Оратор потянул себя за разорванное осколком ухо.

— По крайней мере, без новых повреждений. Немудрено уверовать, что на тот свет попал. Тем более, когда тут такие ангелы…

Наёмник притянул к себе жриц, приобняв их за талии. Губы женщин тронули тёплые улыбки. Определённо, «Бармаглот» сумел отвоевать себе место под солнцем в этом мире. Да ещё, смотрю, и устроился неплохо. Царедворствует помаленьку.

— Вы присаживайтесь, — спохватился наёмник. — В ногах правды нет! Скажи, «Мастер», ты-то тут какими судьбами? Тоже шагнул в бессмертие?

— Куда уж мне, — хмыкнул я, дожидаясь, покуда свои места займут девчонки. — У меня другая история. Если сильно не вдаваться в технические детали, то очередной контракт. Раз в курсе за телепортацию, то уже проще: местным нужны мои услуги путепроходца. Работёнка не пыльная, в цене сторговались, вот и воюем помаленьку. А это…

Указал рукой на успевшую сесть Алину.

— … представитель нанимателя. Оперативный позывной «Разноглазка».

Что-то более оригинальное придумать с ходу не сумел.

Не потому, что приступ острого языка накрыл. А потому, что привычка: не раскрывать себя и своё прошлое первому встречному-поперечному. «Бармаглота», конечно, узнал, и рад видеть его живым, но я и Окси не сразу поставил в известность о творящемся со мной. Сначала выясним тут всё и поймём, кто чем дышит. А там уже можно и информацией делиться, если понадобится.

— «Буря», — представил Ветрову. — «Искра» и «Льдинка».

Вот, если для Пламневой с Морозовой мне фантазии хватило, то для Распутиной не придумал ничего лучшего:

— «Вера». И «Луна».

Повернулся к мало что понимающим девушкам и представил им хозяина пенатов:

— Это «Бармаглот». Как и я, человек не от вашего мира. Мы с ним соратники.

— Бывшие, — усмехнулся наёмник. — Меня уже несколько лет нет в живых того мира.

— Из списков личного состава ты вычеркнут, — произнёс я. — Но жив, покуда тебя помнят в сердцах.

Старый ЧВКшник едва заметно улыбнулся мне.

— Вот, всегда ты был таким, «Мастер». Умел тёплым словом умаслить душу да боевой дух поднять.

Я присел на оставшееся свободным место.

— К бесам лирику.

Взгляд «Бармаглота» окреп и потяжелел.

— Вы откуда путь держите и куда? Идёте с запада на восток. От гор? И куда? Дальше — айновы земли. Местная чудь едва держится, чтоб не скатиться в вымирание. А вы? Неполным отделением суётесь в самую срань?

— У нас нет выбора, — пожал плечами я. — Есть задача, есть оплата, есть сроки. Нам надо выйти на восточный берег материка.

— На востоке старые территории чуди, — нахмурился старый знакомый. — Их оттуда выбили айны ещё в те времена, когда на небе было три луны. Эти земли небезопасны.

— Нас это не особо тревожит, — подала голос Алина. — Как уже сказал «Мастер», есть задача. И мы обязаны её выполнить. Любой ценой.

— Даже не буду спрашивать, зачем, — пробормотал коллега. — Всё равно не расскажете. Я бы не рассказал. Но у вас только один путь: придерживаться партизанской тактики. Прямоходом вы в лепёшку расшибётесь. Айны — слишком грозный противник.

— Знаю, — хмыкнул я. — С полтычка из пистолета отваливаются.

— Если будут ещё такие — подгони, — попросил наёмник. — Обменяю по курсу «один к одному». Не знаю, где ты наткнулся на такую шавку, но местные многим медведям фору дадут. На рану крепкие, что никакой самострел не берёт. Ещё в размером вымахивают с целого динозавра.

Ага. Отлично. Нашло подтверждение минимум одно обстоятельство. Экспедиция светлейшего князя Бериславского находила кости зверя, которые не смогли поднять все вместе. Укладывается в версию про какого-нибудь брахиозавра.

— Для таких медведей у нас своя музыка, — отозвался я. — Стрельнул у «Балагура» погремундель в 12,7. Будь твой динозавр хоть трижды айном, прямой выстрел патроном от «КОРДа» в голову он вряд ли переживёт.

Уголок рта «Бармаглота» тронула дёрганая улыбка.

— Этот барыга ещё жив?

— А чего ему будет? — философски переспросил вопросом на вопрос. — Сидит себе в конторе, вознаграждение отсчитывает, на сдачу приторговывает не особо противозаконным. Он же на передний край не суётся. Да и вообще. Чего это мы всё обо мне да об нас… Ты сам-то тут как? Местным царьком заделался, погляжу?

— А чего мне будет? — вот же ж, язва! — После какого-то времени скитаний на подножном корму наткнулся на местное капище. Понял, что есть рукотворный объект, который посещают люди. И закрепился на нём, в ожидании. Спустя сколько-то дней появились эти гномы. Кое-как научились изъясняться на понятном друг другу наречии. Пояснил, что к чему и как, прибился. А как выяснил, чем живут… Это ж даже не средневековье, а натуральные индейцы на выпасе! Прикинь⁈ До сих пор жили в каких-то бунгало недоделанных! Ну, я и начал им быт обустраивать. Показал, что умею руками и знаю мозгами. Они меня своей ходячей энциклопедией сделали и кем-то вроде старейшины сделали. Вон…

«Бармаглот» окинул рукой строение.

— Удалось вернуть им город, из которого их предков когда-то выбили айны. В военном деле кое-что понимают, но сил наличных мало. Пришлось внести некоторые улучшения в их жизненный уклад. Так что, кое-каких высот добились, да. Хотя бы, перестали дохнуть, как мухи…

— А птерозавры эти? — я махнул в сторону улицы. — На которых Акса и Руна нас догнали. Тоже айны или просто местные курицы?

— Ну…

Старый знакомый неопределённо покрутил рукой в воздухе.

— Если честно, то не знаю. Корнями, может, в айнов и уходят. Раз ты про них понимаешь, то, возможно, в курсе, что они могут иметь любой вид. Можем считать, что да. Айны. По крайней мере, соответствуют критериям: страшные, как вся моя жизни и колдуют бессловесно, огнём плюясь и поливая.

Ага. Понятненько. Значит, и про огнедышащих я тоже, что называется, угадал.

Чем ещё порадуете?

— Слушай, — нахмурился я. — Раз ты тут ошиваешься уже хрен знает сколько времени и даже про айнов знаешь… Нам тут попадались звери с какими-то кристаллами или камнями в черепах. Не претендую на звание магистра биологии, но, по-моему, с таким не рождаются. Похоже на вмешательство человека. Ничего об этом не знаешь?

И без того не светящаяся лучезарной улыбкой морда лица «Бармаглота» помрачнела.

— И где же, скажи на милость, ты с ними сталкивался?

— Аксу с Руной атаковали такие, — сообщил, на всякий случай воздержавшись от упоминания твари, что напала на Оболенск. — Собаки сутулые размером с дворняг. Управлялись более матёрой псиной, будто бы телепатом. И у каждой во лбу по камню торчало.

Жрицы, заслышав свои имена среди потока слов незнакомого им языка, подобрались.

Взгляд старого наёмника потяжелел.

— Вот, значит, как…?

По одной только реакции собеседника стало понятно, что он в курсе про тварей. Если не обо всём, то о многом.

— Если коротко, то ничего хорошего от них не жди, — произнёс «Бармаглот», глядя мне в глаза. — Это те же айны, только… не до конца одомашненные, если так можно выразиться. Когда-то этот народец искал средств защиты от них, и открыл колдовство, способное подчинить повелителю зверя. Грязное и тёмное дело даже по меркам этих людей. И даже не потому, что отдаёт одно существо в безоговорочное подчинение другому. А из-за сути ритуалов, которые нужны для этого. Основная масса не приняла средство по идейным соображениям. Но нашлись и те, кто за ценой не постоял. Они отлавливали айнов, и, вместо ритуальных жертвоприношений, проводили над ними ритуалы подчинения. Первые поколения уже демонстрировали подавленную волю, но на достигнутом не останавливались. Уже потомство подчинённых айнов в щенячьем возрасте получали такую «лоботомию» и служило своим хозяевам. Это, своего рода, эксперимент нескольких кланов, отбившихся от остальных. Не отступники, но нечто схожее.

— На одних лишь айнах не отстали оные, — подала голос Ева. — Наши изыскатели обнаружили близ восточных гор следы селений тех людей. Они проводили и кровосмешения себе подобными со зверем.