— Я… я не подписывала это!

— Одного прикосновение твоей ладони было вполне достаточно. Магический контракт не требует чернил. Ему достаточно намерения и… подходящего момента.

Его ухмылка стала ещё шире. Я поняла. Он подсунул мне его, когда я была в шоке, мокрая и совершенно беспомощная. Чистейшей воды подстава. Шарлатан!

— Вариантов у тебя, по сути, два, — продолжил он всё тем же сладким голосом. — Либо ты начинаешь работать и выплачиваешь долг с процентами, разумеется. Либо… — он многозначительно посмотрел на тёмный лес, по правую сторону от нас. — Здешние леса не очень дружелюбны к должникам… А ферма, должен заметить, дает не только долги, но и какой-никакой кров.

Внутри у меня всё сжалось в комок. Та же ловушка. Тот же банк… Только вместо менеджера в дешёвом костюме — мужик с крыльями. Ирония судьбы была настолько горькой, что я застонала.

— Как вас зовут? — спросила я, сжимая кулаки. Если уж вляпаться, то надо знать имя своего кредитора.

— Ардан, — ответил он, слегка склонив голову. — Ардан Вольгард. А как имя счастливой владелицы фермы?

— Алёна, — кивнула я. — Ладно. Беру. Беру я вашу ферму вместе с долгами. Только вот смотрите, Ардан, — я сделала шаг вперёд, внезапно почувствовав прилив той самой московской наглости, что помогала выживать. — Я специалист по выживанию в условиях тотальной экономии. Ваши здешние долги меня не пугают. Но имейте в виду, я буду торговаться за каждую монету.

На его лице мелькнуло неподдельное удивление, быстро сменившееся любопытством.

— О? Чувствую, зрелище будет захватывающим. Ферма в получасе ходьбы отсюда. Во-о-он за теми холмами. До скорого, Алёна.

Он взмахнул крыльями, подняв вихрь из пыли, и через мгновение его тёмный силуэт растворился в звёздном небе.

Я осталась одна. В тишине. В мокрой одежде и астрономическим долгом. Но также — с диким, упрямым желанием доказать этому самодовольному мужику с крыльями, что я не сломаюсь. Ведь коллекторы намного страшнее, чем другой мир…

— Ну что ж, — прошептала я самой себе. — Поехали. Наверное, пора искать эту развалюху.

Дорога до фермы оказалась не такой уж и дальней. Луна светила достаточно ярко, чтобы я не споткнулась о камни. Воздух был непривычно чистым, пахло хвоей и влажной землей. Контраст с загазованной Москвой был нереальным.

И вот, поднявшись на пригорок, я её наконец-то увидела. Ферма «Серебряный ручей».

Название звучало как злая шутка. Ведь ручья там не было, была только небольшая, заросшая камышом лужа. А сама ферма…

Дом. Вернее, то, что от него осталось. Кривые стены, поросшие мхом, прогнившая крыша, в которой зияли дыры. Окна были заколочены гнилыми досками. Неподалёку стоял сарай, накренившись в бок так сильно, будно вот-вот сложится как карточный домик. Огород представлял собой поле битвы, где сорняки высотой по пояс уже почти одержали победу над жалкими остатками каких-то культур.

— Ну конечно, — прошипела я. — Конечно, она должна быть именно такой. Чтобы было над чем поработать. Чтобы всё было эпическим.

Я подошла к двери дома. Замка не было. Дверь отворилась со скрипом, который, казалось, разбудил всех сов в округе. Внутри пахло пылью, плесенью и чем-то ещё — старой печалью.

Первое, что я увидела в свете луны, пробивавшемся сквозь щели, — это огромный дубовый сундук в углу. Он выглядел на удивление целым. Я потянула за крышку. Она не поддавалась. Что ж, даже как-то ожидаемо.

— Эй, — сказала я ему, чувствуя себя полной дурой. — Открывайся. Я тут теперь хозяйка.

Сундук молчал. Я обошла его кругом и заметила небольшую щель, похожую на замочную скважину, но без ключа. Рядом на полу валялся ржавый гвоздь. Из чистого любопытства я сунула его в щель.

Раздался щелчок, и крышка приподнялась. Изнутри послышалось недовольное ворчание, словно я разбудила кого-то.

— Ну наконец-то, — будто проскрипел кто-то.

Я отскочила. Сундук говорил!

— Ты… ты кто?

— Хранитель, ясно дело, — «прозвучало» из сундука. — Считаю припасы, ворчу на расточительность. А ты кто такая, ещё и без ключа пришла?

— Алёна… Ну-у… вроде новая хозяйка.

— Вижу, что новая, — сундук приоткрыл крышку, будто подмигивая. — Ничего нет. Пусто. Прежняя всё проела. На, держи, есть тут крошки какие-то, с голоду не помрёшь… пока.

С каким-то скрипом из сундука выдвинулась маленькая полочка. На ней лежала половинка засохшего сухаря и… яблоко. Совершенно свежее, румяное.

— Спасибо, — растерянно сказала я, беря яблоко. Оно пахло невероятно вкусно.

— Экономь, — пробурчал сундук. — И ключ найди. Гвоздём открывать меня непочтительно.

Съев яблоко и почувствовав мизерный прилив сил, я осмотрела дом. Нашла камин с горой золы, сколоченный из досок стол и сломанный стул. А ещё на одной из полок я заметила старый, покрытый пылью ключ. Что-то подсказало мне, что это он и есть. Я вернулась к сундуку и вставила ключ в щель. Раздался удовлетворённый щелчок.

— Вот теперь другое дело, — «сказал» сундук, и его крышка открылась полностью. Внутри лежало старое, но чистое шерстяное одеяло, несколько глиняных мисок и… толстая книга в кожаном переплете с надписью «Хозяйственная книга фермы Серебряный ручей».

Я села на пол, завернулась в одеяло и открыла книгу. Первые страницы были заполнены аккуратным почерком рецептами сыров, заметками о растениях, рецептами удобрений, какими-то «лайфхаками»… А потом пошли долги. Списки, суммы, проценты. И подпись в конце каждого листа — «Марго». Последняя запись была сделана красными чернилами: «Долг перед Арданом Вольгардом. Последний срок возврата — до первых заморозков».

Я закрыла книгу. За окном начинало светать. Было страшно. Было непонятно. Но у меня теперь была своя ферма, говорящий сундук и книга с важной информацией. И где-то там летал крылатый мужик, который был уверен, что я сломаюсь.

— Ни за что, — прошептала я. — Ни за что, Ардан.

3

Глава 3

Солнце ударило мне прямо в лицо, жёсткое и безжалостное. Я дёрнулась, пытаясь отползти от этого ослепляющего луча, и поняла, что всё ещё сижу на голом полу, закутанная в колючее шерстяное одеяло, от которого исходил стойкий запах пыли и мяты. Спина затекла так, что казалось, позвонки срослись в один монолитный столб, и каждое движение отзывалось глухим скрежетом. Я потянулась, разминая затёкшие мышцы, и осознание накатило как ледяная волна, смывая последние остатки надежды — это не сон.

Передо мной зияли дыры в прогнившей крыше, сквозь которые лился золотистый солнечный свет, заставляя плясать мириады пылинок, кружащихся в медленном, почти магическом танце. Воздух пах пылью, старой древесиной и чем-то ещё… свежим, живительным. Сырой землёй, молодой травой и цветущими где-то неподалёку яблонями.

— Вот же блин, — выдохнула я, с трудом поднимаясь на ноги и отряхивая с одежды прилипшие травинки и паутинки. — Я реально в другом мире!

Желудок громко заурчал, настойчиво напоминая о вчерашнем яблоке, которое уже давно превратилось в смутное воспоминание. Нужно было действовать, шевелиться. Сидеть и рыдать о несбывшихся мечтах о машине времени или внезапном наследстве от таинственного дядюшки было бесполезно и глупо. Здесь и сейчас мне приходилось рассчитывать только на себя.

Я вышла из лачуги на сырую от росы землю, и меня будто ударило по голове. Не в прямом смысле, конечно. Просто… контраст между вчерашним мраком и сегодняшним утром был ошеломляющим.

Да, дом был настоящей развалюхой, стены которого, казалось, дышали на ладан. Да, сарай кренился так бодро, что, кажется, чихни — и он рухнет с грохотом, разнося всё вокруг. Но всё вокруг! Всё было таким невероятно зелёным, таким сочным и сияющим!

Воздух, прохладный и свежий, щекотал ноздри, пахло мокрой после росы листвой, какими-то незнакомыми, но дивно пахнущими цветами и землёй. Я глубоко вдохнула, и лёгкие наполнились чистейшей смесью, от которой слегка кружилась голова. Похоже, здесь стояла самая что ни на есть поздняя весна, плавно перетекающая в начало лета — жаркого и плодородного. Самое время для посадок, для работы, для того, чтобы вгрызаться в эту землю, если я, конечно, хотела когда-нибудь расплатиться с этим… Арданом.