Специально обученный оператор с земли управляет беспилотным летательным аппаратом, разведывая местность на полсотни километров вперёд, и, в зависимости от высоты полёта, на несколько километров вширь. Результаты разведки пишутся через камеру в бортовую память и по радиоканалу передаются мне в наземную станцию управления, где после обработки программой видеозахвата сохраняют в постоянной памяти ноутбука.

Не менее специально обученные бойцы прикрытия разбирают сектора обстрела, и, выдерживая между собой удобное для работы расстояние, стараясь не мешаться друг другу локтями, выискивают супостатов, дабы накидать тем за щёки.

До сих пор нам не попадалось ничего, что могло бы оторвать нас от работы на месте. Никто не выходил на наши позиции, не отрывал от проводки беспилотника, не мешал ходу мероприятий, не нарушал начавший входить в рабочую колею размеренный порядок действий.

Оказавшись в чистом поле, сменившем собой реликтовый бореальский лес, грех не воспользоваться преимуществом: в наличии самоходка с высотой крыши метра под четыре. Туда тут же забралась Лана, избрав это место своей наблюдательной вышкой. Оттуда и обзорность лучше.

Правда, технично умолчим, что оттуда и «плюху» словить проще. Но мы тут, видите ли, в условиях условной середины условного девятнадцатого века. Дальнобойное стрелядло тут пока что не изобрели. А если начнёт работать по нам чья-нибудь арта или бомбарда… Скажем так: ещё вопрос, где шансов уцелеть меньше.

«Птичку» вёл молча, по укоренившейся с контракта привычке ища внизу признаки действия разумной жизни. По уже устоявшейся традиции, выискивал взглядом очертания опорных пунктов, окопов, траншей, брустверов, ДЗОТов и прочей доморощенной фортификации. В силу ряда абсолютно очевидных причин, разумеется, не находил. Вместо этого видел следы от недавнего прохождения кого-то живого по примятой траве, уходящие за горизонт тропы, полноценные грунтовые дороги о двух колеях, явно искусственного происхождения курганы. Пару раз попадались урочища, к которым, очевидно, частили местные: к примеру, вон та небольшая рощица метров триста в поперечнике расходится во все стороны плотно проторёнными маршрутами, будто по несколько раз на дню сюда кто-нибудь да приходит. При этом, тепловая камера дрона не видела какой бы то ни было аномалии: из рощицы не исходило никаких сигналов, заставляющих отклониться от генерального курса в угоду доразведки местности.

Отдельно стоило упомянуть погоду. По сравнению со вчерашним днём она существенно улучшилась. Выросла видимость по горизонту в оптическом диапазоне. Меньше стал ветер. Тоньше облачность. Облака и их высотность никуда не делись, но они стали пропускать намного больше света.

Девчонки, поняв, что больше нет необходимости кутаться в тридесять слоёв, даже скинули капюшоны комбинезонов.

Километр за километром борт оставлял за собой всё новые и новые рубежи неизведанного Зауралья, методично записывая в память всё увиденное. Продать, что ли, собранные разведданные для картографирования местности подороже? Это ж сколько сотен тысяч миллионов рублей казны сэкономлю местным на экспедициях? Или не наглеть и попросить небольшую надбавку сверху?

От меркантильных расчётов меня отвлекла Алина. Правнучка Великого Архимага Путей Берислава сидела около опорного колеса самоходки с ноутбуком на коленях и созерцала ту же картинку, что и я.

— «Мастер», — позвала меня разноглазка. — Каковы твои суждения? Сумеем ли мы взять эту землю, или же нам не позволят этого сделать айны? Смотрю, тут обитают люди. Стало быть, и мы найдём, что противопоставить зверю?

— Нерешаемые задачи, безусловно, существуют, — ответил ей, не снимая с глаз очков дополненной реальности. — Но это не наш случай. Занять и удержать можно любую территорию. Весь вопрос только в затраченных силах, ресурсах, и времени. Если вы на пороге войны, то ассимиляция Зауралья — дело явно не ближайших пяти или десяти лет. Но это возможно. Вместо айнов я бы опасался людей.

— Зачем? — поинтересовалась Морозова. — Мы же не войной идём их истреблять. Пускай себе и дальше живут! Почто они нам?

— История знает предостаточно прецедентов, Вета. Пришлые люди — почти всегда нежелательные гости. Их приход почти всегда влечёт за собой изменение уклада жизни коренного населения. И эти самые изменения порой влекут за собой катастрофические последствия. Потому нежелательность гостей настолько велика, что местные подымали их на меч ещё до установления первого контакта.

Над позицией повисла недолгая тишина.

— Стало быть, ты, ко всему прочему, ещё и первые контакты устанавливал? — подала голос Ветрана.

— Есть такая наука как история. Ей благодаря можно изучать минувший опыт предыдущих поколений. Для меня контакт с вашим миром, можно сказать, первый подобный опыт. Но до меня таких контактов устанавливали бесчисленное множество.

Взять того же Кука с Колумбом, и их выходы на индейцев с туземцами. Взять того же Ермака с его походом в сибирские ханства. Или африканские экспедиции всевозможных географических обществ, регулярно находящие изолированные от внешнего мира племена, до сих пор пребывающие на первобытной стадии развития. Мало ли таких случаев по всей Земле? Перечислять задолбаюсь.

Взять землю? Пройти без препон? Выйти из Зауралья живыми всей группой? Признаться, меня больше всего беспокоил последний вопрос. Слишком незнакомая сила, эта самая чудь белоглазая. Слишком уж самобытная. Слишком… неизвестная. Пусть я всего троих из этого народца видел своими глазами. Еня… да, она не производила впечатления чрезвычайно опасного противника. Мелкая, ростом с ребёнка, но, мать твою, она на изи управлялась с автоматизированным кузнечным молотом. В её мозгах шестерёнки крутятся так, что она двумя пальцами и не глядя соорудила мне источник халявной энергии. Не вечный двигатель, конечно, но всё же. И эти две жрицы… Да, их облачение было схоже с довольно примитивного вида накидками, и высокоразвитые цивилизованные расы не утруждают себя письменами по своему телу, но всё же… Что-то тут не так. Что-то… какая-то неведомая сила за спиной заставляла оборачиваться и мне самому, и камеру «птички» на подвесе, ища подставу. Откуда-то я ожидал чего-то… эдакого. Знать не знаю, что конкретно. Не могу описать словами. Но похожее чувство испытал только в тот миг, когда чуть не открыл портал прямиком на плиту перед капищем.

Моё состояние не укрылось от разноглазки.

Внешне я оставался невозмутимым. Сидение на подножке открытой двери самоходки с пультом в руке — не то, что требует большого числа телодвижений. Как был неподвижным, так и продолжал. Но, по всей видимости, что-то у нас с Алиной и впрямь нерядовое, как говорил Берислав. Правнучка Великого Архимага Путей каким-то шестым чувством почувствовала мою задумчивость.

— Ты изрядно отягощён думами, «Мастер», — тихо произнесла девушка, ненавязчиво кладя свою руку мне на колено. — Нечто… влечёт тебя. Али же я не права?

— Заметно, да? — спросил её. — Меня напрягает чудь. Слишком мало мы про неё знаем. От неё можно ожидать всего, чего угодно. Невзирая на неказистый росточек, народец может доставить нам изрядно проблем. Раз они на равных дрались с целой стаей айнов, то и нам могут подложить свинью. С такими лучше дружить, чем воевать. А «палец на кнопке» может дрогнуть не только у нас, но и у них.

— Остаётся лишь избегать контактов в дальнейшем, — раздался голос Евы. — Ежели же дойдёт до противостояния… сообща, вне всякого сомнения, отобьёмся. Однако же доводить до кровопролития желания нет никакого.

— Аналогично, — вздохнул я. — Мне платят не за количество принесённых голов, а за своевременно выполненную задачу. Любой бой — это задержка. А после него, как правило, ещё и раны зализывать надо.

Так прошли вторые сутки пути. С перерывом на обед покрыли ещё четыре сотни километров, плюс-минус несколько.

На ночёвку решили встать под сенью небольшого урочища, к которому не вело троп. Это показалось лучшим решением, чем вставать прямо на обочине хоженой дороги. Зачем спать там, где местные ходят? Чтоб лишний раз на них напороться? Я так решил. Если нет хоженых путей, то шанс встретить население разительно меньше. Логично? На мой взгляд, да.