Иллюзия пала не везде, а лишь в узко ограниченном радиусе. Метров на семь во все стороны от вышедшего к нам навстречу, не больше. Но это позволило Аксе и Руне влететь в прореху на своих птерозаврах, а следом, спустя минут несколько, проехать и нам.

Проезжая мимо вышедшего встречать нас «привратника», машинально убрал ногу с акселератора, чтоб ненароком не размазать его по бамперу. Не то хрен его знает, что тут у местных с самоходками. Может и под колёса кинуться от праздного интереса.

Но нет. «Привратник» с посохом при ближайшем рассмотрении, на что было буквально секунд пять, оказался довольно почтительного возраста мужичок. Ладно, борода: ею и за несколько лет можно обзавестись так, что будешь дорогу мести. Но вот кожа на лице испещрена морщинами похлеще, чем у многих. При этом глубоко посаженные глаза цепкие-цепкие, прям как у Берислава. И смотрит в нашу сторону, но не на самоходку, а на её пассажиров с водителем. Зацепившись со мной взорами, чинно сопроводил проезжающую технику взглядом, не отрываясь от меня, оценивая. То есть, самоходным транспортом местных не удивить. Понятно.

Про возрасты потом поговорим, пока что местным в паспорта не заглядывал. Персонаж явно немолодой, и, возможно, занимает в поселении не последнюю ступень в иерархии. Что-то мне подсказывает, что кого попало встречать дипломатическую миссию не отправят. Мужичок если не из каких-то больших местных шишек, то, как минимум, лицо доверенное.

За завесой иллюзии оказался тот же самый город, который мы видели с высоты птичьего полёта. Те же улицы, те же дома, те же дворы и всё остальное. Вот только при ближайшем рассмотрении стало видно то, что ускользнуло от взора «птички». Ни тепловизионный объектив камеры, ни оптическая система наблюдения не смогли пробить сквозь полог морока.

А пробиваться было, ради чего. Город выглядел заброшенным, но лишь при первичном осмотре. Сейчас же, когда тяжёлая самоходка вкатилась на улицу и сбавила скорость до минимальной (мало того, что населённый пункт с незнакомыми дорогами, так ещё и людей тьма!), стало понятно, как мы ошиблись.

Нас встречали на дороге, выстроившись вдоль обочины с интервалами по одному, будто линейные на торжественном марше, местные… хрен его знает, как их назвать. Прапорщики, аквиллиферы, флажковые. В общем, специально обученные должностные лица, справно орудующие штандартами, флагами, прапорами и прочими геральдическими артефактами, создающими видимость встречи очень важной процессии.

Нас встречали на крышах домов. Стояли на балконах. Выглядывали в окнах. Выбегали к дороге, но не пересекали линию, выстроенную теми самыми линейными флажковыми. Небольшого роста взрослое население народца, сами издалека походившие на детей, придерживали от греха подальше совсем уж мелких, теми же самыми детьми и являющихся.

Ехать оказалось недолго. Дорога упёрлась в сравнительно большую для этого населённого пункта площадь с вырытым в центре колодцем. На этой площади и кончалось оцепление со штандартами, что и говорило нам остановиться. Нас ждали в этом месте.

Подтвердили эту догадку жрицы, приземлившие своих птерокуриц неподалёку от остановившейся самоходки. Какие же эти звери, всё же, огромные вблизи… интересно, они тоже айны, или это просто местная разновидность летающих крокодилов? Что-то от земных крокоаллигаторов в них есть.

Хм. А вот и виновник торжества. Явился, не запылился. Появился из дверей одного из домов, чем и обратил на себя внимание.

Вышел в сопровождении пары дюжих по местным меркам солдат при древковом оружии, в котором угадывался плод безудержной любви японской нагинаты и китайского гуань дао. Эдакий зубастый пило-меч длиной около метра, насаженный на длинное, больше полутора метров, древко. Вооружённое сопровождение, вероятно, должно подчёркивать статус встречающей стороны. По факту же, за него это делает внешний вид того, из-за кого весь сыр-бор.

Рослый даже по меркам моего мира мужик хорошо «за пятьдесят». Не старик, но, объективно, умудрённый жизненным и боевым опытом. За последнее говорит уже старый, поношенный, видавший виды армейский «х/б», не узнать который я не мог. Равно как и слишком вырвиглазно смотрелись на фоне местных кожаных ботинок армейские говнодавы образца 2020+ годов.

Мужик, определённо, своё отвоевался. Взгляд ещё живой и колкий, а вот в походке угадываются повреждения опорно-двигательного аппарата. Может, профессиональное заболевание, а, может, боевая травма. Но то, с какой координацией он двигался… Нет, не паралитик с отлёжанными конечностями. Вполне себе ещё крепкий старик. Но в бой с таким идти… опасно. В лучшем случае помрёт не за понюшку табаку и откроет своё направление для неприятеля. Как источник мудрости при штабе — да, я его оценил с ходу. Доверить ему спину в бою… м-м-м… нет, спасибо. Даже, если учесть, что этого персонажа я знаю.

— На выход, — скомандовал я девчонкам. — И будьте начеку. Угрозы не чувствую, но хрен его знает, что да как.

— Первыми не нападём, — заверила меня Алина. — Но, если вынудят — камня на камне не оставим.

Нам не стали устраивать цирк с конями и учинять церемониал, без которого можно и обойтись. Встречу с флажковыми организовали, номинальное почтение прибывшим выказали, и ладно. Для проведения дальнейших переговоров милостиво пригласили в один из домов, на поверку оказавшийся местной администрацией и жилищем одного небезынтересного персонажа.

— Заваливайте, гости дорогие, — на чистейшем русском наречии изрёк похожий на шкаф с антресолью «Бармаглот».

Да, это был именно он. Тот самый, за которого я поначалу принял полковника Протопопова. Ростислав был похож на него как две капли воды. Избежать ошибки помогли характерные повреждения и шрамы бойца: в отличие от руководителя Тайной Канцелярии, «Бармаглот» имел ожог на горле, от чего не спасла в своё время шейная секция-броневорот от «плитника» (да и какой «плитник» закроет такое огромное туловище?), и порванные осколками ушные раковины. Несильно, но достаточно, чтоб запомнить их как отличительные особенности.

— Уж извините, что без церемоний. Как понял, кто конкретно залетел к нам в гости — так от беспамятства и сон потерял.

Старый знакомый уселся на единственную мебель в помещении, способную выдержать его вес и принять на себя объём. Даже сидя, старый ЧВКшник занимал полтора-два места людей стандартной комплекции. А для него тут соорудили целый, мать его, трон.

Но и про нас, гостей, не забыл. По числу присутствующих местные расстарались на добротные кресла, что расставили в помещении, некоем среднем между рабочим кабинетом и тронным залом.

Нам составили компанию уже известные нам Акса и Руна: жрицы заняли свои места по правую и левую руку от трона, мгновенно став похожими на мышек, подкравшихся ко льву. Очень уж контрастно выглядели компактные женщины небольшого роста рядом с похожим на серверную клеть наёмником.

— А ты, «Мастер», прям вообще не изменился… Не знай я тебя годами — подумал бы, что пластическую операцию себе сделал. Нет же. Годы идут, а всё такой же. Воистину, пришло время вас, молодых…

— Не прибедняйся, «Бармаглот», — хмыкнул я. — Тут каждый первый, не считая каждого второго, кто старше меня, норовит в могилу слечь. Ты-то хоть не стремись туда. На том свете и без нас хорошо.

— Это уж точно… — задумчиво постучал массивными пальцами по подлокотнику деревянного трона собеседник. — Может, поэтому я до сих пор тут. Хотя, если честно, поначалу этот свет за тот и принял.

— Накрыло чем-то? — участливо поинтересовался у старого знакомого.

ЧВКшник отмахнулся.

— Сам же знаешь, как это бывает. На любую хитрую гайку находится болт с резьбой побольше и поострее. Пидорги зажали вообще без шансов. Всех, кто со мной был, задвухсотило. Бандерлоги, конечно, те ещё кончелыги, но числом давить горазды. В общем…

«Бармаглот» коснулся рукой верёвки на своей шее, на которой болталась чека от гранаты.

— Последний патрон — и гранату на грудь. «Это вам за пацанов!» — а дальше всё в обжигающем тумане. Пришёл в себя, на удивление, целым, и даже невредимым. Ну…