Вот так вот, «бах»! И в туше огромного и страшного монстра, появляется не запланированный природой и миллионами лет эволюции, кусок льда. Мгновенно созданный из его же плоти и, как следствие, совсем не совместимый с жизнью.

Ну, а если уж не повезёт, и затейнице достанется на орехи, то рядом есть я. С, постоянно находящимися «под рукой», медицинскими саркофагами. Один из которых предназначен для приведения в исходное состояние обладающих магией альфа-разумных. Ну, а дитяти будет наглядный урок, демонстрирующий «что можно, а чего нельзя».

Как в классическом случае с стоящей на кухне «горячей плитой». Ведь, сколько не запрещай, а маленькому человечку всё равно нужно потрогать именно своими ручками. И, пока не обожжётся, всё равно не поверит, что это опасно и лезть туда просто-напросто не стоит.

Короче, за Леську я не волновался. К тому же, было видно, что дочка больше дурачится и троллит взрослых, чем на самом деле собирается «учудить что-то эдакое». Ведь, захоти она, и никакая, крепко ухватившая за шиворот рука, не удержит от мгновенной телепортация.

Да и не было у нас собой сотовых телефонов. Чтобы запечатлеть «торжественность момента» и сделать так популярное в двадцать первом веке селфи. Вот там, «пятьдесят лет спустя», малявка точно бы не удержалась. И заставила папу с мамой сфотографировать на спине у слона, а так же сделать кадр с «девочкой, дёргающей за усы тигра».

В общем, тьфу-тьфу-тьфу, но всё обошлось. И даже импульсивные и колготые* (*колготный — суетливый, беспокойный) макаки не удостоились какой-либо сногсшибательной пакости. Разве что, безобидного передразнивания, выраженного в оттопыривании ушей и выпячивания с момощью языка нижней губы.

Ну и — куда ж без этого! — вся наша экскурсия, сопровождалась поеданием бесчисленных порций мороженного. На что Марина привычно хмурилась, а я проявлял абсолютную и полную индифферентность.

Да, знаю, что «непедагогично». Но, во-первых, организм одарённого гораздо крепче чем у обычных людей. А во-вторых, должен же быть у ребёнка праздник. Который не хочется портить ограничениями и такой вот, мелочной и никому не нравящейся опекой.

Налопается — сама перестанет. Это как «эффект конфетной фабрики». Где новичку в первые дни совсем не запрещают съесть как можно больше сладостей. И, как следствие, очень скоро работник начинает испытывать к ним полное равнодушие, если не сказать, отвращение.

Нагулявшись в зоопарке и получив не одну тонну удовольствия мы вышли за его периметр и начали оглядываться с целью перекусить. И вскоре обнаружили очень даже симпатичную и миленькую точку общепита.

Бесспорно, в современной Москве с кафешками и ресторанчиками было чуть-чуть похуже, чем с столице двадцать первого века. Но, сбивать ноги и наматывать бесчисленные километры, нам не пришлось.

Лёгкий перекусон, состоящий из котлет, салатиков и газировки с пирожными, обошёлся в три с небольшим рубля. И, впрочем, как и все завтраки, обеды и ужины «здесь», запомнился какой-то невообразимой феерий вкуса. Обусловленной полностью натуральными ингредиентами, свежестью используемых продуктов и, само-собой, искусством местных поваров и кондитеров.

Короче, было обалденно, и всё тут!

Ну а потом, плавно и незаметно, приблизилось время посещения цирка. Всю дорогу до которого строгая мама что-то усиленно втолковывала послушно кивающей дочери. Которой я, из-за ехидно сморщенной моськи, и то и дело бросаемым вокруг хитрющим взглядам, я не верил даже на грош.

Но, не желая занимать чью-либо из сторон, в «воспитательный процесс» предпочитал не вмешиваться. Ибо — ну их, девчачьи разборки. Да и, насколько помню, на такого рода представлениях, клоуны зачастую приглашают поучаствовать в номере детей из публики. Выполнить какое-нибудь несложное задание. Сказать пару фраз в микрофон и, при этом, получить массу незабываемых впечатлений и самое настоящее море радости и удовольствия.

Вот так вот, под занудливо-поучающий бубнёж Марины, притворно-согласное кивание Леськи и молчаливое безразличие меня, мы неспешно дотопали до Цветного бульвара. Где, несмотря на аншлаг и стопроцентное заполнение, нам, ну кто бы сомневался, же тут же продали билеты. Причём, в первый ряд и в самый удачно расположенный сектор.

За что я улыбкой и признательным кивком поблагодарил одного из сопровождающих. Девочки же дружно помахали, а Леська даже сделала шутливый книксен.

К слову, «пасло» нас аж целых восемь человек. Двое из которых, вроде бы находились рядом «официально». А ещё шестеро, изображая «наружку», как они считали «незаметно», крутились поблизости.

Но лишний раз выёбываться, то есть, простите, показывать осведомлённость и, тем самым «тыкать носом» в непрофессионализм и служебное несоответствие, я не стал. Люди делают свою работу. И не их вина, что мой мозг, чьи возможности многократно усилены тысячелетиям селективного отбора и наличием симбионта, вычислил из в первые же секунды.

К тому же, учитывая, не побоюсь этого слова, уникальность нашей троицы, меры вполне оправданы и совсем не вызывают у меня неприятия. Не говоря уже об осуждении или отторжении.

А то, что мне иногда нужно «по тихому» решить кое-какие собственные вопросы — так это моя, и только моя, головная боль. К тому же, если действовать по уму и по правилам, мне просто нужно озвучить просьбу. Подкрепив заявлением, что хочу честно расплатиться с обворованными авторами.

Желание же «поиграть в шпионов», вызвано детством, свербящим в жопе. Ну и, немножечко, отрицательным опытом, полученным в двадцать первом веке.

В общем, мы неспешно прошли в нужный сектор, заняли свои места и, под звуки громко грянувшего оркестра, приготовились наслаждаться представлением. И, конечно же, получать безграничный океан положительных эмоций.

Вся, «пробежавшаяся по магазинам» и «посетившая авто рынок» банда счастливо воссоединилась. И, избавленная от необходимости тащить с собой покупки, за что надо благодарить заботливых сотрудников КГБ, заняла места рядом с нами.

Правда, оценить «барахлишко» и, как водится, изобразить приличествующую в таких случаях «зависть» мы не успели. Так как всё укладывалось в багажники чёрных «Волг» стразу же по мере приобретения. А тратить время на демонстрацию и создание попутного ажиотажа, офицеры «девятки» вряд ли бы разрешили.

Но, по предвкушающим взглядам, бросаемым на нас представителями обоих «лагерей», было понятно, что избежать этой «почётной» и, всенепременно «обязательной», участи нам не удастся. Так что, волей-неволей, придётся потратить часть вечера, изображая «фальшивую радость». И, не дай Создатель, ни в коем случае не выдать того снисходительного, смешанного с толикой презрения превосходства, которое испытает любой житель двадцать первого века, по отношению к «чудесам», бывшим чем-то значительным и особенным, пятьдесят лет назад.

«Кстати», — лениво подумал я, — «Забавно было бы, набравшись наглости и, естественно, с высокой колокольни наплевав на запреты нынешних власть предержащих, сводить всю банду на "экскурсию». В конец первой четверти следующего столетия.

Зачем? Да, просто так! Ведь, в конце-концов, люди мы не чужие. А невинное, с моей точки зрения но, как мне почему-то кажется, приравниваемое к той самой, набившей оскомину «государственной измене», желание вполне осуществимо.

Да и, не справедливо будет, одарив «ништяками» в виде вернувшейся молодости, посторонних, по сути людей, обделить такой малостью тех, кто, волею случая и благодаря своим прекрасным человеческим качествам, сыграл в моей судьбе очень большую роль.

И, как подозреваю, в какой-то мере, именно благодаря им и нашим хорошим отношениям, мы с девочками всё ещё здесь. А не сидим в подаренном Йоханном Седьмым* (Отец Принца Генриха, Король Швеции в двадцать первом веке. Подробнее описано в цикле романов «Эльф на плоской Земле») замке. Или вообще, не двинули на «фазенду». Расположенную в, определённой для моего постоянного места жительства, одной из Сельскохозяйственных Локаций Содружества.