— А ты предлагаешь её на вольные хлеба пустить? — осведомился в ответ Саныч. — Без понимания общественного строя и той же истории? Без знания законов и этикета? Ладно, ты. У тебя задача ратная, и при том сугубо. На твоё незнание последних пунктов можно закрыть глаза. А твой найдёныш? Ну, а как оступится где-нибудь по незнанию, и что тогда?

Ля. Логично. Хрен придерёшься.

— Это меньшая беда, — выдохнул монарх. — А что там с наследием предвечного?

— Память самого предвечного. Всё, чем он занимался, что изучал и что знал. Что не знал, но помнил, тоже: на основе обрывков его воспоминаний можно складывать логические картины. К примеру, для затравки тебе информация, что он стоял у истоков формирования нынешнего набора знаний о Силе. Изучал и составлял конструкты заклятий, модернизировал их, ища наиболее эффективные комбинации. Артефактные камни, которыми вы сейчас все пользуетесь направо и налево — это обломки третьего спутника на вашем небе, разрушенного не без его участия. Этим шагом он дал бессильным возможность невозбранно пользоваться Силой, фактически, уравняв их с остальными одарёнными. И этим же дал людям преимущество в борьбе с айнами.

— Это какое же? — поинтересовался он.

— Ну… — я пожал плечами. — Для начала, как я уже и сказал, бессильные черпают из артефактов Силу, и прибегают к заклятьям, получая возможность для самозащиты. А закончим тем, что кое-кто (не будем показывать пальцем, хотя это чудь белоглазая) настропалился вживлять артефакты в тела зверей, делая их послушными и управляемыми. Не думаю, что подобное было бы возможно, не имейся под рукой столь волшебный, во всех смыслах слова, камень-артефакт. Так что, если понадобится кого-нибудь подчинить — обращайся. Ритуал теперь знаю и могу провести. Лишь бы и его чернокнижием не определили.

— Значит, ты теперь у нас тоже Великий Архимаг? — улыбнулся самодержец. — Раз тебе доступны знания предвечного?

Я хмыкнул.

— Прикалываешься? Какой из меня Великий Архимаг… Я сейчас как обезьяна с гранатой. Дать дали, а как пользоваться — не объяснили. То, что могу проводить ритуалы, Великим Архимагом меня не делает. Мне бы, для начала, разобраться со всем этим наследием. Тогда, быть может, и стану им.

— Я подсоблю, — Малая посмотрела на меня снизу вверх. — Я добряще училась. Спроси. И я помогу.

Кивнул девочке в знак благодарности.

— Да, и ещё кое-что, — повернулся к Александровскому. — Мы тут пастбище встретили. Натуральное. Кто-то за Уралом и впрямь одомашнил айнов. Покуда вы тут трясётесь перед ними, как осиновые листья на ветру, по ту сторону их разводят. Почти как скот. Это тебе как затравка стратегической обстановки из-за гор. Судя по увиденному, мы приближаемся к довольно крупному анклаву местных. Ставлю гильзу против эшелона снарядов, что это чудь белоглазая. Сможем ли обойти, не привлекая внимания — не знаю. Но доложить обязан.

Император какое-то время молчал, пребывая в глубокой задумчивости. Минуту он не говорил ничего, безучастным взглядом смотря куда-то вникуда. Отпил из своей чашки до дна. Обратился к самовару, наполнил тару вновь, напился. После отставил пустую чашку, некоторое время молча и, как будто бы внешне безучастно, смотрел куда-то вникуда, явно находясь в глубочайшей задумчивости. Лишь спустя порядочное время он обернулся и обратился к нам.

— Ну, а вы что думаете, господа… и дама? Вы, Ростислав Поликарпович. Ваше мнение, как руководителя Тайной Канцелярии. И человека, разумеется.