Немного поразмышляв, сохранить ли своё отсутствие в тайне, или же, всё-таки поставить в известность Марину и вездесущую Леську, с её не в меру любопытным носиком и проникающей способностью, сравнимой разве что с самым жёстким гамма-излучением, выбрал золотую середину. То есть, будить сладко посапывающих девочек не стал. А просто написал записку. В которой сообщал, что отлучусь на пару часов.

Причину не указывал, справедливо рассудив, что любой, пусть даже и такой, малозначащий с моей точки зрения документ, рано или поздно может быть использован во вред мне, любимому. Так как, для некоторых представителей условно-разумных совесть и честь понятия настолько абстрактные и находящиеся далеко от жизненной парадигмы, что просто диву даёшься.

Накорябав послание, изобразил воздушный поцелуй и, выглянув в окно и, как следует сориентировавшись, телепртировался за ближайший куст. Благо видеокамер в этом времени пока что не имелось. А охрана, видимо понадеявшись на высокий, впрочем, достаточно далеко отстоящий от корпусов этой секретной базы, забор, совершала обход силами всего лишь двух пар наблюдателей. Вычислить периодичность движения которых не составило особого труда.

Так, делая прыжки от одного укрытия к другому я добрался до преграды, препятствующей выходу «на волю». Которую, из-за того, что не мог разглядеть пейзаж снаружи, дождавшись очередного прохода караула, преодолел с помощью левитации.

Кстати, перед забором и, как выяснилось, за ним, имелась вскопанная и тщательно разрыхлённая полоса земли. На которой, в случае проникновения или, как в моём случае, попытки бегства, любой злоумышленник обязательно оставит следы.

Вот так вот! В отсутствие недостижимой в этом времени техники, хроноаборигены вполне сносно умели обеспечивать безопасность!

Олдскул, ёпта! Или, если не дословно, но очень близко по смыслу, перевести на русский, старые дедовские методы в действии!

Но — не в данном конкретном случае, и не против, поднаторевшего во всяких фокусах, вашего покорного слуги. Обладающего сверх способностями и, при этом, абсолютно не стесняющегося ими пользоваться.

«Запрыгнув» на забор и получив возможность обзора, я телепортировался метров на десять. И, внимательно прислушавшись и тщательно осмотревшись, отбежал ещё на сто. После чего перешёл в Стазис к месту дислокации отбитых в бою, и ранее принадлежащих псевдо-мыслящим рептилоидам, «летающих тарелок». Чьи бывшие хозяева обитали в, когда-то, очень давно и, кажется что «в прошлой жизни», случайно найденной Леськой и несколько раз посещённой нашей, шебутной и дружной семейкой, Локации.* (*Цикл «Эльф на плоской Земле»).

Забравшись в кабину и усевшись в кресло пилота, я радостно улыбнулся и зажмурился от удовольствия. Боже! Как, оказывается, я соскучился по всему этому! Ощущению полёта, захватывающей дух гонке на сверхвысоких скоростях и ощущению безграничной свободы!

Хотя, если как следует разобраться и, как всегда положа руку на самый дорогой для любого самца орган, то нужно отдать отчёт, что у одного, слишком уж восторженного индивидуума в жопе внезапно заиграло детство. Дорвалось дитё до классной, хотя и очень серьёзной и функциональной, игрушки. И тут же, с места в карьер, принялось писять кипятком от счастья.

Немного посидев, я остудил свою разгорячившуюся голову и настроился на деловой лад. После чего запустил двигатель и, прейдя в режим невидимости и включив защитный экран, пулей вылетел из Стазиса, двигаясь вертикально вверх. И уже через полторы секунды оказался на высоте десяти километров.

Симбиоз научно-магических технологий и специально сконструированное кресло уберегли от запредельных, сопутствующих стремительному взлёту, перегрузок. Я перевёл движение в горизонтальный режим и, уже через несколько секунд оказался на Москвой.

Как и следовало ожидать, радары противовоздушной обороны моё прибытие не засекли. За что я, искренне сотворил Святой Круг, от всей души поблагодарил Создателя. Хотя, если быть честным, не канают современные средства обнаружения против более продвинутых летательных аппаратов из будущего.

Зависнув в метре над нужным домом и не выходя из режима невидимости, я, с помощью телепортации переместился на двускатную крышу. Которая тут же загремела местами побитым ржавчиной железом и заставила воспользоваться левитацией.

Минус мне в карму и воспитывающего пенделя по попе. Ибо должен был заранее подумать и, конечно же, предусмотреть. Хотя, как многие наверное, уже поняли, излишние «размышлизмы» и я — дело, порой, практически несовместимое.

Ну, да Всевышний с ним. Обошлось, и ладно! А то ведь, ежели комплектовать и заниматься самокопанием по каждому, мелкому и незначительному поводу, так и жить некогда будет!

Добравшись до слухового окна, названного так по имени впервые сконструировавшего его архитектора Слухова, спустился на чердак. Где потревожил обитавших там голубей, встретивших вашего покорного слугу хлопаньем крыльев, гомоном и курлыканьем. А так же хрустом высохшего помёта и специфическим запахом, присущем давно не чищенного курятника.

Чёрт! (Прости меня, Творец, за упоминание имени врага твоего!) За каким хером, спрашивается я сюда попёрся? Представив, как открываю, ведущий в подъезд чердачный люк, с которого на лестничную площадку сыплются килограммы этого, перемешанного с перьями и голубиными скелетиками, «добра», я засомневался в собственной разумности. И, поняв, что «оно мне не надо», вернулся на крышу и, перелетев через ограждение, воспользовался умением левитиовать и плавно опустился вниз.

Всё-таки, не зря говорят, что «бытие определяет сознание». А три недели, проведённые в ипостаси, лишённого магических способностей условно-разумного, наложили свой отпечаток. К счастью, в конкретно моём случае, вполне себе «изгладимый» и очень даже исправляемый.

Проще надо быть, «твоё высочество», проще. И не плодить, никому не нужных сущностей сверх необходимого. А, раз уж умеешь летать, пусть даже и «не высоко и не долго», так смело и уверенно этим пользуйся!

В лучших традициях «кладозакладчиков», ухоронка была обустроена в подвале.

Приземлившись на асфальт, я сделал несколько шагов до расположенного вровень с землёй приямка. И, сотворив светляк, заглянул в испачканное пылью и затянутое паутиной, маленькое окно. Через которое, не то, что взрослый бугай, вроде меня, а даже мелкий подросток вряд ли пролезет.

Ну что, как будто бы оно! По крайней мере, картинка, заботливо сохранённая для меня симбиотом и проецируемая на сетчатку глаза, совпадала практически полностью. И, надо сказать, что за прошедшие годы место ничуть не изменилось. Хотя, ежели разобраться, то зачем перестраивать то, что и так фунционирует должным образом?

Сухо, прохладно. А то, что припорошено пылью и, как уже упоминал, затянуто продуктами жизнедеятельности арахнидов, так это вполне естественно.

Погасив светляк я уже собрался продолжить своё чёрное дело, как сзади послышались шаги и раздался грозный оклик.

— Это кто тут у нас с огнём балуется?

Обернувшись, увидел колоритного дядьку в милицейской форме. И с капитанскими погонами на, туго обтягивающем довольно-таки большое пузо, мундире.

— Да вот, котёнок сбежал, товарищ капитан. — Не моргнув глазом, взял грех на душу и не постеснялся озвучить на ходу придуманную отмазку, я. — А тут, кажется, внизу кто-то мяукает…

— Котёнок, говоришь? — Недоверчиво процедил бравый участковый. И, отбросив на время выдвинутую мною версию, перешёл на личности. — А ты вообще, кто таков будешь? После чего с прищуром оглядел меня с ног до головы и засомневался. — Что-то я тебя здесь раньше не видел?

— Так я и не отсюда, товарищ капитан. — Заискивающе зачастил я. И, бочком-бочком, начал удаляться от излишне ретивого служаки. Разведя руками и, как можно убедительнее заявив. — Всё-таки, показалось!

Хотя, если быть честным, в том, что обратил внимание на «залётного», он целиком и полностью прав. А за проявленную бдительность и знание «контингента» можно поставить твёрдые пять баллов.