Они научились балансировать. Заботиться друг о друге, не теряя себя.

Виола продолжала работу — принимала клиентов, помогала людям, но научилась говорить «нет». Устанавливать границы. Беречь себя.

Рейнар остался в том же городе, отказавшись от очередных предложений о переводе. Сказал командованию, что счастье важнее карьеры.

Его отец не одобрил, но не стал препятствовать. А мать поддержала. И этого было достаточно.

На прошлой неделе они поженились. Маленькая церемония, только близкие друзья и семья.

И, конечно, гости, с которыми они познакомились год назад в реабилитационном центре для магов.

Ридсар провел церемонию. Астра приготовила пир. Элианор и Томас танцевали весь вечер, доказывая, что после тридцати лет брака страсть не умирает.

Тереза плакала от счастья. И только намекнула раз двадцать, что обман с поездкой был ее идеей.

Виола до сих пор не решила, прощать ли ее за это полностью.

— О чем думаешь? — спросил Рейнар, обнимая жену со спины.

— О том, что год назад я хотела расстаться с тобой.

— И?

— И это была бы худшая ошибка в моей жизни.

Рейнар прижался щекой к ее волосам.

— У меня тоже. Хуже, чем единороги на пижаме.

— Эй! Единороги были очаровательны!

— Я хотел выбросить ту пижаму.

Виола обернулась, возмущенно глядя на мужа.

— Что⁈ Зачем⁈

— Потому, что ты смеялась каждый раз!

— Именно поэтому ее нужно сохранить!

— Я так и сделал. К тому же, племяшка обидеться, если я избавлюсь от ее подарка.

— Прекрасно. Значит у меня еще будет возможность поднять себе настроение. Ты ведь еще наденешь ее?

— Виола… Ты невыносима.

— Как и ты.

После обеда супруги бродили по торговым рядам, покупая последние мелочи для квартиры. Подушки, свечи, рамки для фотографий.

Виола выбирала занавески, Рейнар терпеливо таскал за ней пакеты.

— Еще один магазин, — умоляюще сказала она.

— Виола, у нас уже двенадцать пакетов.

— Но я видела там идеальный плед!

— У нас три пледа.

— Четвертый не помешает.

Рейнар застонал, но пошел за ней.

К вечеру они вернулись в квартиру нагруженные, как вьючные ослы.

— Никогда больше, — простонал Рейнар, сваливая пакеты в прихожей. — Никогда больше я не пойду с тобой по магазинам.

— Ты говорил это в прошлый раз, — Виола скинула ботинки. — И в позапрошлый.

— Потому что ты обещала «один магазин», а затащила меня в семь, как минимум!

— Это называется женской прерогативой менять решения.

— Это называется пыткой.

Виола рассмеялась, обняла мужа со спины.

— Зато теперь квартира будет уютной.

— Квартира и так уютная, — пробормотал он, но обнял ее руки на своей груди.

Они стояли в прихожей в окружении пакетов, прижавшись друг к другу.

— Я голодна, — сказала Виола. — Приготовим ужин?

— Давай закажем. Я слишком устал, чтобы готовить.

— Соглашусь. Но только, если ты выберешь что-нибудь кроме мяса с картошкой.

— А что не так с мясом и картошкой?

— Мы ели это три дня подряд!

— Потому что это вкусно!

— Это скучно!

Они препирались, разбирая пакеты, раскладывая покупки по местам.

Заказали еду — компромисс, половина ее выбор (салаты и рыба), половина — его (все-таки мясо, но с интересным соусом).

Поели, сидя на полу в гостиной, потому что стол был завален коробками.

— Знаешь, — сказал Рейнар, вытирая рот, — год назад я бы не поверил, что буду так счастлив, сидя на полу в квартире, заваленной хламом.

— Это не хлам, это важные покупки, — возразила Виола.

— Четырнадцатый плед — важная покупка?

— Четвертый. И да.

Он покачал головой с улыбкой.

Виола смотрела на суупруга — расслабленного, улыбающегося, здесь, с ней — и сердце сжалось от нежности.

— Рейнар, — сказала она тихо.

— М?

— Я люблю тебя.

Он повернулся, посмотрел на нее с удивлением.

— Откуда такая сентиментальность?

— Просто… захотелось сказать.

Рейнар придвинулся ближе, накрыл ее руку своей.

— Я тоже тебя люблю. Даже после четырнадцати пледов.

— Четырех!

— Сколько бы ни было.

Он наклонился, поцеловал жену. Медленно, нежно.

Виола ответила, и поцелуй стал глубже.

Его рука скользнула на ее затылок, пальцы запутались в волосах. Ее рука легла на его грудь, чувствуя, как ускоряется сердцебиение.

Они целовались долго, теряя счет времени, переходя от нежности к страсти, от медленного и нежного поцелуя к требовательному. и напористому.

Рейнар притянул ее на колени, Виола обвила руками его шею.

— Спальня? — выдохнул он между поцелуями.

— Слишком далеко, — прошептала она, вспомнив тот самый момент больше пяти лет назад.

Он рассмеялся.

— Опять пол в прихожей?

— На этот раз гостиная. Прогресс.

— Минимальный.

Виола укусила его за ухо.

— Меньше разговоров.

— Да, мэм.

Мужчина перевернул ее на спину, нависая сверху. Целовал шею, ключицы, кожу под расстегнутой блузкой.

Виола выгнулась, руки скользнули под его рубашку, ощущая тепло кожи, напряжение мышц.

Через магическую связь текли эмоции — его желание, ее ответное желание, любовь, нетерпение, радость.

Это было невероятно — чувствовать не только свое удовольствие, но и его тоже. Знать, что доставляет ему наслаждение, что заставляет дыхание сбиваться.

— Здесь, — прошептала Виола, направляя его руку.

— Здесь? — он целовал то место, которое она указала.

— Да… боги, да…

Одежда сбрасывалась, летела в стороны. Его рубашка, ее блузка, остальное следом.

Они лежали на ковре в гостиной, и мир сузился до прикосновений, поцелуев, дыхания.

— Смотри на меня, — сказал Рейнар, замирая над ней.

Виола открыла глаза. Его лицо над ней, потемневшие серые глаза, полные любви и желания.

— Я здесь, — сказал он, эхом слов из их прошлого. — С тобой. Только с тобой. Навсегда.

— Навсегда, — повторила она, и когда они соединились, обжигающая волна прокатилась по их телам.

Они двигались вместе, находя ритм, который был только их — медленный, глубокий, осознанный.

Виола чувствовала возлюбленного — не только физически, но через связь. Его удовольствие становилось ее удовольствием, усиливалось, возвращалось к нему, создавая петлю обратной связи.

— Виола, — выдохнул он, — я чувствую… боги, это…

— Я знаю, — она едва дышала. — Я тоже чувствую.

Вдруг что-то тяжелое приземлилось Рейнару на спину.

— Нет, я чувствую… — он замер.

— МРРЯЯЯУ! — объявил кот громко и возмущенно, устраиваясь поудобнее на спине Рейнара.

Виола застыла, уставившись на огромного рыжего кота.

— Мордехай⁈

— МРРР, — кот начал мурлыкать, массируя когтями спину Рейнара.

— Виола, — Рейнар говорил очень спокойно, очень медленно, — твой кот сидит на моей спине.

— Вижу.

— Прямо сейчас.

— Вижу!

— И мнет меня когтями.

— МРРРЯУ, — согласился Мордехай, усиливая массаж.

Виола попыталась сдержать смех. Не смогла. Прыснула.

— Это не смешно! — Рейнар выглядел оскорбленным.

— Очень смешно, — она задыхалась от смеха. — Твое лицо!

— Твой кот разрушил момент!

— Мордехай, милый, слезь, — Виола попыталась выглядеть строгой.

— МРР, — кот посмотрел на нее, явно отказываясь.

— Мордехай!

Кот зевнул, показав все зубы, и начал вылизывать лапу. Не двигаясь с места.

— Он не собирается слезать, — констатировал Рейнар.

— Похоже на то.

— Виола, я люблю тебя. Я люблю твоего кота. Но сейчас, прямо сейчас, я хочу сбросить его в окно.

— МРРЯУ! — Мордехай выглядел оскорбленным.

— Не смей! — Виола погрозила пальцем. — Он просто ревнует. Соскучился по мне.

— Он видит тебя каждый день!

— Но не получает достаточно внимания, правда, Морденька? — Виола протянула руку, почесала котика за ухом.

Пушистый замурлыкал громче, явно наслаждаясь.