- Что? - Голос Ноя звучал потрясенно. - Ты что, шутишь? Совсем ничего? О, Боже мой, спасибо! - Он наклонился к Тобиасу и поцеловал его в макушку. - Я и понятия не имел, что ты умеешь готовить.

      - Я вырос с миссис Миллер, - сухо сказал он. - А потом, после несчастного случая... ну, она позаботилась о том, чтобы я смог произвести впечатление. Думаю, она боялась, что я закончу школу, уйду из школьных столовых и никогда больше не буду есть ничего, кроме еды на вынос. - Он мягко улыбнулся и добавил: - Когда я был маленьким, мама всегда позволяла мне помогать ей печь.

      - Да? - Спросил Ной. - Ты сегодня испек что-нибудь из того, чему она тебя научила?

      - Только пирожки с начинкой. Боюсь, все печенье принадлежит миссис Миллер.

      - О, печенье. - Ной говорил как ребенок. - А я никогда не ел рождественский пирог.

      Тобиас поднял глаза.

      - Никогда? Хочешь перекусить? Надеюсь, ты любишь изюм.

      - По правде, я умираю с голоду, - признался Ной. - Разве это не жульничество - съесть пирог перед Рождеством?

      - Чьи это правила? Давай, пойдем в дом. Мы можем уютно устроиться на диване, и я справлюсь с этим настроением до рассвета и рождественского утра. - Было нелегко, но он заставил себя покинуть теплого Ноя и сел.

      - Это правда, таковы наши правила. Или, по крайней мере, твои, - рассмеялся Ной и встал, схватив одеяло и подушку.

      Тобиас провел его в дом и включил лампу в гостиной.

      - Садись. Устраивайся поудобнее, я принесу.

       Он обнаружил, что ему было на удивление комфортно это делать. Он разрезал пирог и поставил чайник, затем наполнил поднос печеньем, сливками и сахаром. С ухмылкой он добавил на поднос пару морковок, думая, что они выбросят их на улицу для оленей. Или съедят их. Когда чай был готов, он вынес все это в гостиную и застал Ноя, рассматривающего елку.

      - Ну что? Как у меня получилось? - спросил он, ставя поднос на кофейный столик. - Елка хорошо смотрится?

      - Она выглядит красиво, - сказал Ной. - Она такая… взрослая. Все шарики одинаковые, гирлянда тоже, лампочки приятного, сдержанного белого цвета… она красивая. Я вырос с елками, украшенными абсурдными игрушками, такими как Гринч, снеговики, олени и эти глупые маленькие поросята с ангельскими крыльями, которых обожала моя мама…

      Тобиас кивнул и сел.

      - Маленький деревянный олень с искусственным снегом на рогах. - Он посмотрел на свою елку и подавил желание снова вздохнуть. - Я потерял все ее украшения примерно через пять лет после того, как они умерли. Я вытаскивал вещи из погреба - выбрасывал старые банки с забытыми соленьями и старый хлам. Нашел в коробке мышиное гнездо, все было разгромлено. - Он пожал плечами, внезапно почувствовав себя древним стариком. - После этого я много лет обходился без елки. Это... просто вещи. Я выбрал цвет и заказал кучу украшений. Это не имеет значения.

      - Это имеет значение. - Ной пересек комнату и сел рядом с Тобиасом. - Это важно. Ты нашел время, чтобы все это подготовить, так? Подумал, верно? Ты думал о них и, возможно, о миссис Миллер, или Фане, или обо мне, когда украшал и выпекал эти пироги, верно? Все имеет значение. - Он взял Тобиаса за руку. - В любом случае, я вижу, что это, должно быть, заняло немало времени, потому что ты такой внимательный, все сделал симметрично и именно так повесил гирлянду.

      Тобиас наблюдал, как он пытается улыбнуться.

      - Прости, детка, знаю, тебе, наверное, тяжело. Рад, что я здесь.

      Тобиас поймал себя на том, что быстро моргает, борясь с внезапными и непрошеными слезами.

      - Прости, Ной. Я весь день был погружен в раздумья и трудно избавиться от этого настроения. - Он слабо улыбнулся и сжал пальцы Ноя. - Я, правда, рад, что ты здесь. Даже если я в полном беспорядке.

      - Никогда не поздно создать новые воспоминания, а? Так что в следующем году тебе будет, о чем подумать. - Ной поцеловал Тобиаса. - Хочешь поговорить, я послушаю. Хочешь посидеть здесь и просто посмотреть на елку, позволить мне обнять тебя, и выпить скотч или чай - тоже нормально, детка. Правда. Но сначала... - Он озорно ухмыльнулся. - Давай отведаем этого пирога.

      Итак, они поели пирог. И печенье. Тобиас выпил чай, не разбавляя его скотчем, и наблюдал, как Ной выбирает, что ему добавить - еще печенья или еще пирога. Он поймал себя на том, что все чаще улыбается и все чаще прикасается, но, несмотря на это, ему все еще было грустно, и он не мог полностью избавиться от воспоминаний о прошлых праздниках. Он подозревал, что это было свойственно его натуре - он планировал погрузиться в размышления, поэтому не мог полностью переключиться. Он наблюдал за Ноем и удивлялся тому, как Ной смог перейти от «сэра» к «Тобиасу» только потому, что ему так было нужно.

      - Я люблю тебя, - внезапно сказал он. - Мне нравится, что ты такой, какой есть, и что тебе так легко быть таким.

      Ной долго смотрел на Тобиаса, изучая его лицо, глаза, поглаживая рукой ему плечо.

      - Это не так просто, как ты думаешь, Тобиас. Быть тем, кто я есть. Особенно в это время года. Но с тобой мне становится легче. Рядом с тобой я могу отбросить оправдания и форму и расслабиться. Ты знаешь большинство моих истин. Здесь все проще. Я даже сплю лучше.

      - Это хорошо, - прошептал Тобиас. Он прикусил губу и хрипло рассмеялся. - Мне так жаль, милый. Я чувствую, что вот-вот развалюсь на части. Я... Ты прав, я провел большую часть сегодняшнего дня, думая о своей семье и о том, что я потерял. Мне следовало подумать о том, что у меня есть. Ты знаешь, как долго я сопротивлялся тому, чтобы кто-то дошел до этого? Как это тяжело... провести всю жизнь, зная, что создан для того, чтобы заботиться о таких людях, как ты - как Фантом - и не иметь возможности позволить себе привязаться? Это борьба, две вещи, которые просто не сочетаются. Поэтому я проигрываю и теряюсь, и... - Ему пришлось остановиться, сделать вдох и унять боль в груди.

      - О, Боже, прости, - тихо сказал он, ужаснувшись потоку слов и беспредельности того, что он только что продемонстрировал.

      Ной отложил свой пирог и отодвинул поднос в сторону, чтобы сесть на кофейный столик лицом к Тобиасу. Он был всего в нескольких дюймах.

      - Просто поговори, детка. Все, что ты скажешь, останется здесь, клянусь тебе. Выкладывай. Скажи все, что тебе нужно, и позволь мне выслушать. Помоги мне понять. Позволь мне утешить тебя. - Он провел теплыми руками по бедрам Тобиаса и, наконец, опустил их на колени Тобиаса. - Ну же, расскажи мне.

      Тобиас медленно моргнул, пытаясь восстановить равновесие.

      - Я... Я такой, какой есть. Я знал, что я гей с подросткового возраста, знал, что я извращенец, с тех пор, как впервые узнал об этом. Я инстинктивно чувствовал, что я не только Дом, но и Господин. Я не буду цельным, если у меня не будет сабмиссива, того, о ком я смогу заботиться, тренировать и лелеять. Того, кого я смогу научить и защитить. - Он смотрел прямо перед собой, пока говорил, и слова его зазвучали быстрее и плавнее, когда он позволил себе расслабиться. Позволил себе поверить, что Ной поймает его. - Но я проигрываю, - тихо сказал он. - Я потерял Дэнни, когда мне было двенадцать, и я потерял своих родителей. Я не мог закончить обучение достаточно быстро, а потом потратил годы на тренировки, игры и переоборудование конюшен и ринга, а потом я нашел Фантома. - Он встретился взглядом с Ноем и попытался извиниться. - Он рассказал тебе о том, как мы расстались?