё. Как ни старалась от него хоть что-то добиться, ничего не получалось. Все ответы краткие и лаконичные, – она слегка надула щёки, изображая высокомерную физиономию Морозова. – «Крёстная, Елизавета уволилась. Всё. Разговор окончен. Больше мне тебе сообщить нечего».

Безмолвная улыбка отразилась на моих губах. Всё правильно. Что он ещё должен был ей сказать. Я для него одна из малозначительных сотрудниц, который он иной раз позволяет согревать постель.

– Это правда. Мне больше вам сообщить нечего. Мы не сошлись характерами с Платоном Аркадьевичем, поэтому я решила не усугублять ситуацию и покинула его фирму.

Пронзительный, проницательный женский взгляд плотно зафиксировался на моём расстроенном лице. Зинаида Ивановна насупилась и, немного подавшись вперёд, неотвратимо разделяя между нами расстояния, прожигая требовательным взором, старого произнесла, – а теперь говори правду.

Вот от кого у Платона такой леденящий душу взгляд. Крёстная своими генами поделилась, да и настырность, по всей видимости, от неё досталась.

Упрямцы всегда вначале вызывают смех, затем — раздражение, потом — удивление, и наконец — зависть.

– Это правда! – Воскликнула и ощущая, что начинаю плавиться под её пытливым взором, резко вскочила, но не рассчитала и мгновенно почувствовала, что земля уходит из-под ног, вокруг всё потемнело.

– Тихо. Тихо, – почувствовала тёплые руки на своих плечах. – Девочка, нельзя же так.

Присела обратно на лавочку, медленно туман начал рассеиваться, постепенно стала возвращаться в реальность.

– Что случилось? Чуть-чуть и ты бы в обморок упала, – она заботливо приложила руку к моему лбу. – Температуру вроде нет. У тебя что давление?

Знала бы она какое охранительное у меня давление…

– Нет. Просто резко вскочила. Не волнуйтесь. Ничего страшного, – неожиданно ощутила, что меня буквально наизнанку выворачивает, лихорадочно отстранилась от женщины, чтобы не одарить её переваренными остатками своего завтрака.

– Лиза, – встревоженно проговорила она и, достав из сумочки влажные салфетки, бережно провела ими по моим губам. – Да что происходит?

Аккуратно взяла из рук женщины салфетки и, очистив лицо, помотала головой, – ничего не происходит. Обычное нервное истощение. Такое со мной случается. Не обращайте внимание.

Несмело посмотрела на женщину, которая явно не верила мне.

– Лиза, ты в положении.

Внутри всё сжалось…Нельзя говорить ей правду…Нельзя…Она добрая женщина, но против крестника не пойдёт. Обязательно расскажет ему правду и вот тогда одному богу известно, как отреагирует этот человек.

– В ожидании, – попыталась отшутиться.

– Лиза, скажи правду, – она слегка надавила пальцами на мой подбородок и пытливо всмотрелась в мои глаза. – Девочка, не обманывай. Ты забеременела от Платона? – Грустно пролепетала она.

Уныло опустила глаза. Не могла я врать, глядя в её глаза. Должна, но не могла.

– Мерзавец, – она яростно вскочила на ноги. – Он что отказался признавать ребёнка. Ну я ему устрою. Он у меня…, – мгновенно подняла руку и, схватив женщину за запястье, отрицательно помотала головой, отвергая все её несправедливые выводы.

Набралась сил и обречённо прошептала, – Платон ничего не знает про ребёнка.

Женщина прищурилась.

– Ты ему ничего не сказала?