Ардан приподнял одну белую бровь, и на его губах появилась хитрая ухмылка.

— Неужели я произвёл на тебя впечатление настолько жадного человека?

— ДА! — раздалось одновременно с двух сторон. Я и Фенька, которая подошла и с вызовом смотрела на дракона, выкрикнули это в унисон.

Ардан рассмеялся. Звучно, искренне. Это был странный звук — низкий, бархатный и совсем не пугающий.

— Что ж, возможно, вы правы, — улыбнулся он. — Но сегодня — исключение. Позволь мне помочь разгрузить это.

Он принялся за работу с той же эффективностью, с какой, наверное, считал свои сокровища. Доски сложили в относительно уцелевшем углу сарая, мешки с провизией я с благоговением затащила в дом. Потом Ардан, к моему изумлению, снял камзол, остался в простой рубахе, закатал рукава и, найдя в повозке инструменты, принялся латать дыру в стене дома. Я смотрела на его широкую спину и сильные руки, и чувствовала себя окончательно сбитой с толку. Кто этот человек? Жадный банкир или… кто-то ещё?

Пока он работал молотком, я, опомнившись, решила использовать подаренные продукты. Соорудив из нескольких крупных камней подобие очага, я нашла старый, но целый котёл, хорошенько его выскребла и, набрав воды из колодца, принялась готовить. Из мяса и крупы, похожей на рис, и овощей, я решила сделать нечто вроде плова. Аромат сразу же разнёсся по всей округе.

Когда еда была готова, я разложила её по мискам. Мы уселись на сложенные доски — я, язвительная коза и дракон-банкир. Абсурдная картина.

Ардан попробовал плов.

— Вкусно, — констатировал он, и в его тоне прозвучала неподдельная искренность. — Очень.

— Даже лучше, чем трава, — буркнула Фенька, с наслаждением уплетая свою порцию.

Мы ели в тишине, нарушаемой только щебетом птиц и довольным чавканьем козы. Было странно. Мирно. Почти по-домашнему. Я украдкой наблюдала за Арданом. При солнечном свете его белые волосы казались ещё ярче, а золотые глаза, теперь не такие насмешливые, были задумчивыми. Он доел и поставил миску на доску.

— Спасибо, Алёна, — сказал он тихо. — За еду и за… необычный день.

Он уже повернулся, чтобы уйти, его взгляд был устремлён к повозке, но вдруг он замер, будто что-то вспомнив. Пальцы его на мгновение коснулись складки камзола. В его глазах мелькнула тень привычной насмешки, но сейчас она казалась приглушённой, почти застенчивой.

— И вот ещё… — он протянул мне книгу. Небольшая, в потёртом кожаном переплёте, с пожелтевшими от времени страницами, но выглядевшая на удивление целой.

Я растерянно взяла её. На обложке не было названия, только узор в виде колосков и веточек.

— Это… — я не понимала.

— Огородная книга моей бабушки, — проговорил он, и его бархатный голос прозвучал как-то необычно, чуть смущённо. Он отвернулся, делая вид, что разглядывает что-то на гаризонте. — Она была… фермершей. В своё время. Там много полезных советов по почвам, лунным циклам, борьбе с вредителями… Всякая домашняя магия. Всё равно она у меня лежит без дела, пылится. Подумал, что тебе может пригодиться…

Я смотрела то на книгу в своих руках, то на его профиль. Это было уже слишком. Доски, еда — это ещё можно было списать на какую-то свою, драконью, выгоду. Но эта книга… Это было что-то личное

— Я… — голос мой сорвался. — Я не знаю, что сказать. Спасибо. Огромное спасибо. Может, вы и не такой уж жадный дракон, в конце концов…

Он наконец повернул ко мне лицо, и на его губах снова заиграла ухмылка.

— Не распространяйся, — сказал он, поднимаясь на повозку. — Репутацию портить не стоит. Удачи с грядками, Алёна.

Он сел в повозку, тронул вожжи, и кони плавно повезли повозку вперёд. Я стояла и смотрела ему вслед, прижимая к груди тёплый от солнца кожаный переплёт, пока он не скрылся из виду.

— Ну что, — нарушила тишину Фенька, подходя и тычась мордой в корешок книги. — Опять что-то подарил? Небось, инструкцию, как быстрее долги выплачивать?

— Нет, — прошептала я, проводя пальцами по шершавой коже. — Это… книга его бабушки. По фермерству.

Коза на секунду замерла, её глаза расширились от удивления.

— Бабушки? — переспросила она с нескрываемым изумлением. — Ну, это многое объясняет.

— Что объясняет? — не поняла я.

— Да всё объясняет, — многозначительно сказала Фенька и, фыркнув, пошла жевать траву у забора.

Я ещё немного посидела в тишине, наслаждаясь сытостью и покоем. Но долго бездельничать было нельзя. Солнце неумолимо двигалось по небу, а впереди был ещё целый участок, требующий внимания.

С новыми силами я снова взялась за свою самокопную мотыгу. Инструмент послушно ожил в моих руках. Работа спорилась, а в голове всё крутились мысли о сегодняшнем дне. Об Ардане. О его подарках. О книге, которая сейчас лежала на крыльце и манила своими тайнами.

9

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные персиковые тона, когда я воткнула мотыгу в землю и выпрямилась, с наслаждением потягиваясь. Мои мышцы гудели приятной усталостью, а передо мной лежал большой, аккуратно вспаханный участок — плод моих трудов и помощи волшебного инструмента. Гордость распирала грудь, хоть и сопровождалась настойчивым желанием рухнуть и не двигаться.

— Ну что, хватит на сегодня? — подошла Фенька, её бока лоснились в свете заката. — А то я уже всю траву вокруг выщипала, пока ты тут свою целину покоряла. Скоро придётся забор грызть с голодухи.

— Хватит, — с облегчением выдохнула я, отирая пот со лба грязной рукой. — Руки-ноги сейчас отвалятся. Но зато посмотри, Фень, какая красота!

Я широким жестом обвела взглядом обработанный участок. Земля, тёмная, рыхлая и влажная, дышала покоем и обещанием будущего урожая.

— Красота красотой, — фыркнула коза, — а у меня внутри уже пустота. Обед давно переварился. Может, сбегаешь в дом, принесёшь чего перекусить из драконьих запасов?

Мы медленно побрели к дому. Я с наслаждением умылась прохладной колодезной водой, а потом, не в силах больше терпеть, упала на крыльцо, прислонившись спиной к стене. Фенька устроилась рядом, положив голову на мои колени.

— Ладно, — сказала она, закрывая глаза. — Ты сегодня хорошо поработала. Молодец. Заслужила отдых.

Но отдыхать мне не хотелось. Взгляд снова и снова возвращался к потрёпанному кожаному переплёту, лежавшему рядом. Книга бабушки Ардана. Рука сама потянулась к ней. Я взяла её, ощутив под пальцами шершавую, тёплую кожу, и осторожно раскрыла.

Страницы пахли пылью, сушёными травами, стариной и мудростью. Почерк был аккуратным, с сильным наклоном, чернила в некоторых местах поблёкли, но читать было можно. Это был не учебник, а скорее дневник или сборник заметок. «Если почва кислая, добавить золы от дубовых веток…», «Лунные лютики сажать только на растущую луну, иначе светиться не будут…», «Чтобы уговорить капризную морковь, нужно шептать ей о сладком дожде…»

— И что там такого интересного? — лениво поинтересовалась Фенька, не открывая глаз.

— Тут… тут про всё, — прошептала я, листая страницы. — Смотри, «заговор для дружного всхода злаков». Или вот — «как отвадить гусениц-обжорок с помощью запаха полыни».

— Фу, полынь, — поморщилась коза. — Противно. Лучше бы рецепт пирога написал.

Но я уже не слушала. Моё внимание привлекла глава под названием «Оживление семени». Я принялась жадно читать. Оказывалось, с семенами нужно было не просто работать, а разговаривать, настраиваться на их энергию, рассказывать им о земле, в которую их посадят, заряжать их своими намерениями. Это была не магия заклинаний, а какая-то… тихая, глубинная магия понимания.

— Фенька! — воскликнула я, вскакивая на ноги. — Я поняла! Надо не просто воткнуть их в землю! Надо их… познакомить с ней!

Коза открыла один глаз.

— Ты сейчас будешь знакомить семечко с комочком земли? Алёна, ты переработала. Солнце голову напекло.

— Нет, ты не понимаешь! — я уже бежала к дому, где в корзине с призами лежали мои драгоценные мешочки. — Здесь всё написано! Это же гениально!