Неожиданно почувствовала, что возле моих ног вертеться, кто –то очень мягкий и невероятно шерстяной.

– Ты чего, малыш? Тебе скучно?

Проказник выплюнул игрушку и радостно замахал хвостиком, призывая обратить на него внимания и поиграть.

– Радость моя, забыли о тебе, – Зинаида Ивановна быстро подняла слюнявый резиновый шарик и бросила его.

Феличита молниеносно сорвался с места и, сломя голову, понёсся за ним.

Прекрасное, доброжелательное существо дарило столько счастья.

– У него на спинке такое характерное пятно. Оно у всех пород присутствует? – Любопытство бушевало, но посчитала, что нужно переходить на более отвлечённую тему.

Кто я такая, чтобы Зинаида Ивановна раскрывала передо мной душу и делилась семейными тайнами. Если пожелает, выслушаю, но настаивать не буду.

– У всех! – Восторженно провозгласила женщина. – Характерное пятно на спине корги стало поводом для мистического объяснения появления этих собак. Согласно легенде, эти животные использовались как ездовые в мире эльфов, якобы отсюда у них на спинах и образовались участки в виде седла. На самом же деле предки собак представленной породы были впервые привезены кельтами в Уэльс, который с тех пор и считается родиной корги.

– Королевская собака.

Зинаида Ивановна со счастливой улыбкой замахала головой.

– Да. У меня совпадают вкусы с королевской четой.

Она суетливо поправила пальто на груди.

– Лиза, я не ответила на твой вопрос.

Машинально кивнула.

– Зинаида Ивановна, я понимаю, что вам тяжело говорить о своём брате и Платоне. Может, оставим этот разговор.

– Нет, Лиза. Я хочу, чтобы ты знала. Так тебе будет проще понять Платона.

Закрыла рот, больше не стала возражать.

– Аркадий занимался криминальным бизнесом. Со временем он его легализовал, но из воровского мира так и не вышел. Его убили, но правоохранительная система неповоротливая. Задержали лишь киллера, а вот заказчик до сих пор на свободе.

Душа заледенела. Никогда не интересовалась и всячески избегала криминальных тем. Кровь. Боль. Оружие. Всё это было чуждо мне.

– Боюсь, что Платон желает отомстить за смерть отца. Самая благородная и сладкая месть – это прощение, – пролепетала женщина. – Но Платон никогда не сможет простить убийцу своего отца. Он не успокоится, тем самым погубит себя.

Мсти, не мсти — мёртвых не вернуть.

И радости это не принесёт. Месть за себя или за кого-то — не более чем красивые слова и ублажение своего эго.

Просто жестокая забава.

Зинаида Ивановна с какой-то невысказанной мольбой заглянула в мои глаза.

– Даже дикое животное становится ручным и покладистым, когда к нему проявляют любовь и заботу.

Отличное сравнение Морозова с диким животным.

– Лиза, рядом с Платом нет женщины, которая смогла бы залечить его глубокие, изнывающие раны. Вытравить чёртову месть из души. Он должен осознать, что создан для любви, нельзя жить местью.

Ошарашенно вытаращила глаза. Вот это поворот…

– Я! Зинаида Ивановна, вы уж меня простите, но давайте не будем возлагать на меня столь важную и неподъёмную миссию. Ваш крестник меня слушать не будет. Моё мнение его совершенно не волнует.

– Глупая девочка, – обозвала меня Зинаида Ивановна, но при этом её тон звучал так мягко и по-доброму, что злиться было невозможно. – Волнует. Ещё как волнует, – утвердительно провозгласила она.

Угнетено, с искренним негодованием, подняла глаза к серому, мрачному небу.

– Дорогая, – женщина опустила ладони на мои плечи, заставляя оторвать взгляд от неба, и посмотреть на неё, – послушай опытную старушку, которая неплохо знает своего крестника. Она крепче сжала пальцы. – Возможно, Платон ещё сам до конца не осознаёт, как ты важна для него. Я видела, как он сморит на тебя. Старая сводница хитро хохотнула. – Ты бы видела, как Платон нервно отреагировал, когда ты заявила ему, что у тебя есть парень. Он ревнует.

Лихорадочная волна противоречивых чувств накрыла меня. Считала, что между мной и Платон ничего быть не может. Но так разум подсказывал, а горячее сердце трепетало.

– Мужчина - это ресурс, а женщина энергия, чтобы черпать этот ресурс. Как двигатель у машины и бензин. Больше ничего не требуется, просто залей в него эту энергию, запусти движок, и он достанет тебе даже луну с неба.

Уныло опустила глаза. Морозов действительно машина. Железная. Стальная. Бесчувственная.

В глазах потемнело.

– Милая, что с тобой?

Женщина лихорадочно провела пальцами по моему раскрасневшемуся лицу.

– Ну-ка подожди, – она прижалась губами ко лбу. – Девочка моя, да у тебя температура. Так, немедленно пошли домой. Буду тебя лечить.

Отрицательно замотала головой.

– Нет. Спасибо. Мне на работу нужно.

– И слышать не хочу. Позвоню Платону и предупрежу, что сегодня ты на работе не появишься.

Хотела возразить, но упрямая старушка грозно скомандовала, – марш домой. И не смей мне противоречить. За здоровьем следить надо. Тебе ещё детей рожать.

– Зинаида Ивановна, – промолвила я, нежно сжимая её руку, – спасибо вам. Но боюсь, что ваш крестник не из тех мужчин, на которых может повлиять женщина. Он слишком упрямый.

Боже! Себя считала наивной, но пожилая дама переплюнула меня. Внутри словно образовалась раскалённая пружина, она не позволяла сделать вдох, сдавливала все органы. Наверно Зинаида Ивановна права, лучше поехать домой и отдохнуть. Усталость одолевала меня.

– Девочка моя, – женщина ласково провела пальцами по моей щеке, – знаю, что ты считаешь моего крестника циничным мужчиной, но ты глубоко ошибаешься. Его жизнь не была такой радужной. После смерти отца Платону пришлось встать во главе бизнеса. А бизнес не терпит слабаков.

Неосознанно прикусила губу, чтобы с болтливых губ случайно не сорвались утвердительные слова. Ещё какой циник. Самолюбивый, горделивый, похотливый, вульгарный и чертовски соблазнительный варвар. Пещерный человек, который, к моему сожалению, вызывал у меня чувства, пробуждал низменные желания. Стыдилась своих чувств, сопротивлялась, но понимала, что противостоять ему невыносимо.

Страсть – непреодолимое влечение, которое невозможно забыть, даже когда всё прошло, дорога такая притягательная, что может привести нас в объятия неожиданного любовника, чувство такое сокрушительное, что разрушает стены, которые мы строим, чтобы защитить своё сердце, желание такое сильное, что остаётся на поверхности, несмотря на то, что мы пытаемся похоронить его. Да, из всех чувств только страсть даёт нам основание, чтобы жить, и оправдание, чтобы совершать любые преступления против своей души и сердца.

Старушка мрачно улыбнулась.

– Ты даже представить не можешь, что происходило после смерти Аркадия. Гибель отца – это страшный удар для Платона, но, – женщина угрюмо опустила брови, на её лице отразилась боль, – он никому не показывал, что страдает. Крестник понимал, что он единственная опора для семьи.

Страдал? Нет. Конечно, смерть близкого человека, кого хочешь, подкосит, но поверить в то, что этот хладнокровный, бездушный человек может искреннее страдать было невероятно сложно.

– А как же Ворошилов? Разве Дмитрий Львович не помогал?

Зинаида Ивановна покривилась.

– Дима безвольный человек. Он сам по себе ничего не представляет. Поэтому все заботы упали на плечи Платона. Бизнес находился на грани краха. И только благодаря стальному характеру крестника мы смогли сохранить, а потом и приумножить наш капитал.

Власть и деньги….Серьёзно?

Обречённо подняла глаза и пристально посмотрела в глубокое, такое далёкое и одновременно близкое небо. Осеннее солнце робко дарило тепло, создавая неповторимую атмосферу, пронизывает сердца столь необходимой радостью. Ощущение умиротворения и спокойствия, которое оно приносит, нагоняет мысли о будущем, воспоминания о прожитом и надежды на то, что впереди ждёт светлое и радостное время. Осеннее солнце становится своеобразным символом перемен, распрощаться с прошлым и готовиться к новому. Только какое будущее меня ожидает? Предчувствие чего-то неизбежно плохого не покидало меня.