— Вызывается свидетель со стороны ответчика, — провозгласил судья. — Гаст, фермер с хутора «Зелёный склон».

Я немного напряглась. Гаст вошёл уверенно, в своей простой рабочей одежде. Он поклонился судье и занял место свидетеля.

— Свидетель, вы знакомы с фермой «Серебряный Ручей»? — начал Корвин.

— Да. Мой хутор — ближайший сосед.

— И в каком состоянии она была до приезда нынешней хозяйки, Алёны?

Гаст посмотрел прямо на судью, его голос звучал твёрдо и честно.

— Полная разруха, ваша честь. Дом почти развалился, забор сгнил, огород — сплошной бурьян в человеческий рост. Ни намёка на хозяйственную деятельность. Местные обходили это место стороной — слишком уж унылый вид был.

— А что вы можете сказать о нынешнем состоянии?

Лицо Гаста озарилось неподдельной, тёплой улыбкой.

— Это просто чудо. За два месяца Алёна совершила невозможное. Новый забор, отремонтированный сарай, огород, который кормит пол-округи. Она не просто навела порядок — она вдохнула в эту землю жизнь. И это видно не только по грядкам. По ней самой. Она горит этой фермой.

— Спасибо, свидетель, — кивнул Корвин. — Вопросов больше нет.

Адвокат Розы поднялся, его бархатный голос теперь звучал чуть острее.

— Свидетель, вы говорите о «чуде». Не кажется ли вам, что такие резкие изменения… неестественны? Может, причина не в трудолюбии, а в чём-то ином? Например, в скрытых свойствах самой земли, о которых прежняя хозяйка, возможно, просто не знала?

Гаст нахмурился.

— Земля везде хорошая, если с ней правильно обращаться. А лентяю и волшебный артефакт в руки не дашь — продаст за бутылку. Я видел, как Алёна работает. С рассвета до заката. Без выходных. Вот вам и всё «волшебство».

Его ответ прозвучал так просто и убедительно, что даже судья, кажется, чуть кивнул. Адвокат Розы, поняв, что тут не подкопаешься, отступил.

Следующим был Бормик. Короткий, широкий, как дубовый пень, он топал к свидетельскому месту, бурча что-то под нос про «драконовы судилища» и «потерю рабочего времени». Но когда заговорил — зал замер.

— Золотая пшеница, — рявкнул он в ответ на вопрос Корвина о подаренном зерне. — Штука редкая. Капризная. Её не каждый вырастит. Я дал несколько зёрнышек Алёне, потому что увидел — у неё руки правильные. Она землю чувствует. А это дороже любого волшебства. И она справилась! Взошло! Значит, я не ошибся. А те, кто землю бросает да потом приходит с претензиями, — они просто… — он поискал слово, — непрофессионалы.

Роза скривилась так, будто проглотила лимон. Её адвокат попытался задать какой-то каверзный вопрос о «коммерческой ценности» пшеницы, но Бормик оглушительно фыркнул.

— Ценность в том, что она есть! И что она растёт! А вы лучше бы не о цене думали, а о том, как самим что-нибудь вырастить, а не чужие труды хапать!

Судья постучал молотком, требуя порядка, но было видно, что свидетельские показания катятся против Розы, как снежный ком. Каждый, кого вызывали со нашей стороны, говорили об одном: о труде, о переменах, об упрямом, светящемся изнутри упорстве новой хозяйки.

И вот, когда казалось, что чаша весов окончательно склонилась в нашу пользу, адвокат Розы поднялся с новым, опасным спокойствием.

— Уважаемый суд, мы выслушали множество восторженных отзывов о… трудовых подвигах ответчицы. Но это не отменяет главного — законности её пребывания на земле. И у меня есть последний свидетель, который прольёт свет на истинные мотивы господина Вольгарда и на то, почему моя доверительница была вынуждена покинуть ферму. Вызывается свидетель — управляющий банка «Северный клинок», господин Торбин.

Из боковой двери вышел немолодой гном в безупречном костюме. Он прошёл к свидетельскому месту с видом человека, привыкшего к уважению.

— Господин Торбин, — начал адвокат Розы. — Ваш банк является конкурентом «Вольгард и Ко», верно?

— Верно.

— И вам, как конкуренту, вероятно, известны некоторые… особенности деловой практики господина Вольгарда?

Гном кивнул, сложив руки на животе.

— Известны. Господин Вольгард славится своим… жёстким подходом к взысканию долгов. Он может использовать любое давление, любое преимущество, чтобы получить своё. Его методы часто находятся на грани… ну, скажем так, приличий.

В зале повисло тяжёлое молчание. Ардан, сидящий рядом, не дрогнул, но я почувствовала, как по нашей связи пробежала ледяная, волна. Он видел ловушку.

— Можете ли вы предположить, — продолжал адвокат, — что в случае с госпожой Монтегю эти методы могли перейти ту самую грань? Что под таким давлением она могла принять необдуманное решение, подписать кабальный договор и бежать, лишь бы спастись?

— Вполне допускаю, — важно сказал гном. — Деловая репутация господина Вольгарда говорит сама за себя.

— Спасибо, свидетель. Вопросов больше нет.

Корвин уже поднимался, чтобы начать перекрёстный допрос, но адвокат Розы снова поднял руку.

— Уважаемый суд, у меня есть ещё один, последний вопрос к самой ответчице. Если позволите.

Судья кивнул, смотря на меня поверх очков.

Я сглотнула. Что теперь?

Адвокат подошёл ближе, его взгляд был мягким, почти сочувствующим.

— Алёна Владимировна, вы сказали, что любите эту землю. Что вложили в неё душу. Это похвально. Но скажите честно: вы ведь понимаете, что оказались здесь… по воле случая? По стечению обстоятельств? Вы не выбирали эту ферму. Так?

Я почувствовала, как холодеют кончики пальцев.

— Я… — мой голос сорвался. — Да, сначала это был случай.

— Сначала, — мягко повторил он. — А потом? Что вас удержало? Долг? Страх перед господином Вольгардом? Или… что-то ещё? Может, вы просто поняли, что наткнулись на золотую жилу? Что эта земля — не простая, а особенная. И её можно использовать. Как и вас, кстати, использовали — как удобное орудие для закрепления этого актива в руках настоящего хозяина. — Он обвёл взглядом зал, давая словам просочиться в сознание. — Не кажется ли вам, что ваша трогательная история про «возрождение» — всего лишь красивый фасад для банального захвата перспективного актива хищническими методами? Вы пешка в игре дракона, милая девушка. Игра, в которой моя доверительница всего лишь одна из пострадавших.

Он закончил и отступил, оставив в воздухе тяжёлый, ядовитый осадок. Все смотрели на меня. Судья, Роза с её холодной усмешкой, адвокат. Корвин был готов вскочить, но судья поднял руку, останавливая его. Он ждал моего ответа.

В голове была пустота. Потом хаос. Потом… вдруг, абсолютная ясность. Потому что он был прав только в одном — я оказалась здесь случайно. И всё остальное было правдой, вывернутой наизнанку.

Я подняла глаза и посмотрела не на адвоката, а прямо на Розу.

— Да, я попала сюда случайно, — сказала я тихо, но так, что в тишине зала каждое слово было отчётливо слышно. — Я бежала от своих долгов, от своей прошлой жизни, которая тоже была одной большой ловушкой. Я оказалась здесь мокрой, испуганной и абсолютно нищей. И да, мне подсунули договор, который я даже не читала. — Я почувствовала, как Ардан рядом едва заметно вздрогнул, но не стала останавливаться. — И знаете что? Это было похоже на мою старую жизнь. Тот же банк. Тот же долг. Тот же тупик. Только вместо менеджера в пиджаке — дракон с крыльями. И я могла бы снова сбежать. Или сдаться. Как… некоторые.

Роза встретила мой взгляд, и в её глазах вспыхнул холодный огонь.

— Но я не сбежала, — голос мой окреп. — Потому что впервые за долгое время у меня появился не просто долг. У меня появился… шанс. Клочок земли, который никто не хотел. И выбор — либо снова погрузиться в отчаяние, либо попробовать вытащить себя из этой ямы. Своими руками. И я выбрала второй вариант. Не потому что это «золотая жила». А потому что это был ЕДИНСТВЕННЫЙ шанс что-то изменить. Я не пешка в чьей-то игре. Я — игрок, который получил худшие карты в колоде и решил всё равно сыграть. И да, мне помогали. Бормик, Гаст, Фенька… — я чуть не сказала «Ардан», но вовремя остановилась, — … даже дракон-банкир, который, как оказалось, кроме цифр, умеет ещё и забивать гвозди. Но ФЕРМУ построила я. УРОЖАЙ вырастила я. И это — не актив. Это — мой дом. Который я отмыла и отстроила заново. И если кто-то думает, что может прийти и забрать его, потому что когда-то он принадлежал им… — я сделала паузу, сглатывая ком в горле, — … пусть попробует. Но им придётся забрать и меня. Потому что я теперь часть этой земли. Так же, как и она — часть меня.