После еды образовалось некоторое время, которое каждый был волен потратить на собственное усмотрение. Отдых, как-никак. Кто-то прилёг переваривать принятую пищу, кто-то убыл заниматься своими делами. У меня же образовался самый натуральный, мать его, приёмный день. Один за другим ко мне подходили люди (не скрою, не последние для меня в этом мире), дипломатично выжидая для разговора тет-а-тет.

Первыми по списку уединились с Бериславскими. По просьбе Свята отошли до одного из незанятых кабинетов здания штаба. Там Марина явила себя во всей красе: и в вопросе форменной одежды родовой гвардии, на которую сменила свой рабочий сарафан, и в вопросе владения Силой. Девушка осенила помещение «Безмолвием», напрочь отсекая нас от чужих ушей.

«Нас» — это, непосредственно, обоих Бериславских-старших, обеих Бериславских-младших, себя и меня заодно.

— Ты уж извини нас, Александр Александрович, — на правах главы семьи первым начал светлейший князь. — Однако больно неспокойно родительское сердце за свою кровиночку. Знаем, что ратник ты отменный. Но и я лучше многих знаю, что есть такое Зауралье. Хочется из первых уст услышать, что ты там видишь.

— Вижу большой потенциал для развития, Свят, — проинформировал я собеседника. — Земли необъятные. Мы неделю летим вперёд со скоростью птицы. И едва ли прошли четверть от того, что должны. И это — лишь на восток. А сколько этих земель простирается на север и на юг… В этом наши миры похожи. Полезных ископаемых сверху невидно, их необходимо разведывать подземными способами. Но лесов и полей — без края. Где леса — там и живность. Где живность — там мясо и меха. Из серьёзных преград лишь широкие полноводные реки, но и их мы научились приручать.

Мужчина нахмурился.

— А как же айны? Ты сказал, что лишь одну стаю встретил…

— Так и есть, — кивнула Алина. — Не считая того случая, мы покамест не наблюдаем больших скоплений зверей.

Участник зауральских экспедиций задумался, сопоставляя свой опыт с услышанным только что. Абсолютно очевидно, что не всё сходится.

— Тому множество объяснений, — пояснил я. — Как мы выяснили, айны — звери. И, как любое животное, они подчиняются своим законам биологии. У них бывают миграции, сезонные или вынужденные. За сутки, со слов Ланы, выносливые твари способны покрывать до сотни вёрст. Земли необъятны, и в большие табуны существа не сбиваются. Быть может, нам посчастливилось пройти мимо. А, быть может, у них что-то произошло, по типу нехватки пищи, и они отправились искать её в иных местах. К тому же, мы прошли всего две тысячи вёрст…

— «…всего…»? — горько ухмыльнулся Свят.

В голосе светлейшего князя отчётливо послышались нотки профессиональной ревности, что не осталось без внимания улыбнувшейся Яны.

— То ли ещё будет. Никто не знает, что нас ждёт впереди. Не хотелось бы превращать инфильтрацию в полномасштабное наступление с зачисткой. Но пока нам везёт оставаться тихими.

— У «Мастера» на оснащении невиданная нами техника, — добавила Алина. — Его силами возможно такое, чего не можно достичь ничем другим более. А ещё «Мастер» отменно ведает ратное дело. Он достойно подготовился. Не переживай. У нас нет причин для тревог и лишений.

— Рады это слышать, — улыбнулась Яна. — Хотелось бы иметь возможность слышать ваши голоса и видеть вас чаще…

— Я думал об этом, — я посмотрел на Истиславовну. — Но мы рискуем даже сейчас. Тактически, мы поступаем неграмотно, отступая от занятых нами рубежей. Сейчас наша самоходка и имущество оставлено без присмотра, а точку, где всё стоит, могут занять айны. По возвращению мы рискуем встрять в бой на короткой дистанции. Ладно, один раз повезёт. На отдых мы отойдём в тыл. Ладно, второй раз случайно карта также ляжет. Но сколько таких «раз везения» мы вынесем? Каждый обед и каждую ночь уходить в тыл… Можно было бы, конечно, отправлять только девчонок, а мне и Лане оставаться на закреплённой позиции. Но много ли навоюют два человека?

— Боюсь, ты прав, друже, — отозвался Святогор. — Не стоит надолго оставлять лагерь.

Я посмотрел на Злату, присутствовавшую при разговоре и держащуюся подле матери.

— Ну? — улыбнулся, глядя в озорные глазки девчули. — А ты у нас как поживаешь? Не бедокуришь?

Малышка, улыбаясь в притворном смущении, скользнула ко мне и прижалась, обняв, насколько позволил мой боевой защитный костюм.

«Плитник» с разгрузкой снял ещё до начала трапезы. Я и так в нём безвылазно нахожусь. Выходные для того и нужны, чтоб отдыхать от физической нагрузки. Позвоночнику и плечам отдых нужен не меньше, чем мозгу и мышцам.

Прижал малышку к себе, погладил по золотистой головке и чмокнул в темечко.

— Спасибо, Мастер, — улыбнулась она, посмотрев на меня снизу-вверх. — Я ждала тебя. А ты всё не появляешься.

«Живой взгляд», — отметил про себя. «Цветной румянец на щеках. Внятная и связная речь. Более или менее логичный ответ на поставленный вопрос. И спокойная. Стоит, не носясь, как метеор».

Что ж. Абсолютно точно и определённо, состояние здоровья Златы улучшилось капитально. Тактика лечения, подобранная Смазновой, дала свои плоды в относительно короткие сроки.

— Как спишь? Больше не буянишь по ночам?

— По ночам я скучаю, — озорно улыбнулась Бериславская-младшая.

Её словам понимающе улыбнулась и Марина.

Прекрасно. Просто восхитительно. Я доволен.

Но, раз так, то в относительно скором времени психика девушки должна встать на место настолько, чтобы она смогла адекватно воспринимать входящую информацию. Как только закончим с лечением, девчонкой необходимо будет заняться крепко и жёстко: она, по сути, из-за своей душевной болезни пропустила всё детство и юность. В её возрасте уже поступают учиться в высшие учебные заведения, а она, по сути, даже в школу не ходила. Придётся хорошо напрячься, чтоб втащить её на уровень эрудиции, соответствующий её нынешним годкам.

— Злата чувствует себя во сто крат лучше, дорогой Александр Александрович, — не скрывая материнской радости, тепло улыбнулась Яна. — Ночами спит, как и положено. Помогает по дому. Познаёт окружение. Учителей для неё мы покамест не нанимали. Смею надеяться, ты подсобишь нам со столь… деликатным делом. Ежели на прямоту, то неохота посвящать в дела рода посторонних. Тебе же мы… доверяем всецело.

— Обучение человека, пропустившего школьную скамью, потребует не меньше трёх лет, — предупредил я. — С ноля необходимо учить всему. Читать, считать, писать. География, обществознание, мироустройство, история. Чему я могу её научить? Я не принадлежу к вашему миру и не знаю его основ.

— Зато твой мир опережает в развитии наш, — многозначительно проронила мать девушек. — Ты знаешь то, что наша наука не познает ещё минимум век. О лучшем учителе невозможно мечтать. Лишь только назови цену.

Хм.

А логика в словах матери-то есть. Как я успел узнать, в этом мире — информация буквально есть сила. Чем больше ты знаешь, тем ты сильнее. Это касается Силы в первую очередь, но и на остальные аспекты распространяется не меньше. Самые успешные предприниматели — те, кто лучше шарит в экономике. Самые лучше производственники и ремесленники — те, кто больше знает о своём деле. Самые лучшие управленцы и командиры — те, кто круче всех и эффективнее рулит. Если ребёнка, пропустившего школу, попробовать обучить по методе, опережающей по эффективности и объёму знаний нынешнюю программу… Это даже не «из грязи в князи». Это буквально из детского сада в академию наук.

— Я подумаю, что с этим можно сделать, — пообещал я. — Не могу поклясться, что смогу преподавать уроки лично: всё же, одним контрактом уже обременён, и может не хватить времени на большее. Как минимум, смогу поставлять учебные материалы и пособия. И не только для Златы.

Стоило мне оставить разноглазку с семьёй, чтоб ввиду выдавшейся свободной минуты пообщались вдосталь, как на приём ко мне пожаловали Морозовы.