Настоящий соблазн плетётся как изящное кружево, но связывает крепче альпинистской верёвки…Ловко играл на слабостях юной, гордой девочки. Если я скажу, что готов подарить все блага, то она, будучи человеком свободолюбивым, посчитает, что я её покупаю. А такая девочка не покупается и не продаётся…Её надо постепенно раскрепощать, плавно и сладко окутывать невидимыми, стальными нитями. Она сама не заметит, как впадёт в полную мою зависимость.

– Хорошо, – обречённо выдавила она из себя согласие и побрела к автомобилю. – Может ты и прав. В любом случае устраивать публичный скандал на потеху зрителям не следует.

Быстро последовал за ней, лихо закинул чемодан и прыгнув в салон, завёл мотор.

Елизавета молча и угнетённо смотрела в окно.

– Не переживай. Всё будет хорошо. Тебе и твоей матери нужно время. Всё образуется, – говорил банальные, слащавые речи и сам себе удивлялся. – К сожалению, но иногда мы причиняем боль своим родным, дорогим людям.

Лиза медленно повернула голову и уныло улыбнулась.

– Мы с мамой совершенно разные люди. Совершенно непохожие. Иногда даже кажется, что мы совершенно не родные. Меня будто бы подменили в роддоме.

Озадаченно усмехнулся. Поспорить с Елизаветой было чрезвычайно сложно. Нет. Внешне мать и дочь были необычайно похожи, обе натуральные блондинки, с мягкими, нежными чертами лицами и огромными голубыми глазами, которые с первого мгновения околдовывали, очаровывали. Именно глаза Валерии меня в первую нашу встречу и привлекли. Они были настолько чистыми, невинными…Вот они меня и обманули.

– Мама – человек жёсткий, волевой, прагматичный, – девочка опечаленно выдохнула. – Я более ранимая, тонко чувствующий человек. Наверно именно по этой причине и не пошла учиться на юриста. Мне сложно защищать людей, которые, по моему мнению, аморальные и беспринципные, но при этом готовы платить огромные деньги.

Машинально приподнял брови. Хорошо, что Лиза понимает, что её мать меркантильная, беспринципная стерва. Ей сложно, больно и тяжело, но она признаёт недостатки матери.

– Нет, – громко провозгласила она, будто бы прочитав мои мысли, попыталась оправдать Валерию. – Ты не думай, что мама плохой человек. Ей в жизни пришлось тяжело. Она просто привыкла бороться за своё место под солнцем.

Снисходительно помотал головой, позволяя девушке спокойно выразить свои мысли, при этом не считал, что стервозный характер можно как-либо оправдать. Многим людям приходятся, проходит огромные испытания, но при этом подлецами они не становятся. Но вслух свои мысли озвучивать не стал, не желал лишний раз унижать Валерию. Мне было плевать на мать Лизы, но вот девочке делать больно как-то не хотелось. Поймал себя на мысли, что чувства Лизы меня волнуют. Б…ь. Ну и кто кого соблазняет. Нельзя терять рассудок. Категорически нельзя вновь попадаться на невинные, чистые, бл….е глазки.

Лиза хуже…намного хуже своей матери. Она не стерва, Елизавета святая.

– Она рано стала мамой, – шептала малышка. – Ей пришлось бороться за свою благополучную жизнь. Жизненные трудности её закалили. Я же с раннего детства получала всё, что хотела. Ради меня она днями и ночами трудилась. И знаешь, – звонко воскликнула Елизавета, – я ей очень благодарна. Правда благодарна, но это вовсе не означает, что собираюсь беспрекословно выполнять её указания. У меня своя жизнь и я никому не позволю в неё вмешиваться. Даже родной матери.

– Я тебя понимаю. Но согласись, что Валерия самый настоящий домашний тиран. Она не уважает твоё мнение, считая тебя по прежнему несмышлёным ребёнком.

Нетрудно догадаться, что с детства властная Валерия подавляла хрупкую, ранимую девочку.

Лиза ехидно усмехнулась.

– Она тиран. А ты тогда кто?

Невольно пожал плечами. Верный вопрос. Лишний раз убеждался, что с Валерий мы слишком похожи. У нас мораль своя. Если отбросить тот факт, что Лера увела мужа у моей сестры, то её поступок осуждать бы не стал. Она действовала в своих интересах. Закон не нарушала. Руководствовалась лишь своими желаниями. А нет, разницами между нами всё-таки присутствует. Валерия коварная женщина, но законопослушная, а я и закон могу переступить и даже не поморщусь.

– Лиза, ты ко мне не справедлива, – притормозил на светофоре и игриво улыбаясь, посмотрел на девочку. – Ты же меня не знаешь. Тебе следует больше времени проводить со мной. Прости, но ты же делаешь свои несправедливые выводы руководствуясь лишь слухами и домыслами.

Девушка надменно хныкнула.

– Я с тобой мало знакома. Это правда. Но мне этого достаточно, – она полоснула пальчиками воздух. – У тебя действительно диктаторские замашки. Ты не умеешь слушать чужое мнение, – она немного поддалась вперёд, обволакивая меня приятным, незабываем женским ароматом. – Может мама и не уважает меня, стремиться подчинить, но и ты далеко не ушёл.

Чёрт! Как она может пахнуть чистотой, невинностью и одновременно пороком, дикой страстью, сексуальным желанием и развратом. Её аромат напоминает горный воздух, когда ты поднимаешь к вершинам горных склонов.

Неожиданно раздался автомобильный сигнал, молниеносно перевёл взор и увидел, что светофор отражает зелёный свет.

– Поехали, – хихикнула плутовка. – Ты меня называешь капризным ребёнком, но сам ведёшь себя как ребёнок. Как сказал, так и будет, – никак не успокаивалась Лиза, удовлетворённо отчитывая меня.

Девочка вновь прижалась к спинке кресла.

– Самоуверенность – хорошо, но не до такой же степени. Ты же действуешь как танк. Всегда идёшь на пролом. Кошмар!

Невольно усмехнулся. Меня впервые отчитывает женщина и самое странное, что я даже не пытаюсь ей возразить. Обычно даже крёстной и сестре не позволял поучать меня, тыкать носом, словно нашкодившего котёнка, а тут прямо в пай-мальчика превратился.

Выкрутил руль и автомобиль заехал на территорию элитной недвижимости.

– А ты вся такая правильная? – Провокационно задал вопрос. – Можно подумать, что у тебя нет недостатков.

Припарковал автомобиль и пристально заглянул в её смущённые глазки.

– Тебе не скучно? Никогда не хотелось стать более свободной. Единственная настоящая тюрьма – это страх, и единственная настоящая свобода – это свобода от страха.

Лукавая искорка блеснула в моих глазах, когда малышка робко прикусила нижнюю губу цвета сочной, сладкой клубники.

Наклонился максимально близко к малышке и неспешно отстегнул её ремень безопасности, как бы невзначай прикасаясь к её упругим бёдрам.

Б…ь! Близость Лизы сводила с ума. Люди так неохотно признают эротическую сторону любви, бегут от неё, стараясь делать вид, что любовь — это лишь букеты и держание за ручки. А ведь секс не унижает настоящую любовь, наоборот — становится одним из её проявлений. Вот уж сексу я уделял огромное количество времени, а заниматься банальным, травильными ухаживаниями особо никогда не занимался. П…ц! Придётся учиться. Чтобы покорить Лизу, придётся менять приоритеты.

– Пошли.

– Подожди, – Лиза робко перехватила мою руку. – Платон, я тебе действительно очень благодарна, – она потупила взор. – Но предупреждаю, что я не считаю, что чем-то тебе обязана. Я готова работать. День и ночь буду работать, но спать с тобой не буду.

– А ты со мной и не уснёшь, – шаловливо прошептал, ни на секунду, не отводя от умилительно раскрасневшейся малышки взгляда.

Девочка вздёрнула подбородок.

– Очень смешно.

– Смешно, – игриво щёлкнул малышку по-маленькому, аккуратненькому носику. – Очень смешно. Ты так настойчиво твердишь, что не хочешь быть моей любовницей, что я ненароком начинаю думать, что именно этого статуса страстно и желаешь.

Елизавета расправила плечи и, смело приблизившись ко мне, почти соприкасаясь кончиком носа с моим, томно прошипела, – как знать…как знать.

П….ц. К чёртовой матери весь этот разум и хладнокровие. Её страстная фраза растопила весь лёд, возбуждённый половой орган налился кровью, стремясь выскочить наружу. Она заводила меня…Лишала власти над своим телом и разумом.