Разобрав завал, мы протиснулись внутрь. И замерли.

Это была не пещера. Это был зал. Огромный, величественный, вырубленный в самой скале с нечеловеческим мастерством. Воздух внутри был сухим и мертвым, пахнущим озоном и древней пылью. Сводчатый потолок терялся в темноте где-то на недосягаемой высоте. Но самое потрясающее были стены.

Они были покрыты фресками. Не грубыми наскальными рисунками дикарей, а сложнейшими, тончайшими изображениями, выполненными с помощью техники, немыслимой для этого мира. Люди в облегающих, блестящих одеждах, похожих на металл и кожу, летали на кораблях, выточенных из чистого света. Они сражались с сонмами ужасающих существ, сплетенных из тьмы и теней. Энергетические лучи, кристаллы, сложные механизмы — все это было изображено с фотографической точностью. История великой войны, о которой не знало ни одно предание Ванагарда.

И в центре этого зала, на массивном каменном постаменте, покоилось Оно.

Гигантский кристалл арканита. Не грубый самородок, а идеально отполированный, ограненный в сложную многогранную форму. Он был абсолютно черным, и казалось, вбирал в себя скудный свет, идущий от входа, не отражая ни лучика. Он был сердцем этого места. Его кульминацией.

И в этот миг со мной стало происходить нечто. Маленький камень у меня в кармане, до этого спавший глубоким, безразличным сном, вдруг вздрогнул. Сначала слабо, потом все сильнее, пока его вибрация не стала отдаваться во всем теле. Я вытащила его, и он горел в моей ладони тем самым, тревожным фиолетовым светом, которого не видели уже девять дней. Он пульсировал в унисон с гигантским кристаллом, словно ведя с ним безмолвный диалог.

Я подошла ближе, завороженная, не в силах отвести взгляд от черной глыбы. И тогда я увидела. Не свое размытое отражение в его гранях. Из самой глубины кристалла на меня смотрело... мое же лицо. Но одетое в один из тех странных, металлических обтягивающих костюмов, что были на фресках. Волосы были убраны, взгляд — твердый и уверенный. И оно... улыбалось. Не злой или насмешливой улыбкой. Скорее, улыбкой облегчения, узнавания. И затем это отражение медленно, почти невесомо, помахало мне рукой, словно говоря: «Наконец-то. Я ждала».

Я отшатнулась, сердце бешено заколотилось. Камень в моей руке вспыхнул так ярко, что осветил все вокруг на мгновение, а затем так же резко погас, снова став просто теплым кусочком камня. Но образ в кристалле исчез. Теперь в нем была лишь непроглядная, бездонная чернота.

***

Торвин наблюдал за ней. Видел, как она замирает у кристалла, как ее рука сжимает тот самый камень. Видел, как по ее лицу пробегают тени изумления, страха и чего-то еще, чего он не мог понять. Он не видел того, что видела она. Для него гигантский арканит был просто молчаливым, пугающим своим масштабом и происхождением объектом. Свидетельством силы, намного превосходящей все, что он знал.

Но он видел ее реакцию. И этого было достаточно, чтобы его собственная рука снова сжала рукоять топора. Все в этом месте — от скрытого входа до этих безумных фресок — кричало об опасности. О знании, которое не должно было попасть в чужие руки. И теперь она, с ее странной связью с этими камнями, была ключом ко всему этому.

Он сделал шаг к ней, готовый в любой момент оттащить ее прочь, но остановился, увидев выражение на ее лице. Это был не просто страх. Это было озарение. Шокирующее, пугающее, но озарение. Она что-то поняла. Что-то, что навсегда изменило ее восприятие самой себя.

И в этот момент он осознал, что их побег в Пустошь был не бегством. Это было путешествие к разгадке. И разгадка эта была намного страшнее и грандиознее, чем он мог предположить.

***

Воздух в зале вибрировал, гудел низкочастотным, едва слышимым гулом, исходящим от самого кристалла. Он был не просто камнем. Он был сердцем, мозгом, душой этого места. И теперь он начал говорить. Не словами. Образами.

Свет в зале померк, стены исчезли, и нас поглотила тьма, из которой начали проступать картины, такие яркие и реальные, что казалось, вот-вот можно шагнуть внутрь.

Мы увидели небо, но не то, знакомое, с синими просветами. Оно было багровым, прорезанным трещинами адского пламени. Мы увидели корабли — не деревянные драккары, а громадные, сигарообразные суда из полированного металла и света, рвущиеся прочь от гибнущей планеты. Ковчеги. Мы увидели людей в тех самых облегающих костюмах — не рисованных, а живых, с лицами, искаженными ужасом и решимостью. Они были моими предками. Не богами, не духами. Беженцами. Спасавшимися от глобальной катастрофы.

И мы увидели арканит. Но не как магический артефакт. Как часть их технологии. Он сиял в реактивных двигателях кораблей, был сердцевиной систем жизнеобеспечения, накапливал и отдавал колоссальную энергию. Для них это был не мистический кристалл, а топливо, батарея, материал. Их знание было столь продвинутым, что для нынешних обитателей Ванагарда, видевших лишь осколки этой мощи, оно неизбежно казалось магией.

Образы менялись, показывая жуткую сцену падения. Один из ковчегов, поврежденный, вошел в атмосферу незнакомой планеты слишком быстро, слишком круто. Удар. Огонь. Тишина. И затем — долгая, медленная агония выживших, пытающихся приспособиться к дикому, чужеродному миру, постепенно теряющих свои знания, свою технологию, свою историю. Их потомки через тысячелетия стали теми, кого теперь зовут людьми Ванагарда.

Кристалл был черным ящиком этого корабля. Накопителем памяти. Хранителем правды, которая стала легендой, а потом и вовсе забылась.

И в этот самый миг, когда мы, завороженные, наблюдали за гибелью целого мира, проекция дрогнула и поплыла. Картины прошлого истончились, стали полупрозрачными, и сквозь них проступил другой образ. Резкий, ясный, пугающе современный.

Мы увидели вход в пещеру. Наш вход. И перед ним стоял он. Южный маг. Его темные одежды развевались на пронизывающем ветру Пустоши, а лицо... его лицо было искажено не злобой, а чистейшим, неподдельным триумфом. В его руке, протянутой вперед, лежал маленький предмет. Кожаный, расшитый, испачканный грязью и... кровью. Амулет Асы. Тот самый, что она дала мне на прощание.

Он поднес его к своему виску, и его губы шептали что-то. Он не нашел нас по следам. Он прочел его. Прочел воспоминания Асы, ее страх, ее любовь, ее последнее напутствие нам. Он вырвал информацию прямо из ее разума и пошел по ней, как по нити.

Его взгляд, казалось, пронзил толщу скалы и встретился с моим прямо сейчас, в этом зале. Его голос, холодный и властный, прозвучал в полной тишине, эхом разнесясь под сводами, словно он стоял здесь, рядом с нами.

— *Спасибо за проводницу, путница!* — прозвучало его послание, полное ядовитой благодарности. — *Ваши страхи указали путь лучше любой карты. Я приближаюсь.*

Проекция погасла. Мы снова стояли в темном зале перед молчаливым черным кристаллом. Но теперь тишина была не благоговейной, а зловещей. Он знал. Он был здесь. И он пришел забрать свое.

***

Воздух в зале, до этого момента бывший сухим и мертвым, вдруг затрепетал, зарядившись энергией, от которой заложило уши. Он вошел не как вор, крадучись. Он вошел как хозяин, вернувшийся в свои владения. Его темные одежды пожирали скудный свет, а глаза, горящие лихорадочным огнем, были прикованы только к одному — к гигантскому черному кристаллу, возвышающемуся в центре зала. На нас он не обратил ни малейшего внимания. Мы были для него не более чем пылью, муравьями, бессмысленно копошащимися у ног титана.

— С его силой... — его голос, обычно такой холодный и насмешливый, теперь дрожал от неподдельного, жадного благоговения. — Я стану богом!

Он поднял руки, и пальцы его заплели в воздухе сложный, уродливый узор. Не тот, что он использовал раньше. Этот был древнее, опаснее. От него исходил запах озона и расплавленного металла. Он не атаковал кристалл грубой силой. Он пытался подчинить его. Вплести свои чары в самую его суть, заставить чужеродную технологию плясать под свою магическую дудку.