Мы оба посмотрели в зал. Роза действительно пошатнулась и ухватилась за край стола. Какой-то плюгавый мужичек бросился к ней. Адвокат побледнел, бросил на нас последний злобный взгляд и почти побежал обратно.

Я стояла, дрожа от адреналина и обиды. Мошенники!

— Спокойно, — прошептал Ардан, не отпуская мою руку. — Это его работа — давить и оскорблять. Он проигрывает, вот и злится.

— Но он… он прав, — с трудом выдавила я. — Про других должников. Если они узнают, что ты… что ты тут со мной возишься, вместо того чтобы выбивать с них деньги…

— Пусть узнают, — он пожал плечами, и в этом жесте было столько драконьей самоуверенности, что мне на мгновение стало легче. — Моя репутация — моя проблема. А сейчас у нас есть дело поважнее.

В зале поднялась суматоха. Мужчинка вывел Розу, которая почти повисла у него на плече. Её адвокат что-то говорил судейскому писарю. Через минуту тот исчез в двери за судейским столом.

Вскоре судья вернулся. Он выглядел ещё более уставшим и раздражённым.

— В связи с внезапным ухудшением самочувствия истицы, — объявил он, едва скрывая досаду, — ходатайство о переносе заседания удовлетворено. Второе слушание по делу фермы состоится через три дня. Заседание закрыто.

Он ударил молотком.

Мы вышли из здания Магсуда, и солнечный свет ударил в глаза. Я молча взобралась в коляску. Ардан сел рядом, взял вожжи, и мы поехали.

Молчание тянулось до самых городских ворот. Потом я не выдержала.

— Она «заболела» нарочно, да? Чтобы потянуть время.

— Скорее всего, — кивнул Ардан, не глядя на меня. — Её адвокат понял, что с нами не договориться. Им нужна пауза. Чтобы оказать давление другими методами. Или подготовить новый ход.

— Какими методами?

Ардан наконец посмотрел на меня. В его золотых глазах не было страха.

— Любыми. От подкупа следующих свидетелей до прямых угроз. Мы сделали их злыми, Алёна. А злые люди глупы и предсказуемы. Но от этого не менее опасны.

Дорога домой показалась вечностью. В голове крутились обрывки фраз, оскорбительный взгляд того адвоката, бледное лицо Розы. И этот тяжёлый камень в груди от мысли, что из-за меня у Ардана могут начаться проблемы.

Когда показалась ферма, у меня аж сжалось всё внутри. Дом, сарай, грядки — всё такое родное и такое уязвимое.

Фенька встретила нас прямо у калитки.

— Ну? — выпалила она, едва мы остановились. — Где наши враги? В темнице? Или хоть на коленях приползли с извинениями?

Я спрыгнула на землю, и ноги подкосились от усталости и напряжения.

— Никаких извинений, — пробормотала я, направляясь к дому. — Всё перенесли. Розе там плохо стало.

— Ой, бедняжка, — без тени сочувствия протянула Фенька, семеня за мной. — Наверное, от жадности поплохело. Так что, опять ждать?

Мы зашли внутрь. Я скинула эти дурацкие нарядные туфли и упала на стул, вытянув ноги. Ардан разлил по кружкам воду из кувшина и поставил одну передо мной.

— Рассказывай, рассказывай! — пристала Фенька, тыкаясь мордой мне в колено. — Не тяни! Что они там говорили? Судили тебя или хвалили?

Я, запинаясь и сбиваясь, начала рассказывать. Про свидетелей, про гадкого гнома-конкурента, про вопрос адвоката и свой ответ. Фенька слушала, не перебивая, только уши у неё дёргались, а глаза сузились до щёлочек.

— Управляющая⁈ — завопила она. — Да они совсем оборзели! Простите за мой эльфийский. Так, стоп. А дракон что? Молчал как партизан?

Я посмотрела на Ардана. Он сидел напротив, обхватив кружку руками, и смотрел в воду.

— Он сказал «нет», — ответила я за него. — После того как их адвокат начал грубить и угрожать.

— Угрожать? Чем? — насторожилась Фенька.

— Тем, что на Ардана ополчатся другие должники.

Фенька замерла. Потом медленно подняла голову, и её жёлтые глаза стали похожи на два кусочка льда.

— А… Вот как, — протянула она. — Значит, перешли на личности. Скверно.

— Что мы можем сделать? — спросила я, и в голосе прозвучало отчаяние, которое я копила весь день.

— Что можем? — Фенька фыркнула. — Жить. Работать. Не давать им повода думать, что мы дали слабину. Они ждут, что вы начнёте суетиться, бояться, совершите ошибку. Не надо им этого дарить.

Ардан поднял глаза.

— Она права, — сказал он просто. — Их сила — в деньгах и связях. Наша — здесь. На этой земле. В том, что ты делаешь. Чем крепче будет ферма, чем очевиднее будет твой успех, тем смешнее будут выглядеть их попытки всё это отнять.

— А если они подкупят судью? — выдохнула я.

— Судью Магсуда? — Ардан усмехнулся. — Это дорого. Очень-очень дорого. И рискованно. Пока что наша ферма — для них тёмная лошадка. Неизвестно, сколько магии в земле, а сколько в твоих руках. Они не станут рисковать большим, пока не прояснят этот вопрос.

— То есть, нам нужно… продолжать как ни в чём не бывало? — не поверила я.

— Именно, — кивнула Фенька. — Завтра с утра всё по плану. Тыквы полоть, огурцы собирать, курам зерно сыпать. И никаких печальных глаз! Пусть видят, если шпионят, — хозяйка не падает духом. Это бесит таких, как они, больше всего.

Я посмотрела на свои руки, в этих руках не было ни денег, ни связей. Только умение держаться и работать. И, кажется, это было единственное, что у меня сейчас оставалось.

— Ладно, — вздохнула я. — Буду бесить. Только вот адвокат Розы… он такой… гадкий.

— Адвокаты они все такие, — философски заметила Фенька. — И наш Корвин тоже не сахар. Но он наш гад. Это главное.

Ардан вдруг встал и подошёл к окну.

— Алёна, — сказал он негромко. — Твой ответ сегодня в суде… он был правильным. Не потому что красивый. Потому что честный. И в этой честности — наша сила. Они играют в свои игры с бумагами и угрозами. А мы… мы просто живём здесь. И это сильнее.

Он обернулся, и в его глазах светилось что-то тёплое и непоколебимое. Через «Сердцевину» пошла ровная, глубокая волна этой уверенности. В меня. В нас. В то, что мы выстоим.

Я поднялась, подошла к нему и просто прижалась лбом к его плечу. Он обнял меня. Тихая, уставшая поддержка. Как стена, в которую можно упереться спиной, когда сил уже нет.

— Ладно, романтики, — нарушила момент Фенька. — Обнимашки потом. А сейчас кто-нибудь догадается, что я с утра не ела? Или драконы тоже от любви воздухом питаться начинают?

Я фыркнула, отлипла от Ардана и потянулась к котлу.

— Сейчас накормлю, ненасытная. Суп остался.

— Суп! — она закатила глаза. — Опять суп. Ну ладно, ладно, давай свой суп. висят. Всё на вас держится, без меня вы бы тут с голоду померли.

Я помешала суп, слушая её бормотание. Три дня. А потом… потом будет что будет. Но сегодня вечером у нас есть суп, тёплый дом и эта странная, язвительная, но такая родная семья. И, кажется, этого пока достаточно, чтобы не сломаться.

Я только разлила суп по мискам, как Верный у входа глухо зарычал. Ардан мгновенно выпрямился.

На пороге стоял Гаст.

23

Гаст стоял на пороге, сняв шляпу. Лицо у него было какое-то странное — не то виноватое, не то озабоченное. Не похоже на обычного уверенного в себе соседа.

— Простите, что так поздно, — сказал он, не заходя внутрь. — Видел, как вы вернулись… Нам нужно поговорить. Это важно.

Ардан кивнул и шагнул в сторону, приглашая войти. Я всё ещё стояла с половником в руке, и у меня в животе всё сжалось. После всего сегодняшнего любая неожиданность казалась плохой вестью.

— Входи, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал нормально. — Кушать как раз собираемся, присоединяйся.

— Нет, нет, спасибо, — Гаст быстро покачал головой, но всё-таки переступил порог. Он оглядел комнату, его взгляд задержался на Феньке, которая при его появлении встала и насторожилась. — Дело вот в чём… Ко мне сегодня после заседания кое-кто подошёл. По нему было видно, что не местный.

Я сунула половник обратно в котёл. Ардан медленно закрыл дверь и прислонился к косяку, скрестив руки на груди. Его поза была расслабленной, но взгляд стал очень внимательным.