— Вообще-то, это несколько замедлит дело… — Пробарабанив пальцами по отполированной крышке дубового стола, задумчиво пробормотал я. — Но, если небольшая задержка не принципиальна, то я согласен.

После чего, внимательно изучавшие меня собеседники вдруг посмурнели и запереглядывались. Не торопясь с ответом и, как догадался, желая снова «экстренно посовещаться».

К счастью, вскоре, задействовав для этого добрый десяток тележек, привезли золото. Убого смотревшиеся на спроектированных для более лёгких и габаритных грузов, тускло поблёскивающие брусочки жёлго металла. Пятьдесят штук и, судя по проделанным мною на скорую руку подзсчётам, по двадцать килограмм. Занимающие весьма скромный объём. Что было не удивительно. Особенно, если учесть то, что тонна золота — это куб с гранью в ноль целых и четыре десятых метра.

Ну, а если кому-то покажется что это слишком мало, то просто вспомните, что те же тысяча килограммов воды, это просто пресловутые «метр на метр». Или же, «сто на сто и ещё раз на сто» сантов. Ну, а золото, если память мне не изменяет, в два с половиной раза тяжелее чугуна.

Мой внутренний калькулятор тут же произвёл обмер. И, произведя в уме не сложные арифметические действия, в которых учитывалась плотность этого, так любимого условно-разумными металла, пришёл к выводу, что всё правильно. Это действительно было золото девятьсот девяносто девятой пробы. Правда, несколько смущала такая «удобная и круглая» цифра. Но, решив не заморачиваться, просто уточнил количество «излечиваемых». После чего, один за другим, перебросил слитки в Стазис.

Возможно, это просто «красивый жест». Или же, небольшой аванс на будущее. Для такого огромного, и располагающего поистине гигантскими запасами полезных ископаемых, ресурсодобывающего региона — это не заслуживающая внимания мелочь. Ну а мне, как ни крути, пусть и не очень сильно и совсем не много, приятно.

Ценят! Уважают! И, как только что выяснилось, надеются на дальнейшее, причём весьма и плодотворное и долгое, сотрудничество!

Интерлюдия. В каком-то из кабинетов Кремлёвской больницы.

— Капитан Сидоров, доложите о происшествии. — Коротко распорядился один из старших офицеров девятого управления КГБ своему подчинённому.

Но тот, не спеша выполнять приказ, потупил глаза и смущённо замялся. Если, конечно, это слово применимо к матёрому волкодаву, к моменту получения своего, надо сказать, вполне заслуженного звания, прошедшего огонь и воду и ещё несколько мест, сильно напоминающих задний проход самого дьявола.

На что начальник вперил в него суровый взгляд и слегка «подбодрил».

— Ну же! Смелее, товарищ капитан! Поведайте мне, что сподвигло вас спровоцировать этот, в принципе незначительный, но с другой стороны, очень даже знаковый и показательный инцидент?

И, понимая, что отмолчаться не получится, подвергшийся остракизму и оттого, сильно побагровевший и налившийся краской, служивый, осторожно начал.

— Я, товарищ полковник, выполнял устное распоряжение товарища Цинёва! — Набравшись смелости, начал рассказ он. — Который весьма настоятельно советовал искать слабину при каждом возможном случае. И, незаметно и исподволь оказывать минимальное, но постоянное давление.

Услышав фамилию Георгия Карповича, занимавшего второе, ну или «одно из вторых» мест в Комитете Государственной Безопасности, полковник невольно подобрался. Но, так как спровоцированный его непосредственным подчинённым инцидент был, что называется «из ряда вон», всё таки уточнил.

— Указание с кем-нибудь согласовано? — Хмуря редкие белёсые брови, задал вопрос он.

— Никак нет, товарищ полковник! — Понуро отрапортовал капитан. Но, видя смущение начальства, добавил. — Но, заместитель Юрия Владимировича, это фигура такого калибра, что я подумал и не счёл возможным проигнорировать.

— Надо же, поду-у-ума-а-ал он! — В сердцах бросил поставленный в тупик полковник. И тут же, срывая злость, едко поинтересовался. — А что, по-твоему было бы, если бы хоть одна их этих дамочек, чью свободу, пусть и косвенно, ты попытался ограничить, взяла да и психанула? А потом обе, как в прошлый раз, свалили бы? Погулять по Москве! Смотаться по тихой грусти в Ялту! Или, один чёрт знает, что могло прийти в их, хорошенькие и, при этом, совершенно безбашенные, головки!

Речь, ежели кто не понял, шла о недавно произошедшем инциденте. В ходе которого гостьи из будущего не захотели разделяться с приёмным отцом и гражданским мужем. И, практически в открытую «наплевав на субординацию» не последовали совету «остаться». А, напротив, проявили своеволие и, телепортировавшись на небольшое расстояние, заставили покрыться холодным потом и задуматься о перемене места службы, очень большое количество людей.

И вот, как положено, «державший руку на пульсе» и бывший в курсе всех, даже самых незначительных перептелий полковник, «строил» накосячившего подчинённого. При этом моля Бога, чтобы такое больше не повторилось. Так как слишком уж важны для Страны были эти странные гости. Появившиеся из ниоткуда, и принёсшие такие ужасные сведения, что волосы вставали дыбом.

И, хотя всем сотрудникам «девятки» строго-настрого было запрещено вести любые обсуждения, каждый из них имел глаза и уши. Ну и, немножко а, в данном конкретном случае, скорее очень даже «множко», серого вещества между ушами. Которым все офицеры девятого управления очень даже активно пользовались. И, естественно, делали соответствующие выводы.

В том, что придётся писать рапорт и доложить по инстанции, полковник нисколько не сомневался. Так же, как был уверен, что давшему слабину и, подвергшемуся влиянию Цинёва, капитану, в охране первых лиц государства больше не работать. Тут бы самому уцелеть. И, не схлопотать «неполное служебное соответствие». Потеряв очень хорошую должность и, вслед за так нелепо подставившимся бедолагой, не отправиться охранять белых медведей.

Мысль о том, что можно утаить происшествие и, тихо-мирно, спустить дело на тормозах, если и приходила служаке в голову, то тут же была отброшена, как самая, что нинаесть непродуктивная. Так как свидетелей, которые не преминут информировать руководство, было более чем достаточно.

— Что ж, «пока ещё товарищ» Сидоров. — Хмуро бросил недовольный, сложившийся практически на ровном месте, ситуацией начальник. — Садись. И постарайся описать всё как можно более подробней.

После чего пододвинул несчастному ручку и лист бумаги. А сам отошёл к окну и принялся смотреть во двор. Где, и он лично был этому свидетелем, совсем недавно произошло самое настоящее чудо. Созданное этим странным, больше похожим на обычного шестнадцатилетнего мальчишку, но при этом страшным и загадочным существом, пришедшим из будущего.

Конец интерлюдии.

Ещё одна интерлюдия. По-прежнему малый конференц-зал Кремлёвской больницы. Время — сразу после ухода «забравшего» золото Его Высочества Принца Генрихи и обеих девочек.

— Итак, товарищи! — Слово взял Арвид Янович Пельше. — Как мы, буквально несколько минут назад слышали, Его Высочество готов взяться за исцеление всех сразу. Но, некоторые из нас выказали вполне, как мне кажется, справедливые опасения, что… — тут серый кардинал партии несколько замялся, не решаясь использовать начавшие совсем недавно входить в обиход термины, — возможности Принца Генриха несколько… ограничены. А его, если можно так выразиться, слишком самонадеянное заявление, вызвано ни чем иным, как желанием побыстрее разобраться или, не побоюсь этого слова, спихнуть с плеч проблему. А эта… совершенно ни чем не оправданная не оправданная спешка… — Тут Пельше оглянулся на Андропова. И, получив одобрительный кивок, продолжил. — Может сказаться на… м-м-м… качестве предоставляемых Его Высочеством услуг.

— И что вы предлагаете, Арвид Янович? — Въедливо полюбопытствовал сидящий словно на иголках Гришин. И тут же, следуя золотому правилу, что любой вопрос содержит в себе пятьдесят процентов ответа, заявил. — Как понимаю, лично вы за индивидуальное и, значит, и это само-собой разумеется, поэтапное прохождение… м-м-м… оздоровительных процедур?