Я присмотрелась, вглядываясь в сумрак впереди. И правда, в нескольких десятках метров от нас, у самого края дороги, мелькнула чья-то тёмная, высокая фигура. Она замерла, увидев приближающуюся телегу, а затем резко, почти по-звериному рванула с места.

— Эй! Стой! — инстинктивно крикнула я ей вслед, но в ответ донёсся лишь быстрый, удаляющийся шорох и хруст ломаемых веток.

Холодный, липкий комок страха подкатил к самому горлу. Я дёрнула вожжи, погнала Бурю вперёд, к дому. Сердце бешено колотилось, отдаваясь глухими ударами в висках.

Телега, подпрыгивая на кочках, выкатила на знакомую полянку перед домом. И я застыла, вглядываясь в темноту, пытаясь понять, что же именно вызывает у меня этот леденящий ужас. И тогда я увидела. Мои ровные, такие выстраданные грядки… они были изуродованы. Кто-то прошёлся по ним, методично и с силой вытаптывая всё на своём пути. Моя золотая пшеница, мои светящиеся помидоры, моя морковка, мой лук — всё было сломано, втоптано в грязь, перемешано с землёй. Посреди этого хаоса, этого немого крика, торчали лишь жалкие, побитые, надломленные остатки того, во что я вложила столько сил, надежд и своего упрямства.

Я спрыгнула с телеги и, как во сне, подошла ближе, не веря своим глазам. На земле были отчётливо видны глубокие следы сапог. Кто-то намеренно, со злобой, уничтожил мои посевы.

13

Слёзы сами собой потекли по щекам, горячие и горькие. Я упала на колени перед растоптанными грядками и провела рукой по надломленным, ещё зелёным стебелькам.

— Нет… — прошептала я. — Нет…

— Эй, подруга, не раскисай! — рявкнула Фенька, спрыгнув с телеги. — Видела, куда он побежал?

— В… в лес кажется… — я с трудом выдохнула, указывая в сторону тёмного массива деревьев.

Фенька, не раздумывая, рванула в указанном направлении. Я слышала, как трещат ветки под её копытами, как она что-то яростно кричала в темноту. Но через несколько минут она вернулась, тяжело дыша, её шерсть была взъерошена.

— Ушёл, тварь ползучая. Следы теряются у ручья. Гад!

Я сидела на земле, не в силах пошевелиться. Вся моя энергия, вся моя вера, казалось, вытекла вместе со слезами. Зачем? Кому я помешала? Эта ферма никому не была нужна, пока я не пришла!

— Что будем делать? — спросила Фенька, подойдя и тычась мокрым носом мне в руку. Её голос впервые за всё время звучал без намёка на насмешку.

— Не знаю… — прошептала я. — Не знаю…

Мы просидели так, кажется, целую вечность. Потом я кое-как поднялась на ноги.

— Ладно. Хватит. — я вытерла лицо грязным рукавом. — Сидеть и реветь — не вариант. Нужно караулить. Чтобы этот тип не вернулся.

Всю оставшуюся ночь я просидела на крыльце, закутавшись в одеяло, сжимая в руках лопату. Я вглядывалась в темноту, прислушивалась к каждому шороху. Фенька не отходила от меня ни на шаг, её уши постоянно дёргались, улавливая ночные звуки. Но больше никто не приходил. Только совы ухали в лесу, да изредка доносилось беспокойное квохтанье кур.

С первыми лучами солнца, когда небо на востоке только начало светлеть, я поняла, что больше не выдержу. Мне нужна была помощь. Совет. Да просто… чьё-то участие. И в голове было только одно имя.

— Фенька, я ненадолго, — сказала я, вставая с одеревеневшими от неподвижности ногами.

— К дракону? — угадала она.

— К дракону.

Город просыпался, на улицах было почти безлюдно. Я подъехала к зданию банка «Вольгард и Ко». Оно было мрачным, внушительным и, разумеется, запертым. Часы на башне показывали без пятнадцати шесть. Я привязала Бурю к столбу и, обессиленная бессонной ночью и пережитым шоком, присела на холодные каменные ступени крыльца. Голова тяжело клонилась на грудь, веки слипались. Я не заметила, как провалилась в короткий, тревожный сон.

Меня разбудило лёгкое прикосновение к плечу. Я дёрнулась и открыла глаза. Передо мной стоял Ардан. Не в своём обычном деловом камзоле, а в дорожном плаще, с перчатками в руке. На его лице застыло выражение крайнего удивления.

— Алёна? — его голос был тише и мягче, чем обычно. — Что случилось? Ты вся дрожишь.

Услышав его вопрос, я снова почувствовала, как по щекам текут предательские слёзы. Вся собранность куда-то испарилась.

— Моя ферма… — я с трудом выдавила из себя. — Кто-то… всё растоптал… всё…

Я бессвязно, захлёбываясь, рассказала ему о ночном визитёре, о растоптанных грядках, о своём отчаянии. Он слушал, не перебивая, и его золотые глаза постепенно сужались, становясь похожими на щёлочки. В них читалось нечто большее, чем просто деловой интерес.

— Это уже переходит все границы, — тихо, но с какой-то стальной ноткой произнёс он, когда я замолчала. — Вредительство на частной территории… Это серьёзно. Я помогу.

— Нет, — я тут же запротестовала, вспомнив о долге. — Я не могу брать у деньги…

— Алёна, — он перебил меня, и в его голосе прозвучало лёгкое раздражение.

— Сейчас не о долгах. — Он достал из внутреннего кармана плаща небольшой кошелёк и протянул мне несколько монет. — На. Возьми.

Я отшатнулась, будто он предложил мне раскалённый уголь.

— Нет! Это же кредит! Я не…

— Это не кредит! — он почти рассердился. — За эти деньги ты должна будешь мне только один совместный ужин. Когда всё уладится. Договорились?

Я смотрела на него в полном недоумении, но его взгляд не допускал возражений. Я медленно взяла монеты. Они были тёплыми от его руки.

— Договорились, — прошептала я.

— Хорошо, — он кивнул, немного успокоившись. — Сейчас я поеду в Магнадзор по сельскому хозяйству. Нужно официально зафиксировать ущерб, чтобы потом можно было привлечь виновного. А ты иди в «Зачарованный росток» — лавку зелий на Рыночной площади. Купи там зелье восстановления для растений. Оно поможет твоим уцелевшим росткам окрепнуть.

— Зелье восстановления? — я с надеждой посмотрела на него.

— Да. Оно не воскресит мёртвое, но поможет выжить тому, что ещё борется. Иди. Я скоро вернусь и поедем к тебе на ферму.

Он развернулся и быстрым шагом направился к своому экипажу, стоявшему неподалёку. Я же, сжимая в руке монеты, пошла на Рыночную площадь. Лавка «Зачарованный росток» как раз открывалась. Я купила маленький, но тяжёлый пузырёк с изумрудной жидкостью, которая переливалась на солнце. Сердце защемило от надежды.

На площади уже начиналась утренняя торговля. И тут моё внимание привлекло жалобное поскуливание. В углу, у одного из прилавков, сидел на привязи огромный, тощий пёс с умными, но напуганными глазами. Рядом с ним ютилась вторая собака, поменьше, а у её бока пищал крошечный, пушистый щенок. Хозяин, грубоватый мужчина с хмурым лицом, тыкал в большого пса палкой.

— Эй, не трогайте его! — вырвалось у меня.

— А тебе какое дело? — огрызнулся он. — Не слушаются, бестолковые. Продаю в связке, все трое сразу. Одну — не отдам.

Я посмотрела на собак. Они смотрели на меня с такой мольбой, что у меня снова сжалось сердце. Сторожевые псы… Ферма… Защита… Без раздумий я отдала продавцу почти все оставшиеся от зелья монеты.

Когда я вернулась к Бурe, ведя на верёвке трёх новых членов семьи — большого лохматого пса, которого я тут же мысленно назвала Верным, его подругу и крошечного щенка — я увидела, что к банку подъехала телега Ардана. Она была доверху загружена досками, сеткой и какими-то рулонами материала.

— Это… это что? — не поняла я.

— Материалы для забора, — просто сказал Ардан, спрыгивая на землю. — Высокого и крепкого. Чтобы больше никто не мог просто так пройти на твою территорию.

Я смотрела то на него, то на груду стройматериалов, чувствуя, как снова наворачиваются слёзы, но на этот раз — от облегчения и какой-то тёплой, непонятной благодарности.

— Ардан… я… — я запнулась, не зная, что сказать. Слова застревали в горле комком благодарности и неловкости.

Он махнул рукой, как будто отмахиваясь от назойливой мухи.

— Не надо. Просто садись на свою телегу и поехали. Чем быстрее начнём, тем лучше. — Его взгляд упал на моих новых питомцев. Верный, почуяв другого сильного самца, насторожился, но не зарычал, лишь внимательно изучал дракона. — И что это?