Я закончила, и в зале стояла гробовая тишина. Я вся дрожала от выплеснутых эмоций, ладони были мокрыми. Судья смотрел на меня долгим, непроницаемым взглядом. Потом медленно перевёл его на Розу и её адвоката.

— У сторон есть что добавить? — спросил он сухо.

Адвокат Розы, кажется, понял, что эмоциональный удар не сработал. Он вернулся к сухим фактам.

— Уважаемый суд, всё это не отменяет юридической стороны дела. Договор был подписан под давлением. Права собственности нарушены. Мы настаиваем на…

— Суд удаляется для вынесения промежуточного решения, — перебил его судья, поднимаясь. — Заседание прерывается на один час.

Он ударил молотком о стол и неспешно скрылся в боковой двери.

Мы остались сидеть за столом. Корвин что-то быстро строчил своими когтями, готовя следующий ход. Ардан сидел неподвижно, но через связь я чувствовала бурлящий поток мыслей — быстрых, острых, аналитических. Роза и её адвокат тихо переговаривались у своего стола. Иногда она бросала на нас взгляд, полный такой чистой, неразбавленной ненависти, такой что по коже бежали мурашки.

— Неплохо, — прошипел мне на ухо Корвин, не отрываясь от бумаг. — Эмоционально, сыро, но искренне. Судьи это иногда любят. Но теперь главное — юридические аргументы. Держись, девчонка. Самое интересное начинается.

— Что будет теперь? — спросила я шёпотом.

— Теперь судья решит, достаточно ли у него доказательств для окончательного вердикта, или потребуются дополнительные слушания. А также… — он посмотрел на сторону истца, — … возможно, предложит сторонам мировое соглашение.

— Мировое? С ней? Ни за что!

— Иногда это — единственный способ сохранить хоть что-то, — холодно заметил Корвин. — Но это уже крайний вариант. Пока что мы держимся.

Час ожидания тянулся бесконечно. Я не могла сидеть на месте, вышла в узкий, каменный коридор. Ардан последовал за мной.

— Ты… — он начал и замолчал, ища слова. — Ты была великолепна там.

— Я была искренна, — поправила я, прислонившись к холодной стене. — И напугана до смерти.

— Это одно и то же, — он сказал тихо и вдруг положил свою большую, тёплую ладонь мне на плечо. Через «Сердцевину» шёл плотный, спокойный поток уверенности в том, что какую бы карту мы сейчас ни вытянули — мы будем играть до конца.

Из зала суда вышел адвокат Розы. Увидев нас, он на мгновение задержался, потом сделал несколько шагов в нашу сторону. Его лицо было вежливо-бесстрастным.

— Господин Вольгард, Алёна Владимировна, — произнёс он. — Моя доверительница, впечатлённая… эмоциональностью сегодняшнего заседания, готова обсудить возможность внесудебного урегулирования. На взаимовыгодных условиях, разумеется.

Ардан медленно повернулся к нему, и всё его тело излучало холодную, хищную собранность.

— Каких именно условиях?

22

Адвокат Розы, кажется, ожидал бурной реакции — отпора, возмущения. Арданово спокойствие его немного сбило. Он поправил идеальный галстук.

— Моя доверительница готова отказаться от иска о полном возврате собственности. Взамен вы выплачиваете единовременную компенсацию. Рыночная стоимость фермы на момент её ухода плюс тридцать процентов за моральный ущерб. Это раз. Два — доля в будущих доходах от уникальной продукции. Двадцать процентов, наследственные права. И три… — он бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд, — Алёна Владимировна остаётся управляющей. Но с контрактом. Все ключевые решения — закупки, посадки, продажи — согласовываются с советом директоров, который будет представлять интересы госпожи Монтегю и её партнёров.

Я стояла и слушала, и у меня внутри всё медленно закипало. Сначала просто оторопь: «Они что, серьёзно?». Потом — короткая вспышка надежды: «Ой, а может, это и правда выход?». А потом пришло понимание, и это понимание было таким горьким и таким злым, что аж в висках застучало.

Управляющей. На моей же ферме. С кляпом в виде «совета директоров». И двадцать процентов от всего, что вырастет… Они хотели вставить мне бревно в колёса, обложить данью и ещё заставить благодарить за такую «милость».

— Это не условия, — сказала я. — Это хрень какая-то.

Адвокат повернулся ко мне, его лицо выражало вежливое сожаление.

— Милая девушка, это компромисс. Вы сохраняете дом и работу. Госпожа Монтегю получает компенсацию. Все остаются при своём.

— При своём? — я истерично засмеялась. — Вы посмотрите на эти цифры! Рыночная стоимость «на момент ухода»? Да там одни развалины были! Это же афера чистой воды!

— Оценку проведёт независимый эксперт, — парировал он, не моргнув глазом. — И, поверьте, с учётом открывшегося потенциала земли, сумма будет справедливой.

Вот оно. Крючок. «Потенциал земли». Им было плевать, кто и как её оживил. Они видели результат и хотели его приватизировать.

Я посмотрела на Ардана. Он слушал, слегка склонив голову, как будто разбирал сложный финансовый отчёт. Его молчание меня бесило. Почему он не говорит? Почему не вышвыривает отсюда этого типа вместе с его «предложением»?

— И что, ваш совет директоров будет решать, какие семена мне сажать? — спросила я, уже не скрывая сарказма. — И сколько раз в день кур кормить?

— Ключевые хозяйственные решения, влияющие на рентабельность, — да, — ответил адвокат, совершенно серьёзно. — Это стандартная практика при совместном владении перспективными активами. Для вашей же пользы. Чтобы избежать неопытных ошибок.

Тут я уже не выдержала. Неопытных ошибок? Я, которая из руин цветущий огород сделала?

— Знаете что, — выпалила я, делая шаг вперёд. Арданова рука тут же легла мне на запястье, сжимая его. Сигнал: стоп. Но я уже не могла остановиться. — Вы со своим советом директоров идите… ну, сами знаете куда. И свою клиентку заберите.

Я кивнула в сторону зала. Роза стояла у своего стола, бледная как мел. Вид у неё был действительно нездоровый.

Адвокат проигнорировал мою колкость. Он смотрел на Ардана.

— Господин Вольгард. Вы, как человек деловой, понимаете, что судебная тяжба — дело дорогое и долгое. Исход неочевиден. Это предложение даёт гарантии и прекращает конфликт здесь и сейчас. Подумайте.

Ардан наконец пошевелился. Он медленно освободил моё запястье, но его пальцы скользнули вниз и сцепились с моими. Его ладонь была сухой и очень тёплой.

— Мы подумали, — сказал он. И впервые за весь разговор в его голосе прозвучала та самая, знакомая сталь. — Ответ — нет.

Адвокат замер на секунду. Кажется, он действительно был уверен, что мы согласимся. Что Ардан, как прагматик, предпочтёт заплатить, но избежать риска. Его вежливая маска наконец дала трещину. В уголках глаз собрались мелкие морщинки раздражения.

— Это… безрассудно, — произнёс он уже без прежней бархатной мягкости. — Вы отказываетесь от разумного компромисса в угоду эмоциям.

— Мы отказываемся продавать душу этого места, — поправил Ардан. — И свободу той, которая вдохнула в него жизнь. Это не предмет торга.

— О, какая возвышенная речь, — адвокат позволил себе короткую, ядовитую усмешку. — Особенно иронично звучит из уст того, кто наживается на чужих долгах и проблемах. Не надо мне рассказывать про «душу», Вольгард. Мы все здесь знаем вашу цену. И, поверьте, для вашей… подопечной, — он бросил на меня взгляд, полный откровенного презрения, — мы тоже её скоро узнаем. Когда суд вынесет решение, а ваши кредиторы, почуяв слабину, начнут стягиваться сюда, как стервятники. Она ведь у вас не единственный должник, да?

Это был уже грязный переход на личности. Меня будто облили ледяной водой. Я почувствовала, как Арданова рука резко сжала мою. По «Сердцевине» ударила короткая, ослепительная вспышка ярости — такая острая, что у меня перехватило дыхание. Но снаружи он не дрогнул.

— Угрозы оставьте для кого-то другого, — сказал Ардан так тихо, что адвокату пришлось непроизвольно наклониться. — Они на меня не действуют. А вот вам совет: займитесь её здоровьем. Кажется, ей нехорошо.