Я критически окинул собеседника сторонним взором. Пусть и сам ни хрена ни разу не нейрохирург, но «Бармаглот» не производит впечатление человека, чей головной мозг поражён какими-то злокачественными образованиями. Контузия — да, быть может, среди нашего брата много таких. Сотрясения мозга — возможно, что даже и несколько. Но рак? Речь, походка, взгляд, координация, прочее… Не видно непосвящённому человеку никаких симптомов, указывающих на поражение хоть какого-то отдела головного мозга.

— Когда меня нашли эти ребята, — продолжил собеседник. — Дела у них шли очень «не очень». Виной всему противостояние айнам. Любая угроза извне делает популяцию сильнее за счёт роста над собой. Но когда противник заведомо превосходит числом на порядки… тут уж никаких ростов не хватит. Я, как мог, подсобил им. Где-то знаниями и наукой нашего с тобой мира, где-то логикой и здравым смыслом. Централизованное обучение детей, тактика для охотников, земледелие для землепашцев, логистика для собирателей, металлообработка для кузнецов, строительное дело для каменщиков, организация пропитания… где смог — помог. С демографией, правда, им пришлось самим справляться. Не знаю, почему, но пока что ещё ни одна из местных женщин от меня не родила. Может, я «бракованный», может, у местных что-то не так… хотя, дети от браков чуди с чудью рождаются с завидной регулярностью. Но это всё лирика. Я о другом хотел сказать.

«Бармаглот» остановился и посмотрел на меня.

— Их нельзя так просто оставлять, — произнёс он. — У поселения не хватает ресурсов и на поддержание жизнеобеспечения, и на войну с айнами. Их истребят. Скоро я уйду, и меня не станет. Некому будет наставить их на путь истинный. Они, конечно, и сами с усами, раз выжили тут без меня столько поколений, но у них только-только начала налаживаться к лучшему жизнь. Нападения айнов сократились на порядки, дети стали рождаться чаще, пища стала поступать в дома в небольшом, но изобилии. Я не хочу, чтоб после моего ухода их жизнь вернулась в прежнее русло. Они достойны жить и развиваться, а не влачить своё существование в борьбе за выживание.

Картина видна невооружённым глазом. Сначала Великий Архимаг Путей Берислав вознамерился передать мне своё звание. Потом директор Императорской Академии Вещий вслед за ним захотел всучить мне свою должностью. Теперь, вот, «Бармаглот», заделавшись царьком у чуди белоглазой, бьёт копытом, чтоб быстрее сбагрить на меня бразды правление низкорослым народцем.

На этом фоне меркнут такие «мелкие» просьбы, как прошение светлейшего князя Морозова взять под опеку светлейших княжон Ветрану и Милославу, или же намёки светлейшей княгини Бериславской жениться на светлейшей княжне Алине и/или Злате.

— Займи моё место, — попросил «Бармаглот». — Я не знаю, сколько мне осталось. Чувствую, что конец близок, но не до минуты. У местных есть своя девчонка-ведунья, вроде как какая-то потомственная колдунья в стотысячном поколении. Молодая, но дюже востребованная. Умеет видеть судьбу человека. Она подтверждает мои опасения. Вероятно, мой час настанет с первым снегом.

— Ещё бабка надвое рассказала, — усомнился я. — Твоя девчонка, конечно, умница и разумница, но выглядишь ты живее всех живых. Твоя песенка ещё не спета. Есть ещё похер в похеровницах.

— Я серьёзно, — взгляд ЧВКшника потяжелел. — Я долго размышлял, что делать с этими людьми. Я не смогу быть при них вечно. Ты же идеально подходишь на замену. Знаю тебя давно. Уверен в тебе. За тобой идут люди. Ты примерный командир.

— Зато беспримерный градоначальник, — хмыкнул в ответ. — Не пустого бахвальства ради, но у меня кроме твоего предложения ещё пачка подобных, разных калибров. Начиная от пары семей и заканчивая целым магическим миром. Спасибо, что ещё императором не назначают… Меня может и не хватить на всех. Твой анклав придётся переселять в более удобное место. За несколько тысяч километров от основного места моего действия управлять не смогу. Навыка, видишь ли, нету.

— Переселяй, — согласился «Бармаглот». — Если вы пришли из мест, где не знают о нападениях айнов, значит, там сравнительно безопасно. Забери, сколько сможешь, и даруй им новую историю. Я уже не увижу пика развития этого народца. Но упокоюсь с миром, зная, что те, кто приютил меня, живут и процветают, а не теряют людей в набегах айнов.

По ходу, за меня и в этот раз всё решили.

— Я на контракте, — осторожно поправил собеседника. — У меня задач прорва и дел выше крыши. Настолько, что всё время, которое потеряем сегодня с вами, мы будем навёрстывать отдельно. У нас очень жёсткий график. Мне недосуг играть в «Цивилизацию». Без обид. Когда контракт отстреляю — согласен вернуться к обсуждению этого вопроса. Но сейчас меня не хватит разрываться на столько фронтов.

— До первого снега время ещё есть, — возразил визави. — Я подготовлю все дела к передаче и приставлю к тебе самых сведущих, чтоб помогли освоиться.

— Мне ещё язык их учить, — напомнил я. — Это тоже не трёх дней дело. А встревать в правление целым поселением, не связывая с его жителями и двух слов… Короче, не спеши. Первый снег? Какого года? Ещё не факт, что через несколько месяцев окочуришься. Может, в следующем году. Или позаследующем. Не торопись. Ещё успеем помереть, на злорадство супостатам.

А с «Бармаглотом» надо что-нибудь сделать. Для начала, проконсультироваться со специально обученным, знающим человеком. Возможно, ещё есть шанс вылечить всё таблетками, не привлекая тяжёлую артиллерию. Или, если даже она не поможет, то, хотя бы, отправлю его домой, на Землю, в родной мир. Говорят, что родная земля и воздух помогают выздороветь тем, кто захворал на чужбине. Как знать? Вдруг поможет?

Открытие несанкционированного портала на плацу части в Первоуральске особо никого не напрягло. Мало ли, кто пожаловал? С одной стороны, хорошо: нам лишний шухер ни к чему. С другой стороны, попахивает той же преступной халатностью, что и в Оболенске. Если мы явились в цитадель Тайной Канцелярии, это не повод спускать нам всё с рук. Даже документы никто не проверил!

Ладно. Все беды галактики в один день всё равно не исправишь. Оставим этот залёт на откуп местным «безопасникам».

Из зауральского поселения чуди белоглазой пробросили Путь сразу в город, в местную в/ч. Паники не было, срочности тоже, но я посчитал, что услышанное стоит передать лично, а не гонять артефактную связь. Хрен его знает, как она тут работает? Может, и её «взломать» можно. А сведения, которые мы почерпнули, не просто «стратегического характера». Они буквально перевернуть мировоззрение местных на творящееся за Уралом. Как я понял, до сегодняшнего дня земли на востоке считались необитаемыми.

Оставив тяжёлую самоходку на плацу, всем составом выдвинулись в сторону штаба, в чьём здании ночевали в первые сутки пребывания. Там же должна быть развёрнута медсанчасть, там же должна ошиваться Окси…

Она и ошивается. Смазнова нашлась в соседнем помещении, которое отвели под комнату отдыха персонала. Там женщина, переодевшись в «домашнее», чинно восседала около окна и при свете артефактного светильника изучала местную литературу.

Дверь качнулась на петлях, запуская нас в комнату, что была обставлена довольно спартански: стол, стул, кровать и шкаф. Среди этого минимализма восседала на стуле провизор, облачённая короткий шёлковый халат, преступно укороченный даже по меркам нашего мира. В представлении местных Оксана сидела всё равно что голой.

— Вы чего? — не поняла сразу Смазнова. — Вроде, не договаривались, что будете возвращаться… что-то случилось?

— Можно и так сказать, — я запустил девчонок в помещение, отчего в нём резко стало теснее, и закрыл дверь. — Нужна консультация знающего человека.

Коротко пересказал ей события, начинающиеся от пересечения нами реки за горами Урала и заканчивающиеся просьбой «Бармаглота». И про местное селение чуди белоглазой, и про визит Аксы и Руны верхом на летучих ящерах, и про встречу с караулом, и вообще. Но главное — диагноз.